Лоис МакМастер Буджолд 
Братья по оружию

Барраяр – 7

Авторский текст перевода с "Лавки Миров" http://lavka.lib.ru/bujold
«Братья по оружию»: АСТ; 1995
ISBN 5-88196-519-1
Аннотация

Майлз Форкосиган – сын высокопоставленного сановника при дворе императора планеты Барраяр – один из самых известных героев американской фантастики 80–90-х годов. Его приключениями зачитываются миллионы читателей во всем мире. После блестяще проведеннойоперации на Дагуле – IV Майлз Форкосиган, он же адмирал Нейсмит, отправляется с флотом Дендарийских наемников на Землю, где спасаясь от мстительных цетагандийцев, попутно раскрывает очередной заговор против императора Барраяара.

Лоис Буджолд
Братья по оружию

Глава 1

Его боевой десантный катер тихо и неподвижно припал к земле в ремонтном доке – злобно, на предвзятый взгляд Майлза. Его металлическая и фиберпластовая поверхность была исцарапана, помята и обожжена. Когда он был новым, он выглядел таким гордым, сверкающим и эффективным. Возможно, от своих травм он претерпел психическое изменение личности. Он был новым совсем недавно – несколько месяцев тому назад…
Майлз устало потер лицо и выдохнул. Если у кого-нибудь здесь и начинался психоз, то точно не у оборудования. Конечно, все зависит от того, как посмотреть. Он убрал ботинок со скамьи, над которой склонился, и выпрямился, по крайней мере насколько позволял его искривленный позвоночник. Коммандер Куинн, следившая за каждым его движением, встала у него за спиной.
– Вот здесь, – Майлз проковылял вдоль фюзеляжа и указал на бортовой люк катера, – имеется конструктивный недостаток, который меня очень беспокоит. – Он сделал знак инженеру-оценщику из Орбитальных Верфей Кеймера подойти ближе. – Из этого шлюза трап выдвигается и втягивается автоматически, с возможностью переключения на ручное управление – пока все в порядке. Но место, предназначенное для него, находится внутри шлюза, что означает, что если по какой-либо причине трап застрянет снаружи, то люк не может быть задраен. Я полагаю, последствия вы себе можете представить.
Майлзу их представлять было не нужно; все последние три месяца они горели в его памяти. Мгновенный повтор без кнопки останова.
– Вы выяснили это на собственном опыте на Дагуле IV, Адмирал Нейсмит? – инженер спрашивал с неподдельным интересом.
– Да. Мы потеряли… личный состав. Я чуть было не стал одним из них.
– Понятно, – сказал инженер с уважением. Но брови его выгнулись.
Как ты смеешь забавляться … К счастью для собственного здоровья, инженер не улыбнулся. Худой человек немного выше среднего роста, он вытянулся вдоль борта катера, чтобы вопрошающе пройтись руками по пазу, подтянулся на руках, заглянул внутрь и стал бормотать примечания в свой диктофон. Майлз подавил желание подпрыгнуть вверх, подобно лягушке, и попытаться увидеть на что он там смотрит. Несолидно. Глаза самого Майлза приходились на уровень груди инженера, и ему понадобилась бы еще примерно метровая стремянка только для того, чтобы на цыпочках дотянуться до паза для трапа. И он чертовски устал для того, чтобы сейчас заниматься гимнастикой, и тем более не собирался просить Элли Куинн его подсадить. Он вздернул подбородок в старом непроизвольном нервном тике, и стал ждать в некоем подобии стойки «вольно», заложив руки за спину, как того требовал его мундир.
Инженер спрыгнул назад на палубу дока с глухим ударом.
– Да, адмирал, Я думаю, Kеймер сможет как следует позаботиться о этом для вас. Сколько, вы сказали, у вас этих катеров?
– Двенадцать, – Четырнадцать минус два равняется двенадцати. Исключение составляет математика Свободного Флота Дендарийских Наемников, где четырнадцать минус два равняется двумстам семи погибшим. Прекрати это,  твердо приказал Майлз глумливому счетоводу в собственной голове. Теперь уже никому этим не поможешь .
– Двенадцать. – Инженер сделал пометку. – Что еще? – Он окинул взглядом потрепанный катер.
– Мой собственный технический отдел займется менее значительным ремонтом, поскольку теперь, похоже, мы действительно здесь задержимся на некоторое время. Я хотел позаботиться об этой проблеме с трапом лично, но мой первый заместитель, коммодор Джезек – главный инженер моего флота – хочет поговорить с вашими специалистами по прыжковым технологиям относительно перекалибровки некоторых из наших стержней Неклина. У меня есть скачковый пилот с ранением головы, но микро-нейрохирургия скачкового имплантата, как я понимаю, не является специализацией Кеймера. Так же, как системы вооружения?
– Нет, конечно, – поспешно согласился инженер. Он прикоснулся к подпалине на покрытой шрамами поверхности катера, как будто зачарованный насилием, о котором тот молчаливо свидетельствовал, и затем добавил, – Кеймер в основном обслуживает коммерческие суда. Наемный флот – нечто немного необычное в этой части сети червоточин. Почему вы прилетели к нам?
– У вас были самые низкие цены.
– Я не про корпорацию Кеймер. Про Землю. Я имел в виду, почему вы прилетели на Землю? Мы несколько в стороне от основных торговых маршрутов, за исключением туристов и историков. Э-э … мирных.
Ему интересно, нет ли у нас здесь контракта, понял Майлз. Точно – здесь, на планете с девятимиллиардным населением, по сравнению c чьими объединенными военные силам пять тысяч Дендарийских Наемников – мелочь. Он думает, я собираюсь наделать неприятностей старой матушке Земле? А даже если и да, то что, я нарушу секретность и расскажу ему?…
– Вот именно, мирных, – спокойно сказал Майлз. – Дендарийцы нуждаются в отдыхе и переоборудовании. Мирная планета в стороне от главных каналов сети это как раз то, что доктор прописал. – Он съежился внутри, подумав о том, какой счет от этого доктора его ожидает.
Дело было не в Дагуле. Спасательная операция была тактическим триумфом, почти что чудом военного искусства. Его собственные люди уверяли его в этом снова и снова, так что, пожалуй, он и сам начнет в это верить.
Прорыв на Дагуле IV был третьим по численности побегом военнопленных в истории, как сказал ему коммодор Танг. Танг был одержим страстью к военной истории, он должен знать. Дендарийцы похитили более десяти тысяч пленных солдат, целый лагерь военнопленных, из под самого носа Цетагандийской Империи, и сделали из них ядро новой партизанской армии на планете, которую цетагандийцы рассчитывали с легкостью захватить. Издержки были небольшими, особенно по сравнению с впечатляющими результатами – но не для тех, кто заплатил за победу своими жизнями, для которых ценой было нечто бесконечное, поделенное на ноль.
Дело было в последствиях операции на Дагуле, которые дорого обошлись дендарийцам – мстительное преследование приведенных в ярость цетагандийцев. Их суда преследовали их до тех пор, пока дендарийцы не ускользнули от них через зону, которую цетагандийские военные корабли не могли преодолеть по политическим причинам; после этого за дело взялись команды убийц и диверсантов. Майлз надеялся, что они наконец оторвались от убийц.
– Все эти повреждения были получены на Дагуле IV? – продолжил инженер, все еще заинтересованный катером.
– Дагула была тайной операцией, – жестко сказал Майлз. – Мы ее не обсуждаем.
– Она понаделала много шуму в новостях несколько месяцев назад, – заверил его землянин.
Голова болит … Майлз прижал ладонь ко лбу, скрестил руки и положил подбородок на руку, выдавливая улыбку для инженера.
– Превосходно, – пробормотал он. Коммандер Куинн поморщилась.
– Это правда, что цетагандийцы назначили награду за вашу голову? – бодро спросил инженер.
Майлз вздохнул.
– Да.
– О, – сказал инженер. – Я думал, что это были слухи. – Он слегка отодвинулся, как будто смущенный, или как будто атмосфера нездорового насилия, окружающая наемника, была заразой, которая могла как-нибудь прицепиться к нему если он окажется слишком близко. Он просто мог быть прав. Он прочистил горло.
– Теперь, о процедуре оплаты изменений конструкции – что вы думаете по этому поводу?
– Наличными после завершения работ, – быстро сказал Майлз, – работа принимается после того, как комиссия из моего технического персонала подтвердит ее завершение. Мне кажется, эти условия были в вашей заявке.
– Э-э, да. Хм. – Землянин оторвал свое внимание от техники. Майлз буквально увидел, как тот переключается с технического режима на деловой. – Такие условия мы обычно предлагаем нашим клиентам, являющимся устоявшимися корпорациями.
– Свободный Флот Дендарийских Наемников – это устоявшаяся корпорация. Зарегистрирована на Единении Джескона.
– Мм, да, но – как бы получше выразиться – наиболее экзотический риск, на который наши клиенты обычно идут, это банкротство, от которого у нас имеются те или иные юридические способы защиты. Ваш наемный флот… э-э…
«Он хочет знать, как сможет получить деньги с покойника», подумал Майлз.
– Рискует гораздо сильнее. – прямолинейно закончил инженер. Он пожал плечами, извиняясь.
Честный человек, по крайней мере…
– Мы не будем поднимать цены по сравнению с заявленными ранее. Но, боюсь, нам придется попросить оплату вперед.
Раз уж мы опустились до обмена оскорблениями…
– Но это не защищает нас от некачественной работы. – сказал Майлз.
– Вы можете обратиться в суд, – заметил инженер, – как все остальные.
– Я могу разнести вашу… – Пальцы Майлза отбивали дробь по шву на брюках – в том месте, где должна была быть кобура. Земля, старушка Земля, старая цивилизованная Земля. Стоявшая за его плечом командор Куинн прикоснулась к его локтю мимолетным сдерживающим жестом. Он послал ей короткую разубеждающую улыбку – нет, он не собирается позволить экзотическим возможностям адмирала Майлза Нейсмита, командующего Свободного Флота Дендарийских Наемников, завести его слишком далеко. Он просто устал, сказала его улыбка. Ее блестящие карие глаза, чуть расширившись, ответили – Ерунда, сэр . Но это был другой спор, который они не будут продолжать здесь, во всеуслышание, на людях.
– Вы можете поискать лучшее предложение, – сказал инженер нейтрально, – если пожелаете.
– Мы искали, – сказал Майлз коротко. «И ты это прекрасно знаешь»…  – Хорошо. М-м… что если… Половину вперед и половину по окончании работ?
Землянин нахмурился, покачал головой.
– Кеймер не завышает своих предварительных оценок. И наши сверхсметные расходы – среди самых низких в отрасли. Это вопрос гордости.
Термин сверхсметные расходы  в свете Дагулы вызвал у Майлза зубную боль. Вообще, сколько этим людям действительно известно о Дагуле?
– Если вас действительно беспокоит качество наших работ, деньги могут быть внесены на депозитный счет, который контролирует третья нейтральная сторона, такая, как, например, банк, до тех пор, пока вы не примете работу. Не очень хороший компромисс с точки зрения Кеймера, но – это самое большее, на что я могу пойти.
Нейтральная третья земная  сторона, подумал Майлз. Если бы он не проверил качество работ Кеймера, его бы здесь не было. Майлз думал о движении своих  собственных финансов. Которые определенно не касаются Кеймера.
– У вас проблемы с финансами, адмирал? – осведомился землянин с интересом. Майлз буквально увидел, как цена растет прямо на глазах.
– Ничуть, – вежливо соврал Майлз. Разлетающиеся слухи о финансовых проблемах дендарийцев могут сорвать гораздо больше, чем просто ремонтный договор. – Очень хорошо. Предоплата будет переведена на счет, – Если он не сможет использовать эти средства, не сможет и Кеймер. Стоявшая позади него Элли Куинн втянула воздух через зубы. Инженер-землянин и командир наемников торжественно пожали руки.
Следуя за инженером обратно по направлению к его офису, Майлз на минуту задержался у иллюминатора, из которого открывался прекрасный вид Земли с орбиты. Инженер улыбнулся и вежливо, даже с гордостью, подождал, наблюдая за его пристальным взглядом.
Земля. Старая, романтическая, историческая Земля, большой голубой шарик. Майлз всегда надеялся побывать здесь когда-нибудь, хотя, конечно, не в такой ситуации.
Земля все еще оставалась самой крупной, богатой, густо и разнообразно населенной планетой в рассеянной совокупности чревоточин исследованного человечеством пространства. Недостаток хороших выходных точек в локальном солнечном пространстве и правительственная разобщенность оставили ее военно и стратегически малозначительной с точки зрения большей части галактики. Однако Земля все еще царила, если и не правила, верховенствуя в области культуры. Более израненная войнами, чем Барраяр, и технически продвинутая, как Колония Бета, конечная точка всех паломничеств, как религиозных, так и мирских – в свете чего главные посольства всех  миров, которые могли себе это позволить, были собраны здесь. Включая, отметил Майлз, тихонько покусывая указательный палец, и посольство Цетаганды. Адмирал Нейсмит должен использовать все средства, чтобы избегать их.
– Сэр? – Элли Куинн прервала его размышления. Он коротко улыбнулся ее точеному лицу, самому прекрасному, какое его деньги могли купить после плазменного ожога, и, благодаря гению хирургов, все еще безошибочно узнаваемому лицу Элли. Если бы каждая боевая потеря, понесенная его войсками, могла быть так же исправлена. – Коммодор Танг вызывает вас по комм-связи, – продолжила она.
Его улыбка померкла. Что там еще? Он прервал наблюдение и зашагал вслед за ней к офису инженера с вежливым, непреклонным «Вы позволите?».
Мягкое, широкое лицо его второго заместителя-евразийца появилось над видеопластиной.
– Да. Ки?
Ки Танг, уже без формы и в гражданском, коротко кивнул ему вместо того, чтобы отдать честь.
– Я только что закончил переговоры с центром реабилитации относительно девятерых наших тяжелораненых. Прогнозы в основном благоприятные. И они считают, что они смогут спасти четверых из восьми замороженных убитых, может пятерых, если повезет. Здешние хирурги даже считают, что они смогут починить имплантат Демми как только сами нервные ткани заживут. За плату, конечно… – Танг назвал цену в федеральных кредитах.
Майлз мысленно перевел ее в Имперские марки Барраяра, и тихонько свистнул.
Танг сухо понимающе ухмыльнулся.
– Да. Если только вы не хотите отказаться от этой починки. Она равна всему остальному, вместе взятому.
Майлз покачал головой, поморщившись.
– Во вселенной достаточно людей, которых я готов надуть, но мои собственные раненые не входят в их число.
– Спасибо. – сказал Танг. – Я согласен. Теперь я практически готов уйти отсюда. Последняя вещь, которую я должен сделать, это подписать расписку о персональной ответственности за уплату счета. Вы вполне уверены что сможете здесь получить оплату, которая нам причитается за операцию на Дагуле?
– Это следующее, чем я намерен заняться, – пообещал Майлз. – Подписывайте, я позабочусь о том, чтобы все было в порядке.
– Очень хорошо, сэр, – сказал Танг. – После этого я могу ехать в увольнение домой?
Танг с Земли, единственный землянин, которого Майлз когда-либо встречал – что, вероятно, объясняло подсознательную симпатию, которую он испытывал к этому месту, подумал Майлз.
– Сколько времени мы должны вам сейчас, Ки, около полутора лет? – Увы, с оплатой , добавил тоненький голосок в его голове, и был подавлен как недостойный. – Можете брать, сколько захотите.
– Спасибо. – Лицо Танга смягчилось. – Я только что говорил с дочерью, у меня родился внук!
– Поздравляю! – сказал Майлз. – Ваш первый?
– Да.
– Отправляйтесь, в таком случае. Если что-нибудь произойдет, мы об этом позаботимся. Вы необходимы только в бою, а? Э… где вы будете?
– В доме моей сестры, в Бразилии. У меня там около четырех сотен родственников.
– Бразилия, верно. Хорошо. – Где, к черту, эта Бразилия? – Желаю прекрасно провести время.
– Непременно. – Прощальный полу-салют Танга был определенно веселым. Его лицо растворилось.
– Проклятье, – вздохнул Майлз. – Мне жаль отпускать его – даже в отпуск. Ну, он его заслуживает.
Элли перегнулась через спинку кресла его комм-пульта. Ее дыхание слегка коснулось его темных волос, его темных мыслей.
– Могу я напомнить, Майлз, что он не единственный старший офицер, которому нужно немного отдохнуть? Даже тебе нужно иногда снимать стресс. И ты тоже был ранен.
– Ранен? – Челюсти Майлза свело от напряжения. – О, кости. Переломы не в счет. У меня всю жизнь были эти проклятые ломкие кости. Я просто должен научиться не поддаваться искушению сыграть роль боевого офицера. Место моей задницы в славном мягком кресле в тактическом зале, а не на линии фронта. Если бы я заранее знал, что на Дагуле все окажется так – физически, я послал бы туда кого-нибудь другого в качестве фальшивого военнопленного. В любом случае, вот тебе и ответ. У меня был отпуск в корабельном лазарете.
– А потом ты провел месяц, слоняясь вокруг как крио-труп, который подогрели в микроволновой печи. Когда ты входил в комнату, это было как визит с того света.
– Я прошел через проделку на Дагуле на одних нервах. Нельзя быть на взводе так долго и после не заплатить за это небольшим стрессом. По крайней мере, я не могу.
– У меня сложилось впечатление, что здесь нечто большее.
Он развернулся вместе с креслом, огрызаясь ей в лицо:
– Отстанешь ты от меня! Да, мы потеряли нескольких хороших людей. Я не люблю терять хороших людей. Я плачу по-настоящему – не на людях, если ты не возражаешь!
Она отпрянула, ее лицо омрачилось. Он смягчил голос, глубоко пристыженный своим взрывом.
– Извини, Элли. Я знаю, я раздражителен в последнее время. Смерть этой бедной военнопленной, которая выпала из катера, потрясла меня больше чем… больше чем я должен был позволить. Я никак не могу…
– Я вышла за рамки, сэр.
«Сэр» было как игла, прокалывающая куклу Вуду, которую она приберегла для него. Майлз дернулся.
– Вовсе нет.
Почему, почему, почему из всех идиотских вещей, которые он совершил в качестве адмирала Нейсмита, он когда-то установил как должное политику не искать физической близости с кем-либо из его собственной организации? В то время это показалось хорошей идеей. Танг одобрял. Ради бога, Танг же дедушка; у него, наверное, и половые железы много лет как завяли… Майлз вспомнил, как он отклонил первые шаги, которые Элли когда-то сделала в его сторону. «Хороший офицер не ходит в магазин, принадлежащий компании,» – мягко объяснил он. Почему она не двинула ему в челюсть за эту глупость? Она проглотила это непреднамеренное оскорбление без комментариев и никогда больше не пыталась. Поняла ли она когда-нибудь, что он имел это в виду применительно к себе, а не к ней?
Когда он находился с флотом долгое время, он обычно старался отправить ее на отдельные от флота задания, с которых она неизменно возвращалась с великолепными результатами. Она возглавляла высланную вперед на Землю команду, и к тому времени, когда дендарийский флот вышел на орбиту, подобрала и Кеймера, и многих других поставщиков. Хороший офицер; после Танга, наверное, его самая лучшая. Чего только не отдал бы он теперь за то, чтобы нырнуть в это гибкое тело и забыться. Слишком поздно, он упустил свой шанс.
Ее бархатные губы насмешливо скривились. Она – по-сестрински, наверное – пожала плечами.
– Я не буду больше донимать тебя этим. Но по крайней мере подумай об этом. Я не думаю, что я когда-либо видела человеческое существо, которому нужно было переспать больше, чем тебе сейчас.
О Господи, какая прямая фраза – что эти слова действительно значат? Его дыхание перехватило. Дружеское замечание, или приглашение? Если просто замечание, и он перепутает его с приглашением, не подумает ли она, что он использует свое положение, чтобы добиться ее внимания? Если обратное, не будет ли она снова оскорблена и не отвернется ли от него на ближайшие годы? Он ухмыльнулся, охваченный паникой.
– Расплатиться, – выпалил он. – Что мне сейчас нужно, это расплатиться, а не переспать. После этого – после этого, а-а… может, мы могли бы пойти посмотреть некоторые достопримечательности. Это выглядит практически преступлением – проделать весь этот путь и не посмотреть хоть немножко Старой Земли, пусть даже случайно. В любом случае мне внизу полагается все время ходить с телохранителем, так что мы могли бы объединиться.
Она вздохнула, выпрямляясь.
– Да, обязанности прежде всего, конечно. Да, обязанности прежде всего. И его следующей обязанностью было доложить нанимателям Адмирала Нейсмита. После этого все его проблемы сделаются куда проще.
Майлз пожалел, что у него не было возможности переодеться в штатское перед тем, как отправляться в эту поездку. Его свежий серо-белый мундир дендарийского адмирала был адски заметен в этом торговом центре. Или по крайней мере стоило заставить переодеться Элли – они могли бы прикинуться солдатом в увольнении и его подругой. Но его гражданские вещи были припрятаны в ящик несколькими планетами позади – вернет ли он себе когда-нибудь? Одежда была сделана на заказ и была дорогой, не сколько как знак статуса, столько из простой необходимости.
Обычно он мог забыть об особенностях своего тела – слишком большая голова, излишне подчеркиваемая короткой шеей, сидит на скрюченном позвоночнике, и все это сплющено до роста метр сорок пять, наследие несчастного случая еще до рождения – но ничто не подчеркивало для него самого его дефекты отчетливее, чем попытка одолжить одежду у кого-то с нормальным ростом и телосложением. Ты уверен, что это мундир привлекает внимание, парень?  мысленно обратился он к себе. Или ты опять играешь со своей головой в кто-кого-обманет? Прекрати. 
Он вернул свое внимание к тому, что его окружало. Город-космопорт Лондон, мозаика почти двух тысячелетий конфликтующих архитектурных стилей, был очарователен. Солнечный свет, падающий через витраж арки торгового центра, был так ошеломляюще богат цветом, что дух захватывало. Одно это могло навести на мысль, что перед его глазами – планета предков. Возможно, позже у него появится возможность посетить и другие исторические места: такие, как подводная экскурсия по озеру Лос-Анджелес или Нью-Йорк за его великими дамбами.
Элли еще раз нервно обошла вокруг скамьи под часами, осматривая толпу. Это место казалось совершенно неподходящим для неожиданного появления команды цетагандийских убийц, но все же он был рад чужой бдительности, которая позволяла ему быть уставшим. «Ты можешь приходить искать убийц у меня под кроватью в любое время, любовь моя…»
– В некотором смысле я рад, что мы оказались здесь, – заметил он ей. – Это может оказаться прекрасной возможностью для Адмирала Нейсмита прекратить на некоторое время свое существование. Отвести огонь от дендарийцев. Цетагандийцы во многом похожи на барраярцев, в самом деле, у них очень личностный взгляд на командование.
– Ты чертовски небрежно к этому относишься.
– Ранняя подготовка. Абсолютные незнакомцы, пытающиеся убить меня, заставляют меня чувствовать себя точно как дома. – Поразившая его мысль вызвала нечто вроде мрачного веселья – А ты знаешь, меня впервые пытаются убить из-за меня самого, а не из-за кого-то из моих родственников. Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, что на самом деле сделал мой дед, когда мне было?…
Она прервала его болтовню движением подбородка.
– Я думаю, это за нами…
Он проследил за ее взглядом. Он устал , она заметила их связного раньше, чем он. Мужчина, направляющийся к ним с вопросительным выражением на лице, был одет в модную земную одежду, но его волосы были подстрижены барраярским военным ежиком. Сержант, наверное. Офицеры предпочитали слегка менее строгую стрижку в стиле римских патрициев. «Мне нужно подстричься,» подумал Майлз, его воротник неожиданно защекотал шею.
– Милорд? – произнес мужчина.
– Сержант Барт? – спросил Майлз.
Мужчина кивнул, взглянув на Элли.
– Кто это?
– Мой телохранитель.
– А.
Так слегка сжать губы и округлить глаза – и передать так много насмешки и презрения. Майлз мог почувствовать кольцо мышц на своей шее.
– Она превосходно знает свое дело.
– Я в этом уверен, сэр. Сюда, пожалуйста, – он повернулся и повел их прочь.
Вежливое лицо смеялось над ним, он мог почувствовать это, сказать, посмотрев на затылок. Элли, заметившая только внезапное увеличение напряжения в воздухе, тревожно посмотрела на него. «Все в порядке», мысленно сказал он ей, продевая ее руку под свой локоть.
Они побрели за своим проводником, через магазин, вниз на лифтовому туннелю и нескольким лестницам, затем пошли пешком. Подземный служебный уровень был лабиринтом из туннелей, трубопроводов и оптических кабелей. Они пересекли, как полагал Майлз, несколько кварталов. Их проводник открыл дверь с сенсорным замком. Еще один короткий туннель вел к очередной двери. Около этой двери находился охранник-барраярец, чрезвычайно аккуратный в своей зеленой парадной форме. Он вскочил с кресла у комм-пульта, по которому нблюдал за сканерами, и едва удержался от того, чтобы не отдать честь их одетому в штатское проводнику.
– Мы оставляем здесь свое оружие, – сказал Майлз Элли. – Все. Я имею в виду «действительно все». 
Элли подняла брови, когда акцент Майлза неожиданно изменился: от монотонного бетанского гнусавого выговора адмирала Нейсмита к теплой гортанной речи его родного Барраяра. Она редко слышала его барраярский выговор, интересно – который из них покажется ей напускным? Однако не было никаких сомнений в том, какой из них покажется напускным сотрудникам посольства, и Майлз прочистил горло, чтобы быть уверенным в полном подчинении собственного голоса новым приказам.
Вклад Майлза в кучу на пульте охранника состоял из карманного парализатора и длинного стального кинжала в ножнах из кожи ящерицы. Охранник просканировал кинжал, снял с верхушки украшенной драгоценными камнями рукояти серебряный колпачок, из-под которого показалась резная печать, и с осторожностью вручил Майлзу обратно. Их проводник поднял брови при виде миниатюрного технического арсенала, выложенного Элли. «Вот тебе», мысленно сказал ему Майлз. «Это утрет твой уставной нос». Он проследовал дальше, чувствуя себя несколько спокойнее.
Подъем в лифтовой шахте, и неожиданно атмосфера наполнилась приглушенным, невысказанным чувством собственного достоинства.
– Посольство Барраярской Империи, – шепнул Майлз Элли.
Должно быть, у жены посла есть вкус, подумал Майлз. Но здание имело странный, герметично-запечатанный аромат, который опытный нос Майлза определил как параноидальную безопасность в действии. Ах да, посольство планеты – это территория этой планеты. Чувствуешь себя прямо как дома.
Их проводник повел их вниз по очередной лифтовой шахте в то, что несомненно было административным коридором – Майлз заметил сенсорные сканеры в резной арке, через которую они прошли, – затем через две автоматические двери в маленький, тихий кабинет.
– Лейтенант лорд Майлз Форкосиган, сэр, – объявил их проводник, стоя по стойке «смирно», – И – телохранитель.
Руки Майлза дернулись. Только барраярец может передать такую тонкую тень оскорбления в полусекундной паузе между двумя словами. Снова дома.
– Спасибо. Сержант, вы свободны. – сказал сидевший за комм-пультом капитан. Снова зеленая парадная форма – посольство должно придерживаться официального тона.
Майлз с любопытством взглянул на человека, которому, волей-неволей, предстояло быть его новым командиром. Капитан взглянул в ответ так же пристально.
Привлекающий внимание человек, хотя далеко не красив. Прикрытые тяжелыми веками орехово-карие глаза. Жесткий, сдержанный рот; мясистый клинок носа образует римский профиль, сочетающийся с офицерской стрижкой. Руки, грубоватые и чистые, сложены сейчас домиком в напряженной неподвижности, пальцы сплетены. Чуть больше тридцати, предположил Майлз.
Но почему этот парень смотрит на меня так, словно я щенок, только что сделавший лужу у него на ковре? Майлз забеспокоился. Я только что появился здесь, я пока не мог успеть чем-либо его задеть. О господи, надеюсь, он не один из тех барраярских деревенских мужланов, которые видят во мне мутанта, спасшегося после неудачного аборта…
– Итак, – сказал капитан, со вздохом откидываясь назад в своем кресле, – вы сын Великого Человека, а?
Улыбка Майлза совершенно застыла. Красный туман заполонил его зрение. Он слышал, как кровь стучит в его ушах подобно смертельному маршу. Элли, наблюдавшая за ним, стояла совершенно неподвижно, едва дыша. Губы Майлза шевельнулись; он сглотнул. Он попытался снова.
– Да, сэр, – услышал свои слова будто с огромного расстояния. – А вы кто?
Ему удалось, едва-едва, не позволить этой фразе выйти как «А вы чей сын?» Ярость, скрутившую его живот, нельзя показывать: ему еще нужно будет работать с этим человеком. Возможно, это оскорбление не было даже преднамеренным. Не могло быть – откуда мог знать незнакомец, сколько пота и крови Майлз пролил, борясь с обвинениями в привилегированности, ставившими под сомнение его способности? «Мутант здесь только потому, что отец его устроил…» Он прямо-таки слышал голос отца, опровергающий: «Ради бога, вытащи свою голову из задницы, парень!» Он дал гневу вытечь в долгом, успокаивающем выдохе и поднял голову.
– О, – сказал капитан, – да, вы разговаривали только с моим помощником, не так ли. Я капитан Дув Галени, старший военный атташе посольства, и, кроме того, здешний шеф Имперской, так же как и армейской, безопасности. И, признаться, я несколько удивлен вашим появлением в моей командной цепочке. Для меня не совсем ясно, что я должен делать с вами.
Не сельский акцент; это был спокойный вежливый голос образованного горожанина. Майлз не мог привязать его к географии Барраяра.
– Я не удивлен, сэр, – сказал Майлз, – Я сам не ожидал, что буду докладывать на Земле, тем более с таким запозданием. Изначально предполагалось отрапортовать в Командование Имперской безопасности в штабе второго сектора на Тау Кита, больше месяца назад. Но Свободный Флот Дендарийских Наемников был выбит из локального пространства Махата Солярис неожиданной атакой цетагандийцев. Поскольку нам не платят за то, чтобы мы открыто воевали с цетагандийцами, мы бежали, и кончилось все тем, что мы не смогли вернуться назад более коротким путем. Это буквально моя первая возможность доложить куда-нибудь с тех пор, как мы доставили беженцев на их новую базу.
– Я не… – капитан остановился, его губы дернулись, и он начал снова. – Я не был осведомлен, что экстраординарный побег на Дагуле был секретной операцией барраярской разведки. Не опасно ли это близко к тому, чтобы стать актом неприкрытой агрессии по отношению к Цетагандийской Империи?
– Именно поэтому для этого были использованы дендарийские наемники, сэр. Фактически предполагалось, что это будет несколько меньшая операция, но события немного вышли из-под контроля. На поле боя, так сказать, – стоящая позади него Элли продолжала смотреть прямо перед собой, и даже не пикнула. – У меня э-э… есть полный рапорт.
Похоже, у капитана шла внутренняя борьба.
– И какая же связь между Дендарийским Флотом Свободных Наемников и Имперской Безопасностью, лейтенант? – сказал он в конце концов. В его тоне было что-то почти жалобное.
– Э-э… Что вы уже знаете, сэр?
Капитан Галени повернул руки ладонями вверх.
– Я даже не слыхал о них, кроме как краем уха, до того, как вы связались со мной вчера по видео. Мои файлы – мои файлы Безопасности! – говорят о них ровно три вещи. Их нельзя атаковать, любые запросы о помощи в критических ситуациях должны быть обработаны со всей возможной скоростью, и за дальнейшей информацией я должен обращаться в штаб Службы Безопасности второго сектора.
– О, да, – сказал Майлз, – все верно. Это всего лишь посольство класса III, не так ли. Хм, ну, связь довольно простая. Дендарийцев держат на договоре для сверхсекретных операций, которые либо находятся вне досягаемости Имперской Безопасности, либо для которых любая прямая, либо прослеживаемая связь с Барраяром будет политически нежелательна. Дагула подходит под оба случая. Приказы приходят из генерального штаба, с ведома и согласия императора, через начальника Имперской Безопасности Иллиана ко мне. Это очень короткая командная цепочка. Я посредник, предположительно – единственное связующее звено. Я покидаю Имперский штаб как лейтенант Форкосиган и возникаю – где бы то ни было – как адмирал Нейсмит, размахивая новым контрактом. Мы отправляемся делать то, что нам поручено сделать, и затем, с точки зрения дендарийцев, я исчезаю так же загадочно, как и появился. Бог знает, чем, по их мнению, я занимаюсь в остальное время.
– Ты правда хочешь это знать? – спросила Элли, чьи глаза загорелись.
– Позже, – пробормотал он уголком рта.
Капитан забарабанил пальцами по своему пульту и глянул вниз на дисплей.
– Ничего из этого нет в вашем официальном досье. Двадцать четыре года – не слишком ли вы молоды для вашего звания, а – адмирал? – его голос был сухим, глаза насмешливо прошлись по дендарийской форме.
Майлз постарался игнорировать его тон.
– Это долгая история. Коммодор Танг, самый старший из дендарийских офицеров, истинный мозг подразделения. Я просто играю свою роль.
Глаза Элли расширились от возмущения; строгим взглядом Майлз попытался заставить ее замолчать.
– Ты делаешь больше, чем это, – возразила она.
– Если вы единственная связь, – нахмурился Галени, – тогда кто, черт побери, эта женщина? – Такая формулировка представляла ее… ну, не то чтобы не личностью, но уж точно не солдатом.
– Да, сэр. Ну, на случай непредвиденных обстоятельств есть трое дендарийцев, которые знают, кто я на самом деле. Коммандер Куинн, которая присутствовала при зарождении всей этой аферы, – одна из них. Согласно приказу Иллиана я должен постоянно иметь при себе телохранителя, так что коммандер Куинн становится им всякий раз, когда я должен сменить обличье. Я полностью доверяю ей. – Ты будешь уважать моих людей, будь прокляты твои насмешливые глаза, что бы ты не думал обо мне …
– Как долго это продолжается, лейтенант?
– Ах, – Майлз взглянул на Элли, – семь лет, не так ли?
Ясные глаза Элли сверкнули.
– Как будто это было только вчера, – мягко проворковала она. Похоже, не обращать внимания на этот тон ей тоже тяжело. Майлз понадеялся, что она сможет держать свое острое чувство юмора под контролем.
Капитан рассматривал свои ногти, затем жестко взглянул на Майлза.
– Хорошо, я собираюсь обратиться в Службу Безопасности второго сектора, лейтенант. И если я выясню, что это очередной лордик-фор вздумал пошутить, я сделаю все, что в моих силах, чтобы увидеть, как вас призовут к ответу. Вне зависимости от того, кто ваш отец.
– Все это правда, сэр. Слово Форкосигана.
– Вот именно, – проговорил сквозь зубы капитан Галени.
Разъяренный Майлз вдохнул – и наконец опознал акцент Галени. Он вздернул подбородок.
– Вы комаррец, сэр?
Галени настороженно кивнул. Майлз кивнул в ответ еще более холодно. Элли подтолкнула его, шепча «Какого черта…?»
– Позже, – пробормотал в ответ Майлз, – Внутренняя политика Барраяра.
– Мне нужно будет кое-что прояснить для себя?
– Вероятно. – Он повысил голос. – Мне необходимо войти в контакт с моим непосредственным начальством, капитан Галени. Я понятия не имею, каковы будут дальнейшие отданные мне приказы.
Галени поджал губы и спокойно заметил:
– Непосредственно сейчас ваш начальник я, лейтенант Форкосиган.
Он чертовски задет, рассудил Майлз, тем, что вырезан из собственной командной цепочки – и кто стал бы винить его? Теперь помягче…
– Конечно, сэр. Какие будут приказания?
Руки Галени быстро сжались в жесте разочарования, рот иронически скривился.
– Я полагаю, пока все мы ожидаем прояснения, мне придется включить вас в свой персонал. Третьим помощником военного атташе.
– Идеально, сэр, спасибо, – сказал Майлз, – Адмиралу Нейсмиту сейчас просто очень необходимо исчезнуть. Цетагандийцы назначили цену за его – мою – голову после Дагулы. Мне дважды везло.
Пришел черед Галени замереть.
– Вы шутите?
– По этой причине у меня четверо убитых и шестнадцать раненых дендарийцев, – сухо сказал Майлз, – Я совсем не нахожу это забавным.
– В таком случае, – сказал Галени мрачно, – вы можете считать себя заключенным в здании посольства.
И не повидать Землю? Майлз вздохнул с неохотой.
– Да, сэр, – согласился он нудным тоном, – До тех пор, пока коммандер Куинн может быть моим связным с дендарийцами.
– Почему вам нужен дальнейший контакт с дендарийцами?
– Они мои люди, сэр.
– Мне показалось вы сказали, что парадом командует этот командор Танг?
– В данный момент он дома в отпуске. Но все, что мне действительно необходимо перед тем, как адмирал Нейсмит отправится за дверь, это оплатить несколько счетов. Если вы сможете выделить мне аванс для оплаты неотложных расходов, я смог бы завершить эту операцию.
Галени вздохнул и задумался; его пальцы плясали на комм-пульте.
– Содействие со всей возможной скоростью. Так. И сколько же им нужно?
– Примерно восемнадцать миллионов марок, сэр.
Пальцы Галени застыли в воздухе как парализованные.
– Лейтенант, – тщательно выговорил он, – это больше десятикратного годового бюджета всего этого посольства. В несколько десятков раз больше бюджета этого отдела!
Майлз развел руки.
– Текущие расходы для 5000 солдат и техников и одиннадцати судов за более чем шесть месяцев, плюс потери оборудования – мы потеряли чертову кучу снаряжения на Дагуле – зарплата, питание, одежда, топливо, медицинские затраты, боеприпасы, ремонт – я могу показать вам ведомости, сэр.
Галени откинулся назад.
– Несомненно. Но с ними будет разбираться штаб второго сектора. Средств в таких количествах здесь просто не существует.
Майлз покусал указательный палец.
– О, – О, действительно. Он не станет паниковать… – В таком случае, сэр, могу ли я просить вас послать запрос в штаб сектора как можно скорее?
– Поверьте мне, лейтенант, я рассматриваю ваш перевод под чье-либо еще командование как мероприятие наивысшего приоритета. – Он поднялся. – Прошу меня извинить. Подождите здесь. – Он вышел из кабинета, качая головой.
– Какого дьявола? – пихнула его Элли. – Я думала, ты готов разорвать этого парня, капитан он или нет, – а затем ты просто остановился. Что такого волшебного в том, чтобы быть комаррцем, и где я могу достать немного?
– Не волшебного, – сказал Майлз, – Определенно ничего волшебного. Но очень важного.
– Более важного, чем быть лордом-фором?
– Как это не странно, да, в данный момент. Послушай, ты знаешь, что планета Комарр была первым межзвездным имперским завоеванием Барраяра, верно?
– Я думала, вы называете это аннексией.
– Как розу ты не назови… Мы захватили ее из-за червоточин, потому что она сидела на нашем единственном выходе, потому что она душила нашу торговлю, и больше всего потому, что она приняла взятку и позволила цетагандийскому флоту пройти через них, когда Цетаганда впервые попыталась аннексировать нас. Ты можешь также припомнить, кто был главным завоевателем.
– Твой отец. Тогда он был всего лишь адмиралом лордом Форкосиганом, перед тем, как стал регентом. Здесь он завоевал свою репутацию.
– Ага, нгм… и не одну. Если когда-нибудь захочешь увидеть, как из его ушей идет дым, шепни ему на ухо ‘Мясник Комарра’. Его действительно так прозвали.
– Тридцать лет назад, Майлз. – Элли помолчала. – В этом есть доля правды?
Майлз вздохнул.
– Там что-то было. Мне никогда не удавалось вытянуть из него всю историю, но я совершенно уверен, что она – не то, что написано в исторических книгах. Так или иначе, завоевание Комарра пошло наперекосяк. В результате на четвертом году его регентства случилось Комаррское Восстание, и тогда дело стало совсем плохо. С тех пор комаррские террористы стали кошмаром Безопасности для Империи. Наверное, его весьма жестко подавили.
Как бы то ни было, время шло, все немного успокоилось, все излишне энергичные люди с обеих планет отправились колонизировать только что открытый Сергияр. Тогда же образовалось движение среди либералов – возглавляемое моим отцом – полностью интегрировать Комарр в Империю. Не очень популярная идея среди барраярских правых. Мой старик на этом немного зациклен: «В конце концов, между справедливостью и геноцидом середины нет», – продекламировал Майлз. – По этому вопросу он делается весьма красноречив. Ну, так вот, путь наверх на старом добром Барраяре, чувствительном к кастовым различиям и помешанном на армии, тогда и всегда шел через Имперскую военную  службу. Для комаррцев она впервые была открыта всего восемь лет назад.
Это означает, что любой комаррец на службе сейчас под наблюдением. Им приходится доказывать свою лояльность так же, как мне приходится доказывать мою… – он запнулся, – … доказывать мои способности. Из этого также следует, что если я работаю вместе c или под началом любого комаррца и однажды вдруг окажусь мертвым, то этот комаррец пойдет на корм собакам. Поскольку мой отец Мясник, никто и не поверит, что это не было своего рода местью.
И не только этот комаррец. Над всеми остальными комаррцами на Имперской службе нависнет та же туча. Политика Барраяра будет отброшена назад на годы. Если меня сейчас прикончат, – он беспомощно пожал плечами, – мой отец меня убьет.
– Я надеюсь ты этого не планируешь. – выдавила она.
– И теперь мы переходим к Галени. – поспешно продолжил Майлз. – Он на Имперской службе – офицер – имеет пост в самой Безопасности. Должно быть, носом землю рыл, чтобы попасть сюда. Высокий уровень доверия – для комаррца. Но не на значительном или стратегическом посту; информация Безопасности определенного рода сознательно скрыта от него; и тут неожиданно появляюсь я и тыкаю его в это носом. И если кто-то из его родственников участвовал в Комаррском Восстании – ну… тут снова я. Я сомневаюсь, что он испытывает ко мне любовь, но он стеречь он меня будет как зеницу ока. И мне, помоги мне бог, придется ему это позволить. Очень щекотливая ситуация.
Она похлопала его по руке.
– Ты с ней справишься.
– Хм, – угрюмо проворчал он, – О, боже, Элли, – вдруг возопил он, утыкаясь лбом ей в плечо, – и я не достал денег для дендарийцев – не смогу получить еще Бог знает сколько – что я скажу Ки? Я дал ему свое слово…!
На этот раз она погладила его по голове. Но ничего не сказала.

Глава 2

Его голова покоилась на свежей ткани ее форменной куртки; еще на мгновение он позволил себе это. Она пошевелилась, ее руки потянулись к нему. Неужели собирается его обнять? Если она это сделает, решил Майлз, заключу ее в объятия и поцелую прямо здесь. И посмотрим, что будет…
За его спиной двери кабинета Галени с шипением открылись. Они с Элли отпрянули друг от друга – Элли, встряхнув короткими темными кудрями, встала в стойку «вольно», а Майлз просто застыл, мысленно проклиная эту помеху.
Он услышал и узнал знакомый протяжный голос до того, как повернулся.
– Блестящий, конечно, но энергичный, как сам дьявол. Кажется, что в любую секунду может рехнуться. Осторожнее, когда он начинает говорить слишком быстро. Ага, это он, точно…
– Айвен, – выдохнул Майлз, закрывая глаза. «Чем, Господи, согрешил я пред Тобою, что Ты послал мне Айвена – здесь …»
Господь не снизошел до ответа. Майлз, криво улыбнувшись, повернулся. Элли, нахмурившись, склонила голову набок, и сосредоточенно слушала, боясь пропустить что-нибудь.
Галени вернулся, ведя за собой высокого молодого лейтенанта. Как Айвен Форпатрил ни был ленив, он явно поддерживал себя в форме – парадный зеленый мундир превосходно подчеркивал его атлетическое телосложение. Приветливое, открытое лицо с ровными чертами обрамляли вьющиеся темные волосы, аккуратно подстриженные в стиле патрициев. Майлз не смог удержаться и посмотрел на Элли, чтобы тайком проследить за ее реакцией. Благодаря своему лицу и фигуре, Элли заставляла любого стоящего с ней рядом выглядеть блекло, но Айвен, пожалуй, мог послужить стеблем ее розы и при этом не остаться в тени.
– Привет, Майлз, – сказал Айвен, – Что ты здесь делаешь?
– Я могу спросить у тебя то же самое, – ответил Майлз.
– Я второй помощник военного атташе. Я полагаю, меня назначили сюда, чтобы повысить мой культурный уровень. Земля, ты же знаешь.
– О, – сказал Галени, уголок его рта приподнялся, – так вот для чего вы здесь? А меня-то все время это интересовало.
Айвен глуповато усмехнулся.
– Как жизнь у нерегулярных? – спросил он у Майлза. – Афера с адмиралом Нейсмитом все еще работает?
– Едва-едва, – ответил Майлз. – Дендарийцы сейчас со мной. Они на орбите. – Он ткнул пальцем в сторону неба. – Ломают себе головы, пока мы тут болтаем.
У Галени был такой вид, словно он съел лимон.
– Неужели об этой секретной операции знают все, кроме меня? Вы, Форпатрил – я знаю, ваш уровень допуска не выше, чем мой собственный!
Айвен пожал плечами.
– Я с ними уже сталкивался. Семейное дело.
– Чертовы форские связи, – пробормотал Галени.
– О, – сказала Элли Куинн тоном внезапного озарения, – так это твой кузен Айвен! Мне всегда было интересно, как он выглядит.
Айвен, тайком бросавший на нее взгляды с тех пор, как вошел в комнату, вытянулся со всем трепетным проворством сделавшего стойку пойнтера. Ослепительно улыбнувшись, он склонился над рукой Элли.
– Счастлив познакомиться с вами, миледи. Похоже, дендарийцы прогрессируют, если вы – их типичный образец. Несомненно, прекраснейший.
Элли отняла у него руку
– Мы встречались.
– Нет, не может быть. Я не мог забыть это лицо.
– У меня не было этого лица. «Голова прямо как луковица» – так вы описали это, насколько я помню. – Ее глаза сверкнули. – Поскольку в тот момент я была слепа, я и понятия не имела о том, как ужасно выглядит протез из пластикожи. Пока вы мне не сказали. Майлз никогда не говорил об этом.
Улыбка Айвена завяла.
– А-а… Леди с плазменным ожогом.
Майлз ухмыльнулся и придвинулся к Элли, которая собственнически продела руку через изгиб его локтя и одарила Айвена холодной улыбкой самурая. Айвен, стараясь идти ко дну с достоинством, посмотрел на капитана Галени.
– Поскольку вы друг друга знаете, лейтенант Форкосиган, я поручаю лейтенанту Форпатрилу взять вас на буксир и познакомить с посольством и вашими обязанностями, – сказал Галени. – Фор вы или не фор, но пока император вам платит, он должен хоть как-то вас использовать. Я надеюсь, некоторые разъяснения относительно вашего статуса прибудут быстро.
– Я надеюсь, оплата дендарийцев прибудет так же быстро, – сказал Майлз.
– Ваша… наемница-телохранитель может возвращаться в свою часть. Если по какой-либо причине вам понадобится покинуть территорию посольства, я выделю вам одного из своих людей.
– Да, сэр, – вздохнул Майлз. – Но все же мне нужно иметь возможность войти в контакт с дендарийцами, на случай непредвиденных обстоятельств.
– Я прослежу, чтобы командору Куинн выделили безопасный комм-канал перед тем, как она уйдет. На самом деле, – он прикоснулся к комм-пульту, – Сержант Барт? – проговорил он в микрофон.
– Да, сэр? – ответил голос.
– Вы уже подготовили этот комм?
– Только что закончил его шифрование, сэр.
– Хорошо, принесите его в мой кабинет.
Барт, все еще в штатском, появился через несколько мгновений. Галени выпроводил Элли:
– Сержант Барт проводит вас с территории посольства, командор Куинн.
Она обернулась через плечо на Майлза, который успокаивоваще отсалютовавшего ей.
– Что мне сказать дендарийцам? – спросила она.
– Скажи им… скажи им, что их деньги в пути, – крикнул Майлз. Двери с шипением закрылись, заслоняя ее.
Галени вернулся к комм-пульту, который мигал, привлекая его внимание.
– Форпатрил, пожалуйста, в первую очередь избавьте вашего кузена от этого… костюма, и смените его на соответствующий мундир.
Адмирал Нейсмит напугал вас – немножечко… сэр?  – раздраженно подумал Майлз.
– Дендарийская форма настолько же законна, насколько ваша собственная, сэр.
Галени сердито посмотрел на него через мерцающий экран.
– Я не могу этого знать, лейтенант. Когда я был ребенком, моему отцу по карману были только игрушечные солдатики. Вы оба свободны.
Майлз, кипя, подождал, пока двери за ними закрылись, прежде чем сорвать с себя серо-белый китель и швырнуть на пол коридора.
– Костюм! Игрушечные солдатики! Мне кажется, я прикончу этого комаррского сукина сына!
– Ох, – сказал Айвен. – Что-то мы сегодня обидчивые.
– Ты слышал, что он сказал!
– Ага, ну… Галени нормальный. Может, немного зациклен на уставе. Тут в каждом углу системы дюжина самозваных наемников. Некоторые из них ходят по тонкой грани между законным и незаконным. Откуда ему знать, что твои дендарийцы не почти что угонщики?
Майлз поднял свой форменный китель, вытряхнул его, и аккуратно перекинул через руку.
– Ха!
– Да ладно тебе, – сказал Айвен. – Пойдем вниз на склад и найдем тебе обмундирование того цвета, который больше ему по вкусу.
– У них есть что-нибудь моего размера?
– Они снимут с твоего тела лазерную карту и изготовят вещи специально для тебя, под контролем компьютера, прямо как у того сверхдорогого грабителя-портного, к которому ты ходишь в Форбарр-Султане. Это Земля, сынок.
– Мой барраярский портной шьет для меня одежду уже десять лет. У него есть кое-какие уловки, которых нет в компьютере… Ну, полагаю, пережить я это смогу. А может посольский компьютер сшить гражданское?
Айвен скорчил рожу.
– Если твои вкусы консервативны. Если ты хочешь что-нибудь модное, чтобы поразить местных девчонок, тебе придется идти на сторону.
– Я так чувствую, что имея в качестве дуэньи Галени, я не получу шанса пойти на сторону особо далеко, – вздохнул Майлз. – Придется обойтись тем, что есть.
Майлз окинул взглядом рукав своего парадного барраярского мундира цвета темного хаки, поправил обшлаг и вздернул подбородок, поудобнее устраивая голову на высоком воротнике. Он почти забыл, как был неудобен этот проклятый воротник, с его-то короткой шеей. Спереди красные прямоугольники его лейтенантского звания словно впивались в челюсть, сзади воротник защемлял все еще неподстриженные волосы. И в сапогах жарко. Кость левой ступни, которую он сломал на Дагуле, все еще болела, даже теперь, когда ее заново сломали, выпрямили, и обработали электростимулятором.
Однако, зеленый мундир был его домом. Его истинной личностью. Может, пришло время отдохнуть от адмирала Нейсмита и его трудновыполнимых обязанностей, время вспомнить более разумные проблемы лейтенанта Форкосигана, чьей единственной задачей сейчас было ознакомиться с процедурами одной маленькой конторы и вытерпеть Айвена Форпатрила. Дендарийцам не нужена его поддержка во время текущего ремонта и отдыха, и он не мог найти других способов полного и благополучного исчезновения адмирала Нейсмита.
Личный кабинет Айвена представлял собой крохотную комнату без окон глубоко в недрах посольского здания; его работа состояла в том, чтобы скармливать сотни дисков с данными компьютеру, который сосредотачивал их в еженедельный доклад о положении на Земле, и отосылал его шефу Безопасности Иллиану и генштабу на Барраяре. Где, как полагал Майлз, он сопоставлялся компьютером с сотнями подобных докладов, образуя барраярское видение Вселенной. Майлз искренне надеялся, что Айвен не складывает в одном столбце киловатты с мегаваттами.
– В основном эта штука – официальная статистика, – объяснял Айвен, сидя перед своим терминалом и, как ни удивительно, выглядя непринужденно в парадном мундире. – Изменение населения, цифры сельскохозяйственного и промышленного производства, опубликованные различными политическими течениями военные бюджеты. Компьютер складывает их шестнадцатью различными способами, и подсвечивает цифры, когда что-то не совпадает. Поскольку у всех, кто поставляет эти данные, тоже есть компьютеры, то такое случается не слишком часто – как говорит Галени, вся ложь припрятана задолго до того, как информация дошла до нас. Гораздо важнее для Барраяра сообщения о кораблях, входящих и покидающих локальное пространство Земли.
– Теперь перейдем к более интересным вещам, настоящей шпионской работе. На Земле есть несколько сотен людей, за которыми это посольство старается следить из тех или иных соображений безопасности. Одна из самых больших групп – это эмигрировавшие комаррские мятежники. – Айвен взмахнул рукой, и над видеопластиной одно за другим промелькнуло несколько дюжин лиц.
– О, да? – сказал Майлз, невольно заинтересовавшись – У Галени есть секретные связи с ними и тому подобное? Поэтому его сюда назначили? Двойной агент – тройной агент…
– Спорю, что Иллиану этого хотелось бы, – сказал Айвен. – Насколько я знаю, они относятся к нему как к прокаженному. Злостный коллаборационист, сотрудничающий с имперскими угнетателями и все такое.
– Конечно, они не представляют большой опасности для Барраяра спустя столько лет и на таком расстоянии. Беженцы…
– Некоторые из них были смышлеными беженцами, хотя бы те, кто вытащил свои денежки перед тем, как наступил спад. Некоторые были замешаны в финансировании Комаррского Восстания во времена регенства – теперь почти все они гораздо беднее. Однако, они стареют. Еще пол-поколения, и, если политика интеграции твоего отца преуспеет, они совсем потеряют движущую силу. Так говорит капитан Галени.
Айвен взял еще один диск с данными.
– И теперь мы переходим к по-настоящему «горячим» вещам – слежке за тем, чем занимаются другие посольства. Такие, как цетагандийское.
– Надеюсь, они на другой стороне планеты, – сказал Майлз искренне.
– Нет, большинство галактических посольств и консульств сконцентрированы прямо здесь, в Лондоне. Это даже делает слежку за другими намного более удобной.
– О боги, – простонал Майлз, – только не говори мне, что их посольство через дорогу или что-то в этом роде…
Айвен усмехнулся.
– Почти. Они находятся в паре километров отсюда. Мы довольно много ходим друг к другу на приемы, чтобы попрактиковаться в лицемерии и поиграть в «я-знаю-ты-знаешь-я-знаю».
Майлз задышал немного учащенно. – Вот дерьмо.
– Что с тобой, братец?
– Эти люди пытаются убить меня.
– Нет, не пытаются. Это начнет войну. У нас сейчас что-то вроде мира, помнишь?
– Ну, в любом случае они пытаются убить адмирала Нейсмита.
– Который вчера пропал.
– Ага, но – одна из причин, по которой вся эта афера с дендарийцами продержалась так долго, это расстояние. Адмирал Нейсмит и лейтенант Форкосиган никогда не показывались ближе сотен световых лет друг от друга. Мы никогда не попадались вместе на одной планете, не говоря уж об одном городе.
– С тех пор, как ты оставил свой дендарийский мундир в моем шкафу, какая может быть связь?
– Айвен, сколько может быть на этой планете горбунов ростом метр сорок пять с темными волосами и серыми глазами? Ты что, натыкаешься на дерганых карликов на каждом углу?
– На планете с девятимиллиардным населением, – сказал Айвен, – каждой твари должно быть как минимум по шесть штук. Успокойся! – Он помолчал. – Знаешь, я первый раз слышу, как ты употребляешь это слово.
– Какое слово?
– Горбун. Ты ведь не горбун, ты же знаешь. – Айвен оглядел его с дружеским беспокойством.
Кулак Майлза сжался и разжался, словно отбрасывая что-то.
– В любом случае, цетагандийцы. Если у них есть человек, занимающийся тем же, что и ты – …
Айвен кивнул.
– Я встречал его. Его зовут гем-лейтенант Табор.
– В таком случае они знают, что дендарийцы здесь и что адмирала Нейсмита здесь видели. Наверняка у них имеется список каждого заказа, которые мы отправили через комм-сеть, или довольно скоро он у них будет, когда они обратят на это свое внимание. Они следят.
– Возможно, они следят, но они не могут получить приказов от вышестоящих быстрее, чем мы, – резонно заметил Айвен. – И, в любом случае, у них недостаток людей. Наш персонал службы безопасности в четыре раза больше, чем у них, из-за комаррцев. Я имею в виду, может, это и Земля, но все-таки это второстепенное посольство, и для них еще больше, чем для нас. Не бойся, – он принял позу в своем кресле, скрестив руки на груди, – кузен Айвен защитит тебя.
– Это так обнадеживает, – пробормотал Майлз.
Айвен усмехнулся сарказму, и вернулся к работе.
День тянулся бесконечно в тихой, неизменной комнате. Майлз обнаружил, что его клаустрофобия дошла до большего градуса, нежели обычно. Он как губка впитывал айвеновские уроки и время от времени расхаживал от стены к стене.
– Знаешь, ты можешь делать это вдвое быстрее, – заметил он Айвену, корпящему над анализом данных.
– Но тогда я закончу прямо после обеда, – сказал Айвен, – и тогда мне будет совсем нечего делать.
– Несомненно, Галени сможет найти чего-нибудь.
– Этого-то я и боюсь, – сказал Айвен. – Рабочий день заканчивается довольно скоро. Потом мы идем на прием.
– Нет, потом ты идешь на прием. Я иду в свою комнату, как приказано. Возможно, наконец мне удастся выспаться.
– Точно, мысли позитивно, – сказал Айвен. – Если хочешь, я позанимаюсь с тобой в спортзале посольства. Ты не очень хорошо выглядишь, знаешь. Бледный и… э-э… бледный.
«Старый», подумал Майлз, вот слово, которое ты не сказал. Он глянул на искаженное отражение своего лица в кусочке хромированной пластины терминала. Так плохо, а? 
– Упражнения, – Айвен постучал себя по груди, – пойдут тебе на пользу.
– Не сомневаюсь, – пробормотал Майлз.
Распорядок дня установился быстро. Майлз, разбуженный Айвеном – своим соседом по комнате, – отрабатывал норму в спортзале, принимал душ, завтракал и отправлялся работать в пункт сбора данных. Интересно, начал задумываться он, позволят ли ему когда-нибудь снова увидеть прекрасный солнечный свет Земли? Спустя три дня Майлз отобрал у Айвена работу по загрузке компьютера и начал заканчивать ее к полудню, так что оставшиеся часы он по крайней мере мог посвятить чтению и занятиям. Он проглатывал посольские и СБшные процедуры, историю Земли, галактические новости. В конце дня они прерывались для еще одной суровой тренировки в спортзале. В те вечера, когда Айвен оставался дома, Майлз смотрел с ним вид-драмы, а когда его не было – путешествия по всем тем интересным местам, которые ему не разрешалось посещать.
Элли ежедневно докладывала ему по безопасному комм-каналу о положении дендарийского флота, по-прежнему держащегося на орбите. Уединяясь с комм-линком, Майлз выяснил, что ему все больше и больше не хватает этого голоса извне. Ее доклады были сжатыми. Но после они сбивались на несущественные разговоры, и Майлзу стало все труднее и труднее отключать связь, а Элли никогда не отсоединялась первой. Майлз мечтал о том, как будет ухаживать за ней от своего собственного имени – а согласится ли коммандер на свидание с простым лейтенантом? Да и вообще, понравится ли ей лорд Форкосиган? И позволит ли ему Галени покинуть посольство, чтобы это выяснить?
Десять дней непорочной жизни, физических упражнений и регулярного распорядка дня сказались на нем плохо, решил Майлз. Его уровень энергии возрос. Возрос, и был закупорен в обездвиженной личности лорда Форкосигана, в то время как список дел адмирала Нейсмита становился все длиннее…
– Ты перестанешь суетиться, Майлз? – пожаловался Айвен. – Сядь. Вдохни поглубже. Посиди на месте пять минут. Ты сможешь, если постараешься.
Майлз сделал еще один круг по компьютерному залу, затем швырнул себя в кресло.
– Почему Галени еще меня не вызвал? Курьер из штаба сектора прибыл час назад!
– Ну, дай человеку умыться и выпить чашку кофе. Дай Галени время прочитать его доклад. Войны сейчас нет, и у всех масса свободного времени, чтобы сидеть за сочинением докладов. Они обидятся, если никто их не прочтет.
– В этом-то и беда войск на содержании у правительства, – заметил Майлз, – вы испортились. Вам платят за то, чтобы вы не воевали.
– А разве не было некогда наемного флота, который занимался тем же? Они объявлялись на чьей-нибудь орбите, и получали плату – чтобы не  воевать. Срабатывало, так ведь? Ты просто недостаточно творчески мыслишь для командира наемников, Майлз.
– Ага, флот ЛаВарра. Срабатывало лучше некуда, пока космические силы Тау Кита не сцапали их, и тогда ЛаВарра послали в дезинтеграционную камеру.
– Никакого чувства юмора. Таукитяне!
– Никакого, – согласился Майлз. – Как и у моего отца.
– Это точно. Ну…
Комм-пульт мигнул. Айвену пришлось посторониться, когда Майлз метнулся к пульту.
– Да, сэр? – затаив дыхание, спросил Майлз.
– Зайдите ко мне в кабинет, лейтенант Форкосиган, – сказал Галени. Его лицо было как обычно мрачным и не подсказывало ничего.
– Да, сэр, спасибо, сэр. – Майлз отключил комм и нырнул к двери. – Наконец-то мои восемнадцать миллионов марок!
– Или это, – сердечно сказал Айвен, – или он нашел для тебя работу в отделе инвентаризации. Может, тебе придется пересчитывать всех золотых рыбок в фонтане в главном приемном зале.
– Конечно, Айвен.
– Эй, это действительно трудная задача! Они ведь постоянно плавают.
– Откуда тебе это знать? – Майлз замер, его глаза заблестели. – Айвен, он действительно заставлял тебя это делать?
– Пришлось из-за подозрения об утечке информации, – сказал Айвен. – Это долгая история.
– Могу поспорить. – Майлз выбил короткую дробь на столе, и перемахнул через его угол. – Позже, я ушел.
Майлз обнаружил капитана Галени сидящим и с сомнением глядящим на дисплей своего комм-пульта, как будто сообщение было все еще зашифровано.
– Сэр?
– Хм. – Галени откинулся на спинку кресла. – Ну что же, из штаба сектора пришли ваши приказы, лейтенант Форкосиган.
– И?
Губы Галени сжались.
– И они подтверждают ваше временное назначение в мой личный состав. Открыто и официально. Теперь вы получаете ваше лейтенантское жалование от моего департамента, как и в минувшие десять дней. Что касается остальных ваших приказов, они звучат так же, как и указания о Форпатриле, – фактически, сделаны по их образцу, лишь имена изменены. Вам полагается помогать мне по мере необходимости, находиться в распоряжении посла и его супруги для сопровождения, и, насколько позволяет время, пользоваться уникальными земными возможностями для пополнения образования, соответствующими вашему званию имперского офицера и лорда-фора.
– Что? Этого не может быть! Какое еще, к дьяволу, сопровождение? – Звучит как «девочка по вызову». 
Легкая улыбка тронула уголок рта Галени.
– В большинстве случаев сопровождающие стоят тут и там в парадной форме на официальных званых вечерах посольства и показывают туземцам, что такое Фор. Удивительно, сколько людей находят аристократов – пусть даже инопланетных аристократов – необычайно восхитительными. – Тон Галени разъяснил, что он находит это восхищение действительно необычным. – Вы будете есть, пить, может быть – танцевать… – в его голосе на секунду мелькнуло сомнение, – и вообще будете изысканно любезны со всеми, кого посол желает, э-э, впечатлить. Иногда вас попросят запоминать и пересказывать разговоры. Форпатрил делает все это очень неплохо, чему я весьма удивлен. Он может рассказать вам обо всем подробнее.
«Мне нет нужды перенимать манеру поведения в обществе от Айвена»,  подумал Майлз. «И форы – это каста военных, а не аристократов».  О чем, черт возьми, думает штаб? Это необычайно глупо даже для них.
Однако, если у них нет на очереди новых заданий для дендарийцев, почему бы не использовать возможность и не придать сыну графа Форкосигана еще немного дипломатического лоска? Никто не сомневался, что ему суждено будет подняться на один из самых высоких уровней Службы, – навряд ли его подвергнут менее разноплановому обучению, чем Айвена. Дело не в содержании приказов, а лишь в недостаточном отстранении от его второй личины – это так… неожиданно.
Однако… пересказывать разговоры.  Могло ли это быть началом какой-то особой шпионской работы? Возможно, в дальнейшем, а поясняющие детали пока на пути сюда.
Он даже думать не хотел о возможности того, что штаб решил: наконец пришло время полностью прикрыть секретные операции дендарийцев.
– Ну что же… – нехотя выговорил Майлз, – хорошо…
– Я так рад, – пробормотал Галени, – что ваши приказы пришлись вам по вкусу, лейтенант.
Майлз вспыхнул и крепко сжал губы. Только бы суметь позаботится о дендарийцах, остальное не важно.
– А мои восемнадцать миллионов марок, сэр? – спросил он, постаравшись, чтобы его голос на сей раз оставался смиренным.
Галени пробарабанил пальцами по столу.
– Такого кредитного ордера с этим курьером не прибыло, лейтенант. И никакого упоминания о нем.
– Что?! – взвизгнул Майлз, – Он должен быть! – Он чуть не прыгнул через стол Галени, чтобы самому изучить вид-послание, но остановил себя как раз вовремя. – Я рассчитывал на десять дней, чтобы все…. – Его мозг заполонили непрошенные данные: топливо, плата за орбитальный док, переоснащение, медицинско-хирургическо-стоматологическое обслуживание, истощившееся орудийное снаряжение, зарплата, оборот, ликвидность, резерв… – Черт возьми, мы проливали кровь за Барраяр! Они не могли – это, должно быть, какая-то ошибка!
Галени беспомощно развел руками.
– Несомненно. Но не в моей власти ее исправить.
– Пошлите снова, сэр!
– О, конечно.
– Или даже лучше – позвольте мне полететь в качестве курьера. Если я лично поговорю со штабом…
– Хм. – Галени потер губы. – Заманчивое предложение… нет, лучше не надо. Ваши приказы, по крайней мере, были ясны. Ваши дендарийцы просто должны подождать следующего курьера. Если все так, как вы сказали , – ударение, которое он сделал, не ускользнуло от Майлза, – то я уверен, что все уладится своим чередом.
Майлз выждал бесконечно долгую секунду, но Галени больше ничего не предлагал.
– Да, сэр. – Он отдал честь и развернулся. Десять дней… еще десять дней… по крайней мере десять дней. Еще десять дней они могут прождать. Но он надеялся, что к тому времени кислород вернется к коллективному мозгу штаба.
Самой высокой по рангу гостьей на послеобеденном приеме была посол Тау Кита. Это была стройная женщина неопределенного возраста, c лицом прекрасной лепки и проницательным взглядом. Майлз подозревал, что разговор с ней был бы весьма познавателен – политичный, утонченный и блистательный. Увы, посол Барраяра монополизировал ее. Майлз сомневался, что ему представится возможность поговорить с ней.
Положение матроны, за которой приставили ухаживать Майлза, определялось рангом ее мужа, лорда-мэра Лондона, которого в данный момент занимала жена посла. Супруга мэра, по-видимому, была способна болтать до бесконечности, в основном о нарядах остальных гостей. Проходящий слуга с военной выправкой (все слуги в посольстве принадлежали к департаменту Галени) поднес Майлзу на золотом подносе бокал для вина с соломенного цвета жидкостью, который Майлз с живостью принял. Да, два или три таких стакана, и он, с его повышенной чувствительностью к алкоголю, отупеет достаточно, чтобы выдержать даже это. Не от именно таких ли напряженных светских сцен он, несмотря на свои физические недостатки, с таким трудом прорвался на имперскую службу? Конечно, больше трех стаканов – и он заснет, растянувшись на инкрустированном полу, с глупой улыбкой на лице, а проснется по уши в неприятностях.
Майлз сделал большой глоток и чуть не поперхнулся. Яблочный сок… . Чертов Галени предусмотрел все до мелочей. Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что это не тот же напиток, что подают гостям. Майлз оттянул большим пальцем высокий воротник своего форменного кителя и натянуто улыбнулся.
– Что-то не так с вином, лорд Форкосиган? – участливо осведомилась пожилая дама.
– Выдержка немного, э… маловата, – пробормотал Майлз. – Надо бы сказать послу, чтобы он чуть подольше подержал его в подвалах . – Примерно до тех пор, пока я не покину планету… 
Основное помещение, где проходил прием, представляло собой элегантно обставленный зал с высоким сводом и застекленным потолком, которое, казалось, должно было отдаваться эхом подобно пещере, но звуки были странно приглушенными для того большого количества людей, которое могли вместить его балконы и ниши. Где-то спрятаны звукопоглотители, подумал Майлз – и он мог поспорить, что если знать, куда встать, попадешь в купол безопасности для глушения соглядатаев, как живых, так и электронных. Он отметил, где стоят послы Барраяра и Тау Кита, на будущее – да, даже движения их губ были как-то размыты и затуманены. А в скором времени должны пересматриваться некоторые договоры о праве пролета через локальное пространство Тау Кита.
Майлз и его подопечная продрейфовали к архитектурному центру зала – фонтану и окружающему его бассейну. Это была бесхитростная скульптура со струящейся водой, с гармонирующими по цвету папоротниками и цветами. Красно-золотые тени таинственно двигались в темной воде.
Майлз напряженно застыл, затем заставил спину расслабится. К ним, улыбаясь, приближался бдительный молодой человек в черном цетагандийском парадном мундире с желто-черной раскраской гем-лейтенанта на лице. Они обменялись настороженными кивками.
– Добро пожаловать на Землю, лорд Форкосиган, – прошелестел цетагандиец. – Это официальный визит, или вы путешествуете для завершения образования?
– Всего понемногу, – пожал плечами Майлз. – Меня приписали к посольству для, гм, моего просвещения. Но, боюсь, у вас передо мной преимущество, сэр. – Конечно, его не было, поскольку Майлзу первым делом показали двоих цетагандийцев в мундирах и двоих без него плюс троих особ, подозреваемых в том, что они тайные цетагандийские агенты.
– Гем-лейтенант Табор, военный атташе, посольство Цетаганды, – любезно перечислил Табор. Они снова обменялись кивками. – Долго ли здесь пробудете, милорд?
– Не думаю. А вы?
– Я выбрал искусство бонсай в качестве хобби. Говорят, что древние японцы сотню лет работали над одним деревом. Или, возможно, так только казалось.
Майлз заподозрил, что Табор шутит, но лицо лейтенанта было столь бесстрастно, что трудно было сказать. Может, он побоялся растрескать свой грим…
Трель смеха, мелодичная как звон колокольчиков, привлекла их внимание к дальнему краю фонтана. Айвен Форпатрил, облокотившись на хромированные перила, склонил темноволосую голову к белокурому созданию. Девушка была одета в нечто оранжево-розовое и серебристое, казалось, колыхавшееся даже когда она стояла неподвижно, как сейчас. Искусно безыскусные золотые кудри каскадом спадали через белое плечо. Ногти вспыхнули серебристо-розовым, когда она оживленно взмахнула рукой.
Табор чуть слышно зашипел, изысканно склонился над рукой матроны и удалился. Вскоре Майлз увидел его на противоположной стороне фонтана, маневрирующего с целью занять позицию рядом с Айвеном – но Майлз почему-то почувствовал, что Табор охотится не за военными секретами. Не удивительно, что Майлз, похоже, мало заинтересовал его. Но охота Табора за блондинкой была прервана сигналом его посла, и ему пришлось уйти вслед за высшими чинами.
– Какой приятный молодой человек, этот лорд Форпатрил, – проворковала дама Майлза, – Нам всем здесь он очень нравится. Супруга посла сказала мне, что вы родственники? – Она склонила к нему голову, ожидая.
– Сколько-то-юродные братья, – объяснил Майлз. – А… кто эта молодая леди рядом с ним?
Матрона гордо улыбнулась.
– Это моя дочь, Сильвет.
Конечно же, дочь. У посла и его жены острое барраярское понимание нюансов социального положения – Майлз, принадлежащий к старшей ветви семьи, не говоря уже о том, что он сын премьер-министра графа Форкосигана, имел более высокий ранг, чем Айвен, если не в военном, то в социальном отношении. Что означало – о Господи! – что он обречен. Он навечно застрянет с очень важными матронами, в то время как Айвен – Айвен будет уводить всех  дочерей…
– Прекрасная пара, – сказал Маилз хрипло.
– Не правда ли? Только, какие именно братья, лорд Форкосиган?
– А? О, да, Айвен и я. Наши бабушки – сестры. Моя бабушка была старшей дочерью принца Ксава Форбарры, а бабушка Айвена – младшей.
– Принцессы? Как романтично.
Майлз прикинул, не описать ли ей подробно, как бабушку, ее брата и большинство их детей порубили в мелкий винегрет во время ужасного правления императора Юрия Безумного. Нет, супруга мэра могла решить, что эта история просто преувеличена и ужасающа или, хуже того, романтична. Он сомневался, что до нее дойдет истинная жестокая глупость поступков Юрия и их последствия, разошедшиеся во всех направлениях, и по сей день безобразящие историю Барраяра.
– У лорда Форпатрила есть замок? – лукаво спросила она.
– О, нет. Его мать, моя тетя Форпатрил, – светская барракуда, которая проглотила бы тебя живьем ,  – владеет очень хорошей квартирой в столице, Форбарр-Султане. – Майлз сделал паузу. – У нас был когда-то замок. Но он сгорел дотла в конце Периода Изоляции.
– Разрушенный замок. Это почти также хорошо.
– Чертовски живописно, – уверил ее Майлз.
Кто-то оставил маленькую тарелку с остатками закуски на бортике фонтана. Майлз взял булочку и начал крошить ее в воду золотым рыбкам. Они подплывали к поверхности и хватали крошки с кратким бульканьем.
Одна отказалась всплывать к приманке и продолжала скрываться в глубинах. Как интересно: золотая рыбка, которая не ест; вот это и есть решение проблемы Айвена с пересчетом рыбок. Возможно, упрямая рыбка была дьявольской цетагандийской конструкцией, чьи холодные чешуйки блестели как золото, потому что они и были сделаны из него.
Он мог бы с кошачьей стремительностью выхватить ее из воды, с механическим хрустом и электрическим шипением раздавить ногой и затем выставить напоказ с триумфальным криком – «Ага! Благодаря быстроте моего ума и рефлексов я обнаружил среди вас шпиона!»
Но если его предположение неверно… Хлюп!  под его ботинком, матрона в ужасе, и сын премьер-министра Барраяра мгновенно приобретет репутацию молодого человека с серьезными  эмоциональными трудностями…. «Ах-ха!» – Он представил, как он гогочет в лицо шокированной женщине, поскальзываясь на рыбьих кишках: «Видели бы вы, что я делаю с котятами!»
Большая золотая рыбка наконец лениво поднялась и со всплеском взяла крошку, обрызгав начищенные сапоги Майлза. «Спасибо тебе, рыбка » – мысленно обратился к ней Майлз.– «Ты только что спасла меня от серьезного общественного скандала. » Конечно, если цетагандийские техники действительно искусны, они могли разработать механическую рыбу, которая ела бы и даже немножко гадила…
Супруга мэра задала еще один наводящий вопрос об Айвене, который Майлз, поглощеный рыбкой, не сумел полностью уловить.
– Да, что самое неприятное в его заболевании… – промурлыкал Майлз и собрался было начать монолог, порочащий гены Айвена – припомнить кровосмесительные браки среди аристократии, радиоактивные районы, оставшиеся от Первой Цетагандийской Войны, и императора Юрия Безумного, – когда кодированный комм в его кармане подал звуковой сигнал.
– Извините меня, мэм, меня вызывают.
«Благослови тебя Бог, Элли» – подумал он, сбегая от матроны, чтобы найти тихий уголок и ответить на вызов. Никого из цетагандийцев не видно. На галерее он нашел незанятую нишу, прикрытую от посторонних глаз зелеными насаждениями, и включил связь.
– Да, коммандер Куинн?
– Майлз, слава Богу! – торопливо заговорила она. – Похоже, у нас здесь Проблема, и ты ближайший к месту дендарийский офицер.
– Какая именно проблема? – ему не нравились ситуации, начинающиеся с заглавной буквы. Элли обычно не была склонна к паническим приувеличениям. Его желудок нервно сжался.
– Я не смогла получить заслуживающие доверия детали, но похоже, что четверо или пятеро наших солдат, которые были в отпуске внизу, в Лондоне, забаррикадировались в каком-то магазине с заложником и не подпускают полицию. Они вооружены.
– Наши парни или полиция?
– И те и другие, к сожалению. Начальник полиции, с которым я говорила, отвечал так, как будто он был готов залить стены кровью. Очень скоро.
– Час от часу не легче. Что, черт возьми, по их мнению, они делают?
– Будь я проклята, если знаю. Сейчас я на орбите, готовлюсь спуститься, но пройдет от сорока пяти минут до часа, прежде чем я смогу добраться туда. Танг в худшем положении, ему понадобится совершить двухчасовой суборбитальный перелет из Бразилии. Но я думаю, ты сможешь быть там примерно через десять минут. Вот, сейчас пошлю адрес на твой комм.
– Как нашим парням разрешили вынести дендарийское оружие с корабля?
– Хороший вопрос, но я боюсь, нам придется приберечь его для аутопсии. Так сказать. – мрачно сказала она. – Ты сможешь найти это место?
Майлз глянул на адрес на экране.
– Думаю, да. Встретимся там. – Так или иначе…
– Хорошо. Куинн связь закончила. – Канал погас.

Глава 3

Майлз спрятал комм в карман и пристально оглядел зал. Прием был в самом разгаре. Здесь присутствовала, наверное, добрая сотня людей: их одежда представляла собой ослепительное многообразие земных и галактических мод, а в толпе попадались мундиры и помимо барраярских. Некоторые из прибывших пораньше уже уходили, провожаемые своими барраярскими сопровождающими через службу безопасности. Цетагандийцы, похоже, действительно ушли, также как и их друзья. Похоже, обстановка для его исчезновения более чем удачная.
Айвен все еще болтал со своей прекрасной спутницей внизу за фонтаном. Майлз безжалостно его атаковал.
– Айвен. Встретишь меня у главного входа через пять минут.
– Что?
– Чрезвычайная ситуация. Объясню позже.
– Что за…? – начал Айвен, но Майлз уже выскальзывал из зала и направлялся к задним лифтовым шахтам. Ему пришлось заставить себя не бежать.
Когда дверь в их общую с Айвеном комнату задвинулась за ним, он скинул с себя зеленый мундир, сорвал сапоги, и бросился в чулан. Он выдернул оттуда черную футболку и серые брюки дендарийского мундира. Барраярские сапоги происходили из кавалерии; дендарийские ботинки развились из обмундирования пехотинцев. Когда у тебя есть лошадь, барраярские куда практичнее, хотя Элли Майлз не мог объяснить этого никогда. Два или около того часа в седле по сильно пересеченной местности, и икры, натертые до кровавых мозолей, убедили бы ее, что эта конструкция имеет и утилитарное, а не только декоративное, назначение. Но лошадей здесь нет.
Он запечатал дендарийские боевые ботинки и поправил серо-белый китель в воздухе, слетая обратно по шахте лифта с максимальной скоростью. Он задержался в самом низу, чтобы одернуть китель, вздернуть подбородок и глубоко вздохнуть. Невозможно фланировать, не вызывая подозрений, если ты при этом хватаешь ртом воздух. Он выбрал запасной коридор, идущий вокруг зала к главному входу. Цетагандийцев все еще не видно, слава богу.
Глаза Айвена расширились когда он увидел приближение Майлза. Он сверкнул улыбкой блондинке, извиняясь, и прижал Майлза к горшку с растением, как будто пытаясь скрыть его из виду.
– Какого дьявола? – зашипел он.
– Ты должен вывести меня отсюда. Через охрану.
– О, нет, я не должен! Галени пустит твою шкуру на коврик для ног если заметит тебя в таком виде.
– Айвен, у меня нет времени спорить и нет времени объяснять, и именно поэтому я действую в обход Галени. Куинн не вызвала бы меня, если бы я не был нужен. Я должен идти немедленно .
– Ты окажешься в самоволке!
– Нет, если меня не хватятся. Скажи им – скажи, что я ушел в нашу комнату из-за мучительной боли в костях.
– Опять тебя прихватила эта остео-суставная дрянь? Держу пари, врач посольства сумеет достать тебе тот самый противовоспалительный препарат…
– Нет, нет – не больше, чем обычно, в любом случае – но, по крайней мере, я этим действительно страдаю. Есть шанс, что в это поверят. Пошли. Возьми ее. – Майлз указал подбородком в сторону Сильвет, ожидающую Айвена за пределами слышимости с вопросительной миной на лице.
– Зачем?
– Маскировка. – Улыбаясь сквозь зубы, Майлз локтем развернул Айвена в сторону парадных дверей.
– Как дела? – прощебетал Майлз Сильвет, захватывая ее руку и продевая через свою. – Так приятно познакомиться с вами. Вам нравится прием? Чудесный город, Лондон…
Они с Сильвет тоже прекрасная пара, решил Майлз. Краем глаза он глянул на охрану, когда они проходили мимо. На нее  они обратили внимание. А он, если повезет, останется в их памяти маленьким серым пятном.
Сильвет в замешательстве взглянула на Айвена, но к тому времени они уже ступили на солнечный свет.
– У тебя нет телохранителя – запротестовал Айвен.
– Я скоро встречусь с Куинн.
– Как ты собираешься вернуться назад в посольство?
Майлз приостановился.
– Тебе придется придумать это пока я не вернусь.
– Гр-р! Когда ты вернешься?
– Я не знаю.
Внимание внешней охраны привлекла наземная машина, с шипением остановившаяся у входа в посольство. Оставив Айвена, Майлз бросился через улицу и влетел двери подземки.
Десять минут спустя, сделав две пересадки, он оказался в гораздо более старой части города, с реставрированной архитектурой 22 века. Ему не пришлось проверять номера улиц, чтобы найти место назначения. Толпа, баррикады, сверкающие огни, полицейские парящие машины, пожарные, «скорая помощь»… «Проклятье» – пробормотал Майлз, и начал пробираться вниз по улице. Он еще раз повторил слова, переходя на монотонный бетанский акцент адмирала Нейсмита: «О, дерьмо…»
Майлз не сомневался, что главный полицейский – тот, что с мощным коммом, а не один из полудюжины в броне и с плазменными ружьями Он протолкался через толпу и перепрыгнул через заграждение.
– Вы здесь командуете?
Констебль в замешательстве покрутил головой по сторонам, затем посмотрел вниз. Сперва просто изумившись, он нахмурился, как только понял, что на Майлзе за мундир.
– Вы один из этих психопатов? – потребовал он ответа.
Майлз покачался на пятках, раздумывая, что на это ответить. Он подавил все три первых ядовитых реплики, которые пришли ему на ум, и выбрал взамен:
– Я адмирал Нейсмит, командующий Дендарийским Флотом Свободных Наемников. Что здесь происходит? – он прервал себя, чтобы медленно и деликатно вытянуть указательный палец и поднять к небу дуло плазменного ружья, направленное на него закованной в броню женщиной. – Пожалуйста, дорогая, я действительно на вашей стороне.
Она недоверчиво сверкнула на него глазами через лицевой щиток, но командир полицейских кивнул, и она ретировалась, отступив назад на несколько шагов.
– Попытка ограбления, – сказал констебль. – Когда служащая попыталась помешать этому, Они на нее напали.
– Ограбление? – сказал Майлз. – Простите меня, но это бессмысленно. Я считал, что все дела здесь ведутся с помощью компьютерных кредитных переводов. Здесь нет наличных, чтобы их красть. Это, должно быть, какое-то недоразумение.
– Не деньги, – сказал констебль. – Товар.
Краем глаза Майлз заметил, что это винный магазин. Витрина была покрыта звездочками и трещинами. Он подавил тошнотворное чувство беспокойства и продолжил, сохраняя легкомысленный тон:
– В любом случае, я отказываюсь понимать это противостояние со смертельным оружием из-за магазинной кражи. Не слишком ли резко вы реагируете на такой пустяк? Где ваши парализаторы?
– Они удерживают женщину в заложниках, – мрачно сказал констебль.
– Ну и? Парализуйте их всех. Господь отличит своих.
Констебль странно посмотрел на Майлза. Он не читал собственной истории, решил Майлз – источник этой цитаты был, как это не прискорбно прямо по ту сторону Канала.
– Они утверждают, что у них есть какое-то устройство, которое сработает, если они отключатся. Они заявили, что весь этот квартал взлетит на воздух. – констебль замолк на секунду, – Это возможно?
Майлз тоже замолчал.
– Вы еще не опознали кого-нибудь из них?
– Нет.
– Как вы сообщаетесь с ними?
– Через комм-пульт. По крайней мере, сообщались – похоже, они уничтожили его несколько минут назад.
– Мы, конечно же, оплатим все разрушения, – выдавил Майлз.
– Это не все, за что вы заплатите, – прорычал констебль.
– Ну…
Краем глаза Майлз заметил парящую машину с надписью СЕТЬ ЕВРОНОВОСТИ, опускающуюся на улицу.
– Я думаю, пришло время это прекратить.
Он тронулся в сторону винного магазина.
– Что вы собираетесь делать? – спросил констебль.
– Арестовать их. На флоте им будет предъявлено обвинение в том, что вынесли оружие с корабля.
– В одиночку? Они пристрелят вас. Они же пьяны в стельку.
– Я так не думаю. Собирайся я дать себя подстрелить собственным солдатам, у них раньше уже были возможности получше, чем эта.
Констебль нахмурился, но не остановил его.
Автоматические двери не работали. Майлз озадаченно постоял перед стеклом, остановленный этим препятствием, затем постучал по нему. За радужным мерцанием появилось неотчетливое движение. Последовала очень долгая пауза, и двери разъехались примерно на треть метра. Майлз повернулся боком и проскользнул в щель. Человек внутри снова задвинул их вручную и вставил на место металлический засов.
Внутри магазина царил полный разгром. Майлз задохнулся от ароматов, витавших в воздухе – благоухающих испарений из разбитых бутылок. Можно опьянеть только от того, что дышишь…»  Ковер хлюпал под ногами.
Майлз огляделся по сторонам, решая, кого он хочет убить первым. Тот, кто открыл двери, бросился в глаза, поскольку на нем было только нижнее белье.
– Это адмирал Нейсмит, – прошипел швейцар. Он принял наклонное подобие стойки «смирно», и отдал честь.
– В чьей ты армии, солдат? – рявкнул на него Майлз. Мужчина слабое волнообразное движение руками, как будто пытался жестами дать объяснения. Майлз не смог выудить из памяти его имя.
Еще один дендариец, на этот раз в форме, сидел на полу, прислонившись спиной к колонне. Майлз присел на корточки, подумывая взять его за грудки и поднять на ноги, или по крайней мере на колени. Он посмотрел ему в лицо. Маленькие красные глазки, как угли горящие в пещерах глазниц, неузнавающе уставились на него. «Тьфу», пробормотал Майлз и поднялся без дальнейших попыток наладить общение. Сознание этого человека провалилось куда-то в червоточину.
– Какая разница? – донесся хриплый голос с пола из-за полки с образцами вин, одной из нескольких, которые не были безжалостно перевернуты. – Какая, к черту, разница?
«О, сегодня здесь собрались лучшие из лучших, самые выдающиеся, не так ли?» – кисло подумал Майлз. Стоящий на ногах человек появился из-за полки со словами:
– Не может быть, он опять исчез…
Наконец-то кто-то, кого Майлз знает по имени. Даже слишком хорошо. Дальнейшее объяснение происходящего было почти излишне.
– А, рядовой Данио. Не ожидал встретить вас здесь.
Данио неуклюже изобразил некое подобие стойки «смирно», возвышаясь над Майлзом. Древний пистолет с зарубками на рукоятке угрожающе торчал из его кулака. Майлз кивнул на него.
– Это то самое смертоносное оружие, из-за которого меня оторвали от дел и вызвали сюда, чтобы я его изъял? Они говорили так, как будто у вас тут половина нашего чертового арсенала.
– Нет, сэр! – сказал Данио. – Это было бы нарушением устава, – он нежно похлопал по пистолету. – Моя личная собственность. Никогда не знаешь заранее. Психи есть повсюду.
– Какое-нибудь еще оружие у вас есть?
– У Ялена охотничий нож.
Майлз подавил преждевременный вздох облегчения. Однако, если эти идиоты здесь по собственной вине, может, после всего этого они официально и не затянут вслед за собой в болото весь дендарийский флот.
– Вы знаете, что ношение любого оружия по местному законодательству – это уголовное преступление?
Данио обдумал это.
– Обыватели, – сказал он в конце концов.
– Тем не менее, – сказал Майлз непреклонно, – мне придется собрать его и вернуть на флагман. – Майлз заглянул за полку. Тот, что на полу – по-видимому Ялен, – лежал, сжимая обнаженный кусок стали, который сгодился бы для разделки целого бычка, случись ему обнаружить оного, прохаживающегося, мыча, вдоль по покрытым металлом улицам и эстакадам Лондона.
Майлз обдумал это, и указал на нож:
– Подайте мне его, рядовой Данио.
Данио с трудом извлек оружие из сжатой руки товарища. «Не-ет…» – простонал горизонтальный.
Майлз вздохнул свободнее когда завладел всем оружием.
– Теперь, Данио – быстро, потому что они там начинают нервничать, – что действительно здесь произошло?
– Ну, сэр, у нас была вечеринка. Мы сняли комнату. – Он кивнул головой в сторону полураздетого швейцара, который топтался на месте, слушая. – У нас кончились припасы, и мы пришли сюда, чтобы купить еще, потому что сюда было ближе. Все выбрали и собрали, и тут эта сука не приняла наши кредитки! Прекрасные дендарийские кредитки!
– Эта сука…? – Майлз поглядел вокруг, переступив через обезоруженного Ялена. «О, боги…» Служащая магазина, пухленькая женщина средних лет, лежала на боку на полу по другую сторону от стеллажа: с кляпом во рту, связанная, в качестве самодельной замены путам, перекрученными брюками и курткой раздетого солдата .
Майлз вынул охотничий нож из-за ремня и направился к ней. Откуда-то из глубины ее горла донеслось истерическое бессвязное бульканье.
– На вашем месте я не стал бы освобождать ее, – предостерегающе сказал раздетый солдат. – От нее много шума.
Майлз остановился и изучил женщину. Седеющие волосы торчали во все стороны, за исключением прядей, прилипших к залитым потом лбу и шее. Полные ужаса глаза выкатились, обнажив белки; она дергалась в путах.
– Мм. – Майлз на время засунул нож обратно за пояс. Он наконец разглядел имя раздетого солдата на униформе, и нежеланная цепочка выстроилась в его голове. – Ксавьериа. Да, теперь я припоминаю вас. Вы хорошо показали себя на Дагуле. – Ксавьериа выпрямился.
Проклятье. Не густо для зарождающегося плана бросить их всех местным властям и молиться, чтобы они были еще в камерах, когда флот покинет орбиту. Можно ли как-нибудь отделить Ксавьериа от его никчемных товарищей? Увы, похоже, что тут они все заодно.
– Итак, она отказалась принимать ваши кредитные карты. Ты, Ксавьериа – что произошло дальше?
– Э – э… последовал обмен оскорблениями, сэр.
– И?
– И самообладание вышло из-под контроля. Бутылки полетели на пол. Вызвали полицию. Ее вырубили. – Ксавьериа осторожно посмотрел на Данио. Майлз отметил, что повествование в синтаксисе Ксавьериа неожиданно пошло в обезличенной форме, без каких-либо действующих лиц.
– И?
– И сюда приехала полиция. И мы сказали им, что все тут взорвем, если они попытаются войти.
– И у вас действительно есть возможность выполнить эту угрозу, рядовой Ксавьериа?
– Нет, сэр. Это был чистый блеф. Я попытался представить – ну – что бы сделали вы в этой ситуации, сэр.
«Этот парень чертовски наблюдателен. Даже когда пьян.» – сухо подумал Майлз. Он вздохнул, и запустил руки себе в волосы.
– Почему она не приняла ваши кредитные карточки? Это были «Земля-Юниверсал», которые вам выдали в космопорте? Вы не пытались использовать те, которые остались с Махата Солярис?
– Нет, сэр, – сказал Ксавьериа. Он извлек свою карточку в качестве доказательства. Она выглядела как положено. Майлз повернулся, чтобы проверить ее с помощью комм-пульта, и тут обнаружил, что комм-пульт прострелен. Последняя пуля пришлась точно в центр пластины головида – можно сказать, этим ударом они милосердно прикончили комм, хотя тот все еще то и дело издавал тихие хрипящие потрескивающие звуки. Он прибавил его стоимость к счету, набегающему в голове, и поморщился.
– Вообще-то, – Ксавьериа прочистил горло, – это машина их выплюнула, сэр.
– Она не должна была делать этого, – начал Майлз, – если только… – «Если только что-то не в порядке с центральным счетом», закончил он мысль. В животе неожиданно стало очень холодно. – Я проверю, – пообещал он. – Между тем, мы должны закончить это и вытащить вас отсюда так, чтобы вас не поджарили местные констебли.
Данио возбужденно кивнул на пистолет в руке Майлза.
– Мы могли бы прорваться через черный ход. Добежать до ближайшей станции.
Майлз, на мгновение потерявший дар речи, представил, как он всаживает в Данио пулю из его же собственного пистолета. Данио спасла только мысль Майлза, что отдача может сломать ему руку. Он раздробил себе правую руку на Дагуле, и память о боли была еще свежа.
– Нет, Данио, – сказал Майлз, когда смог контролировать свой голос. – Мы выйдем тихо – очень тихо – из парадной двери и сдадимся.
– Но дендарийцы никогда не сдаются, – сказал Ксавьериа.
– Это не передовая, – терпеливо сказал Майлз. – Это винный магазин. Или, во всяком случае, он был им. Более того, это даже не наш винный магазин. – «Хотя, несомненно, мне придется его купить.» – Считайте лондонскую полицию не врагами, а своими лучшими друзьями. Они ведь и являются ими, знаете ли. Потому что, – он пригвоздил Ксавьериа холодным взглядом, – пока они с вами не закончат, я не смогу начать.
– А, – выговорил Ксавьериа, подавленный наконец. Он тронул Данио за руку. – Ага. Может… может быть нам лучше позволить адмиралу забрать нас домой, а, Данио?
Ксавьериа поднял на ноги бывшего владельца охотничьего ножа. Подумав мгновение, Майлз тихо зашел за спину красноглазому, вытащил свой карманный парализатор и послал легкий разряд в основание черепа. Красноглазый завалился на бок. Майлз вознес короткую молитву, чтобы это последнее воздействие не отправило того в травматический шок. Одному богу известно, какой химический коктейль ему предшествовал, за исключением того, что это несомненно был не один только алкоголь.
– Ты бери его за плечи, – указал Майлз Данио, – а ты, Ялен, за ноги. – Ну вот, это эффективно свяжет руки всем троим. – Ксавьериа, открой дверь, положи руки на голову, и иди – не беги – туда, где ты тихо подчинишься аресту. Данио, следуй за ним. Это приказ.
– Если бы с нами были остальные войска, – пробормотал Данио.
– Единственное войско, которое вам нужно, это войско адвокатов, – сказал Майлз. Он взглянул на Ксавьериа, и вздохнул. – Я пришлю вам одного.
– Спасибо, сэр, – сказал Ксавьериа и, пошатываясь, мрачно двинулся вперед. Майлз замыкал шествие, стискивая зубы.
Он сощурился в солнечном свете улицы. Его маленький отряд сдался в руки ожидающей полиции. Данио не сопротивлялся, когда его стали обыскивать, тем не менее Майлз расслабился только когда наконец включили силовое поле-захват. Приближался констебль-командир, набирая воздуха для речи.
Мягкое «пуфф!» вырвалось из двери магазина. Голубое пламя лизнуло тротуар.
Майлз вскрикнул, развернулся, и пулей рванулся с места с высокого старта, сильно вдохнув и задержав дыхание. Он с грохотом пронесся через двери магазина, пролетел в темноту в волнах жара, обогнув стеллаж. На пропитанном алкоголем ковре подобно урожаю золотой пшеницы вздымались языки пламени, разбегаясь сумасшедшим узором, образованным концентрацией паров алкоголя. Огонь приближался к связанной женщине на полу – еще мгновение, и ее волосы полыхнут ужасным нимбом.
Майлз подлетел к ней, подсунул под нее плечо, поднялся на ноги. Он мог бы поклясться, что почувствовал, как его кости прогнулись. Она брыкалась, ничуть ему этим не помогая. Майлз, шатаясь, прошел к двери, светившейся как зёв из тоннеля, как врата жизни. Легкие пульсировали, пытаясь втянуть кислород через плотно сжатые губы. Общее затраченное время – одиннадцать секунд.
На двенадцатой секунде помещение позади них осветилось, заревев. Майлз и его ноша свалились на тротуар, катаясь – он катил ее снова и снова, ведь по их одежде бегали языки пламени. На неопределенном расстоянии кричали люди. Материал дендарийского мундира, рассчитанный на боевые условия, не плавился и не горел, однако послужил превосходным фитилем для летучих жидкостей, пропитавших его. Результат был чертовски эффектный. Но одежда бедной служащей не предоставляла подобной защиты…
Он задохнулся в потоке пены, которой окатил их бросившийся вперед пожарный. Должно быть, он стоял наготове все это время. Женщина-полицейский тревожно замерла в нерешительности, сжимая свое совершенно излишнее плазменное ружье. Как будто вывалялся в пивной пене, только не так вкусно – Майлз сплюнул отвратительные химикаты, и мгновение лежал, хватая ртом воздух. Господи, до чего хорош воздух. Никто не хвалит его в полной мере.
– Бомба! – закричал командир констеблей.
Майлз перевернулся на спину, наслаждаясь голубой полоской неба, видимой его чудом не выгоревшими и не лопнувшими глазами.
– Нет, – печально пропыхтел он, – бренди. Масса очень дорогого бренди. И дешевого хлебного спирта. Вероятно, подожженного коротким замыканием в комм-пульте.
Он откатился с дороги пожарных в белых защитных одеяниях, тащивших вперед свои инструменты. Один из них поднял его на ноги, оттащив подальше от пылающего теперь здания. Он поднялся, уставившись на человека, направившего на него механизм, который он, дезориентированный на мгновенье, принял за микроволновую пушку. Поток адреналина протек через него без какого-либо эффекта – в нем не осталось сил реагировать. Человек что-то говорил ему. Майлз ошеломленно моргнул, и в более четком фокусе микроволновая пушка оказалась голокамерой.
Он пожалел, что это не микроволновая пушка…
Служащая, наконец освобожденная, показывала на него, плакала и кричала. Для человека, которого он только что спас от ужасной смерти, в ее криках было не слишком много благодарности. Голокамера на мгновение повернулась в ее сторону, пока ее не увели санитары скорой помощи. Майлз надеялся, что ее снабдят успокоительным. Он представил ее возвращение домой этим вечером, к мужу и детям – «Ну, как сегодня дела в магазине, дорогая…?» Интересно, примет ли она деньги за молчание, и если да, то какая это будет сумма.
Деньги, о Боже…
– Майлз! – голос Элли Куинн за его спиной заставил его подпрыгнуть. – У тебя все под контролем?
***
Они притягивали взгляды, пока ехали в подземке в космопорт Лондона. Майлз, мельком увидев свое отражение в зеркальной стене, пока Элли покупала жетоны, не удивился. Приглаженный, отполированный лорд Форкосиган, которого он в последний раз видел смотрящим из зеркала перед приемом в посольстве, превратился, подобно оборотню, в абсолютно деградировавшее маленькое чудовище. Опаленный, сырой, грязный мундир усеян мелкими пушистыми пятнами высыхающей пены. Белая полоса застежки спереди испачкана. Лицо измазано, голос хриплый, глаза красны от дыма. От него разило дымом, потом и выпивкой, особенно выпивкой. Все-таки он просто вывалялся в ней. Люди, стоящие рядом в очереди, едва учуяв запах, начали осторожно отодвигаться. Полицейские, слава Богу, избавили его от ножа и пистолета, изъяв их в качестве вещественных доказательств. Однако половину кабинки они получили в свое полное распоряжение.
Майлз со стоном упал на сиденье.
– Хорош из тебя телохранитель! – сказал он Элли. – Почему ты не защитила меня от этой журналистки?
– Она не пыталась застрелить тебя. Кроме того, я только что добралась туда. Я не смогла бы рассказать ей, что происходит.
– Но ты гораздо фотогеничней. Это могло бы улучшить образ дендарийского флота.
– Я немею перед камерами. А ты говорил достаточно спокойно.
– Я пытался все приуменьшить. «Мальчишки есть мальчишки» – хохотнул адмирал Нейсмит, а на заднем плане его войска сжигали Лондон…
Элли усмехнулась.
– И потом, я им была не интересна. Не я была тем героем, который бросился в горящее здание – господи, когда ты оттуда выкатился весь в огне…
– Ты видела это? – Майлз немного повеселел. – Хорошо смотрелось на общем плане? Может, это немного оправдает Данио и его веселенькую компанию в глазах жителей приютившего нас города.
– Смотрелось совершенно ужасно. – Она понимающе содрогнулась. – Я удивлена, что ты не получил более сильных ожогов.
Майлз дернул обгоревшими бровями, и ненавязчиво подсунул покрытую волдырями левую руку под правую.
– Ерунда. Защитная одежда. Я рад, что не все наше снаряжение плохо продумано.
– Я не знаю. Сказать по правде, я боюсь огня с тех пор… – ее рука прикоснулась к лицу.
– Еще бы тебе не бояться. Все произошло на одних рефлексах. Когда мой мозг наконец догнал тело, все было уже кончено, и тогда-то меня затрясло. Я видел несколько пожаров, в бою. Единственное, о чем я мог думать, это скорость, потому что когда огонь достигает определенной точки, он распространяется быстро .
Майлз воздержался и не стал ей доверять свои дальнейшие опасения насчет безопасности этого проклятого интервью. Сейчас уже слишком поздно, хотя воображение поигрывало с идеей секретного налета дендарийцев на «Евроновости» с целью уничтожить видеодиск. Может, разразится война, или катер потерпит крушение, или правительство падет из-за крупного сексуального скандала, и весь этот инцидент с винным магазином будет отложен на полку в связи с наплывом других новостей. Кроме того, цетагандийцам, конечно, уже известно, что адмирала Нейсмита видели на Земле. Скоро он снова исчезнет, превратившись в лорда Форкосигана, на сей раз, возможно, надолго.
Майлз, пошатываясь, вышел из подземки, держась за спину.
– Кости? – обеспокоенно спросила Элли. – Ты не повредил позвоночник?
– Я не уверен. – он топал рядом с ней, здорово скрючившись. – Мышечные спазмы: эта бедная женщина, должно быть, оказалась упитаннее, чем мне показалось. Адреналин обманывает.
Ему не полегчало к тому времени, когда их малый пассажирский катер пристыковался к «Триумфу», флагману дендарийцев, находящемуся на орбите. Элли настояла на том, чтобы они по пути зашли в корабельный лазарет.
– Потянули мускулы, – сказал без всякого сочувствия хирург флота, после того, как просканировал его. – Идите полежите с недельку.
Майлз надавал фальшивых обещаний и вышел, сжимая в забинтованной руке пачку пилюль. Он был уверен, что диагноз хирурга правильный, поскольку теперь, на борту флагманского корабля, боль проходила. По крайней мере, он чувствовал, как напряжение отпускает его шею, и надеялся, что этот процесс распространится и дальше вниз, на спину. К тому же он уже отходил от вызванного адреналином возбуждения – лучше закончить свои дела здесь, пока он еще может ходить и разговаривать одновременно.
Он оправил китель, тщетно пытаясь смахнуть белые хлопья, и вздернул подбородок перед тем, как войти в святая святых финансового офицера своего флота.
Был вечер по корабельному времени, которое отличалось от лондонского всего на час, но бухгалтер наемников все еще оставалась на рабочем месте. Вики Боун была аккуратной крупной женщиной средних лет – определенно техником, а не бойцом. Обычно она говорила успокаивающе-медленно. Сейчас же она развернулась в кресле и пронзительно вскрикнула:
– О, сэр! Вы получили перевод?.. – она заметила, как он выглядит, и ее голос упал до более обыденного тембра. – Господи, что с вами произошло? – Она запоздало отдала честь.
– Это я и хочу выяснить, лейтенант Боун. – он вставил второе кресло в кронштейны на полу и развернул его задом наперед, чтобы сесть, положив руки на спинку. Он запоздало отдал честь в ответ. – Мне казалось, вы доложили вчера, что все наши заказы по переоснащению, не существенные для орбитального жизнеобеспечения, отложены, и наш кредит на Земле под контролем.
– Временно под контролем, – ответила она. – Четырнадцать дней назад вы сказали мне, что через десять дней мы получим кредитный перевод. Я попыталась отсрочить как можно больше расходов на это время. Четыре дня назад вы сказали мне, что нужно ждать еще десять дней…
– По крайней мере, – мрачно подтвердил Майлз.
– Я отложила все платежи, которые только можно было, но некоторые из них пришлось сделать, чтобы продлить кредит на следующую неделю. Мы опасно глубоко залезли в резервные фонды еще с Махата Солярис.
Майлз устало потер пальцем спинку стула.
– Да, может быть, нам следовало спешить прямо к Тау Кита. – Теперь уже слишком поздно. Если бы только он имел дело непосредственно со штабом службы безопасности второго сектора…
– Нам все равно пришлось бы бросить на Земле три четверти флота, сэр.
– А я не хотел разбивать флот, я знаю. Останемся здесь еще некоторое время, и ни один из нас не сможет улететь – финансовая черная дыра… Послушайте, проверьте ваш программы и скажите мне, что произошло с кредитом личного состава в отпуске сегодня примерно в 16:00 по лондонскому времени.
– Хм? – Ее пальцы вызвали загадочные и яркие данные из консоли. – О господи. Этого не может быть. Куда же делись деньги?.. А, прямой доступ. Это все объясняет.
– Объясните это мне, – попросил Майлз.
– Ну, – она повернулась к нему, – естественно, что когда флот надолго останавливается в любом месте, где имеется хоть какая-то финансовая структура, мы не позволяем нашим ликвидным активам просто лежать без дела.
– Не позволяем?
– Нет, нет. Все, что не идет на текущие расходы, вкладывается на максимально возможный срок в краткосрочные, приносящие проценты инвестиции. Так что все наши кредитные счета держатся на уровне допустимого минимума; когда подходит время оплатить счет, я прокручиваю его через компьютер и перекидываю столько, сколько требуется для оплаты, с инвестиционного счета на кредитный.
– А это, э-э, стоит риска?
– Риск? Это основы разумного ведения дел! За последнюю неделю мы получили свыше четырех тысяч федеральных GSA кредиток за счет процентов и дивидендов, пока не вышли за пределы допустимого минимума.
– О, – сказал Майлз. Моментально его озарила мысль бросить воевать и играть вместо этого на бирже. Холдинговая компания Свободных Дендарийских Наемников? Увы, у императора найдется парочка слов на эту тему…
– Но эти идиоты, – лейтенант Боун махнула рукой, символизируя этим жестом свою версию сегодняшних похождений Данио, – попытались получить доступ к счету непосредственно через его номер, вместо того, чтобы использовать центральный счет флота, как им не раз говорили. И поскольку счет у нас крайне мал, карточки не приняли. Иногда кажется, что я разговариваю с глухими. – Еще более зловещие графики фонтаном разлетелись из-под ее пальцев. – Но я не могу прокручивать деньги до бесконечности, сэр. Инвестиционный счет пуст, так что он не приносит дохода. Я не уверена, что мы сможем продержаться еще даже шесть дней. И если кредитный перевод к тому времени не придет… – она всплеснула руками, – весь дендарийский флот может по частям пойти с молотка!
– Ох. – Майлз потер шею. Он ошибся, его головная боль не утихла. – А вы не можете каким-нибудь образом переводить средства со счета на счет с целью создать, э-э… виртуальные деньги? Временно?
– Виртуальные деньги? – ее губы в отвращении скривились.
– Чтобы спасти флот. Прямо как в бою. Бухгалтерия наемников… – он сжал руки между коленей, с надеждой улыбаясь ей . – Конечно, если это за пределами ваших возможностей…
Она раздула ноздри.
– Конечно, нет. Но то, о чем вы говорите, происходит из-за задержек во времени. Финансовая сеть Земли полностью интегрирована, здесь нет временных задержек, если только вы не хотите начать работать в межпланетном масштабе. Однако я скажу вам, что может сработать… – ее голос стих. – Ну, может и нет…
– Что?
– Идите в крупный банк и возьмите краткосрочную ссуду в залог, скажем, крупного ценного оборудования. – Ее взгляд, скользнув по стенам «Триумфа», выдал, какого рода ценное оборудование она имеет в виду. – Возможно, нам придется скрыть от них прочие неоплаченные залоговые выплаты и степень амортизации, не говоря уже о некоторой неопределенности в том, что является собственностью корпорации флота, а что – собственностью капитанов-владельцев, – но по крайней мере это будут настоящие деньги.
И что скажет коммодор Танг, когда узнает, что Майлз заложил его флагман? Но Танга здесь нет. Танг в отпуске. И к тому времени, когда Танг вернется, все будет позади.
– Нам придется просить в два-три раза больше, чем требуется, чтобы быть уверенными, что получим достаточно, – продолжала лейтенант Боун. – Вам придется подписаться под этим как старшему офицеру корпорации.
Адмиралу Нейсмиту придется подписаться, подумал Майлз. Человеку, чье легальное существование строго виртуально, хотя вряд ли стоит рассчитывать, что земной банк этот факт обнаружит. Дендарийский флот весьма убедительно подтверждает его личину. Это будет едва ли не самая безопасная вещь из всех, которые он когда-либо делал.
– Вперед, лейтенант Боун, действуйте. М-м… используйте «Триумф», это самый большой из наших кораблей.
Она кивнула, плечи ее расправились, к ней вернулась какая-то часть ее привычного спокойствия.
– Да, сэр. Спасибо, сэр.
Майлз вздохнул и поднялся на ноги. Сидеть было ошибкой – его усталые мышцы свело. Она наморщила нос, когда он прошел мимо нее. Наверное, ему лучше потратить несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок. Когда он вернется в посольство, ему будет тяжело объяснить свое исчезновение, не имея при том объяснения своего примечательного внешнего вида.
Выходя, он услышал, как лейтенант Боун неодобрительно проворчала своему комму: – Виртуальные деньги. Боже правый.

Глава 4

К тому времени, как Майлз принял душ, привел себя в надлежащий вид и облачился в свежий мундир и начищенные запасные ботинки, таблетки подействовали, и он теперь совсем не чувствовал боли. Сбрызгивая лицо лосьоном после бритья, обматывая вокруг шеи весьма броский и не совсем форменный черный шелковый шарф и влезая в серую с белым куртку, Майлз поймал себя на том, что насвистывает, и решил: в следующий раз лучше ограничиться половинной дозой. Слишком уж хорошо он себя чувствует.
Хотя как жаль, что к дендарийской форме не полагается берет, который можно с расчетливой лихостью заломить на одно ухо. Надо бы отдать приказ, чтобы его включили в обмундирование. Танг, наверное, одобрит: у него есть масса теорий насчет того, как именно шикарный мундир помогает набирать рекрутов и поддерживать боевой дух. Майлз был не столь уверен: а не наберется ли так куча новобранцев, которым просто охота поиграть в маскарад? Рядовому Данио берет должен понравиться… И Майлз расстался с подобным намерением.
Элли Куинн терпеливо дожидалась его в шлюзовом коридоре шестого катера «Триумфа». Она грациозно поднялась на ноги и нырнула вперед него в катер, заметив: – Нам лучше поспешить. Как думаешь, сколько твой кузен сможет прикрывать тебя в посольстве?
– Подозреваю, что это уже дохлый номер, – ответил Майлз, пристегиваясь в соседнем с нею кресле. Учитывая предупреждение на упаковке с таблетками относительно работы со сложным оборудованием, он позволил Элли снова занять пилотское место. Маленький катер плавно отчалил от борта флагмана и начал снижаться по точно рассчитанной схеме схода с орбиты.
Майлз мрачно размышлял над тем, какой он встретит прием, когда снова покажется в посольстве. Самое меньшее, чего он может ждать, – это домашний арест, как бы он со всех сил ни взывал к смягчающим обстоятельствам. И он вовсе не ощущал в себе стремления к подобной участи. На Земле стоит теплая летняя ночь, а с ним – блестящая, эффектная подруга. И сейчас всего лишь – он взглянул на хроно – 23:00. Ночная жизнь только разворачивается. В городе Лондоне, с его огромным населением, жизнь кипела круглые сутки. Он необъяснимым образом воодушевился.
Однако чем они могут заняться? Выпивка исключается; бог знает, что случится, если он добавит алкоголь ко всей фармакологии, которой сейчас нагрузился, – с его-то специфической физиологией; точно лишь одно – координации движений это на пользу не пойдет. Отправиться на шоу? Это надолго задержит их на одном месте, что не очень здорово с точки зрения безопасности? Лучше заняться чем-нибудь таким, требующим непрестанно перемещаться.
К черту цетагандийцев! Будь он проклят, если станет просто заложником страха перед ними. Пусть адмирал Нейсмит последний раз пустится в разгул, пока его не повесили обратно в гардероб. Под ними призывно сверкали огни космопорта. Когда катер вкатился на арендованную стоянку (140 федеральных кредитов в день), где его ожидал дендарийский охранник, Майлз выпалил: – Эй, Элли! пойдем… пойдем-ка поглазеем на витрины.
Так и получилось, что в полночь они брели по пассажу с модными магазинами. Для посетителей со средствами здесь были широко представлены не только земные, но и галактические товары. Прохожие сами по себе были зрелищем, достойным созерцания, – для тех, кто желал получить образование в области изысков и моды. Этот год предлагал перья, синтетический шелк, кожу, мех и возрожденные примитивные натуральные ткани прошлого. У Земли было немало прошлого, достойного возрождения. Молодая леди в… – в наряде ацтеков и викингов, догадался Майлз, – опиралась на руку молодого человека в сапогах, кажется, двадцать четвертого века и перьях – они-то особенно и привлекли взгляд Майлза. Может быть, дендарийский берет и оказался бы такой уж архаикой и нарушением профессиональной этики…
Элли, с грустью отметил Майлз, не расслабилась и не наслаждалась происходящим. Если она и обращала внимание на прохожих, то скорее выискивая скрытое оружие и отслеживая резкие движения. Однако в конце концов она, по-настоящему заинтригованная, остановилась перед магазином, чья вывеска неброско гласила: «Культивированные меха: подразделение ГалакТек-биоинжиниринг.» Майлз аккуратно затолкнул ее внутрь.
Демонстрационная площадка была обширной – недвусмысленный намек на диапазон встречающихся здесь цен. Накидки из рыжей лисы, ковры из белого тигра, жакеты из вымершего леопарда, яркие сумочки, обувь и ремни из тау-китянской бусинной ящерицы, черные с белым жилеты из обезьяны-макаки – на головидео крутился бесконечный ролик, объясняющий, что основой всего этого ассортимента стали не убитые животные, а чаны и пробирки научно-исследовательского подразделения ГалакТек. Девятнадцать вымерших видов были представлены в своей естественной окраске. На продажу выставлялась, как заверял видеоролик, осенняя коллекция: радужная кожа носорога и белая лиса с мехом тройной длины авторских пастельных оттенков. Элли по самые запястья зарылась в нечто, напоминавшее с виду взрыв абрикосового цвета персидской кошки.
– А оно не линяет? – вопросил ошарашенный Майлз.
– Абсолютно нет, – заверил его продавец. – Культивированные меха ГалакТек гарантированно не линяют, не тускнеют и не меняют цвета. А еще они устойчивы к грязи.
Через пальцы Элли струилось огромное полотнище шелковистого черного меха. – А это что? Не накидка…
– О, очень популярная новинка, – ответил продавец. – Последнее слово в биомеханических системах с обратной связью. Большая часть мехов, который вы здесь видите, – это просто выделанные шкуры; а вот это – живой мех. Эта модель может служить одеялом, покрывалом или пледом. В будущем году из научно-исследовательского отдела поступят различные виды подобной же верхней одежды.
– Живой мех? – Она зачарованно подняла брови. Продавец непроизвольно поднялся на цыпочки – именно такой эффект обычно производило лицо Элли на непосвященных.
– Живой, – кивнул продавец, – но безо всех недостатков настоящего животного. Он никогда не линяет, не ест… и, – он благоразумно кашлянул, – не требует туалета.
– Подождите, – сказал Майлз. – Тогда как вы можете рекламировать его как живой? Откуда он берет энергию, если не из химической переработки пищи?
– Электромагнитная сеть на клеточном уровне пассивно собирает энергию из окружающей среды. Излучение от головидео и все подобное. А еще, если вам покажется, что он тускнеет, то примерно раз в месяц можете дать ему подпитку, положив на пару минут в микроволновую печь на минимальной мощности. Впрочем, «Культивированные меха» не несут ответственности за последствия, если печь случайно окажется включена на сто процентов.
– Но это не делает эту штуку живой, – возразил Майлз.
– Уверяю вас, – ответил продавец, – это покрывало создано на основе тщательно подобранного набора генов «felis domesticus» – кошки домашней. У нас на складе также имеется белый перс и шоколадный сиамец колор-пойнт – натуральные окрасы; у меня есть образцы расцветок от дизайнеров, и их можно заказать в любых размерах.
– Эту штуку сделали из кошки ? – поперхнулся Майлз, а Элли обеими руками обхватила огромное бескостное существо.
– Погладьте его, – настойчиво посоветовал ей продавец.
Элли последовала совету и рассмеялась. – Оно мурлычет!
– Да. И еще оно запрограммировано на термотакисческую ориентацию – другими словами, прижимается и ластится.
Элли полностью закуталась в покрывало, так что черный мех спадал до самых ее пят, точно шлейф королевской мантии, и потерлась щекой о шелковистое мерцание. – Чего только не придумают! О боже. Хочется потереться о нее всей кожей…
– Хочешь?… – неуверенно пробормотал Майлз. Глаза у него расширились: он вообразил себе Элли, раскинувшуюся – всей своей прекрасной кожей – на этой мохнатой штуке… – Хочешь?! – повторил он уже совсем другим тоном. Он обнажил зубы в голодной ухмылке и повернулся к продавцу. – Мы ее берем.
Неловкий момент настал потом, когда он вытащил свою кредитную карточку и, уставившись на нее, понял, что не в состоянии ею воспользоваться: кредитка лейтенант Форкосигана, на которую хоть и была внушительная сумма его посольского жалования, зато она полностью скомпрометировала бы его нынешнее прикрытие. Когда он замешкался, Куинн, стоявшая рядом, глянула через плечо. Он показал ей полускрытую в ладони карточку, и их глаза встретились.
– О… нет, – согласилась Элли. – Нет-нет. – Она потянулась за собственным бумажником.
«Мне следовало сперва спросить цену», – подумал Майлз, когда они уже вышли из магазина, забрав с собой громоздкий сверток в элегантной упаковке из серебристого пластика. Продавцу под конец все же удалось убедить их, что в контейнере отверстия для воздуха не нужны. Ну что ж, мех доставил Элли удовольствие; нельзя было упускать такой шанс из простой нерасчетливости – или гордости – с его стороны. Он хотел сделать ей приятное. А деньги он потом отдаст.
Но прямо сейчас – где они могут испробовать эту штуку? Он попытался сообразить это, пока, выйдя из пассажа, они шли к ближайшему входу в подземку. Как хочется, чтобы ночь не кончалась! Он не знал, чего ему хочется… Нет, совершенно точно знал, просто не знал, как ему этого добиться.
Он подозревал, что Элли не знает, насколько он одержим этими мыслями. Небольшой роман на стороне – одно дело; но если она примет его гнусное предложение – хорошенький оборот речи! – это изменит ее карьеру и перевернет жизнь. Рожденная в космосе Элли, в легкомысленные минуты зовущая всех наземников грязеедами; Элли, у которой есть собственные планы на жизнь. Элли, ступающая по земле с опасливой неприязнью покинувшей воду русалки. Элли – независимое государство. Элли – остров. А он – идиот, и нельзя больше оставлять этот вопрос неразрешенным, не то он взорвется.
Майлз решил, что им стоило бы поглядеть на знаменитую земную луну – желательно, отраженную в виде. К несчастью, в этом секторе города бывшая река протекала теперь под землей, забранная в артерии трубопровода во времена строительного бума 23-го века: тогда часть территории, свободная от головокружительно высоких шпилей, была заключена под купол для сохранения исторической архитектуры. Трудно найти покойное, милое и уединенное местечко в городе, где болтаются миллионы народу.
«В могиле не опасен суд молвы, но там не обнимаются, увы.»  Навязчивое роковое воспоминание о Дагуле за последние недели поблекло, но тут явилось к Майлзу непрошеным в обычном общественном лифте, ведущем к подземной маршрутке. Элли падает, вырванная из его онемевших рук жутким водоворотом – это конструктивный дефект в системе антигравов, – ее проглатывает тьма!…
– Майлз, эй! – запротестовала Элли. – А ну отпусти мою руку! В чем дело?
– Падаем, – задыхаясь, выговорил Майлз.
– Конечно, падаем – ведь эта шахта ведет вниз. Ты в порядке? Дай взглянуть на твои зрачки. – Она ухватилась за поручень и подтащила обоих к стенке шахты, за пределы центральной зоны с быстрым движением. Полуночные лондонцы скользили мимо них. Майлзу пришла в голову дикая мысль: ад модернизировали, и это река потерянных душ с журчание стекает вниз, в какой-то космический слив, все быстрее и быстрее.
Ее зрачки  были темными и расширенными…
– А когда у тебя эта твоя ненормальная реакция на препараты, твои зрачки сужаются или расширяются? – с беспокойством спросила она. Ее лицо было в каких-то сантиметрах от его собственного.
– А что они сейчас делают?
– Пульсируют.
– Я в порядке. – Майлз сглотнул. – Врач дважды перепроверила все, прежде чем меня отпустить. Она предупреждала, что от лекарств может слегка кружиться голова. – Он так и не разжал хватки.
Внезапно он сообразил, что в лифтовой шахте их разница в росте не играет роли. Они повисли лицом к лицу, носки ботинок Майлза болтались где-то на уровне щиколоток Элли – не требуется даже ни искать ящик, чтобы на него взобраться, ни рисковать вывихнуть себе шею, – и повинуясь импульсу, он прильнул к ее губам. На долю секунды его мозг охватил вопль ужаса, точно как в то мгновение, когда он прыгнул с тридцатиметровой скалы в прозрачную, зеленую и ледяную – как он точно знал – воду; когда он уже отдался на волю тяготения, но последствия еще не настигли его.
Вода была теплой, теплой, теплой… Элли изумленно распахнула глаза. Он замешкался, теряя свой драгоценный момент инерции, и начал отодвигаться. Она раскрыла губы и обвила рукой его шею. Элли была прекрасно физически развита; ее захват хоть и не соответствовал уставу, зато эффективно обездвижил Майлза. В первый раз в жизни быть прижатым лопатками к борцовскому ковру значило победить . Он жадно впивался в ее губы, целовал щеки, веки, брови, нос, подбородок… а где же сладостный источник, ее рот? – а, вот и он…
Объемистая упаковка с живым мехом поплыла в сторону, ударившись ниже о стенку лифтовой шахты. Спускающаяся женщина толкнула их и нахмурилась; подросток, летевший вниз по центру шахты, присвистнул и сопроводил это однозначно непристойным жестом; из кармана Элли подал сигнал комм.
Чувствуя себя в дурацком положении, они подхватили мех, протиснулись к первому же подвернувшемуся выходу и покинули поле шахты через сводчатый проход, ведущий на платформу маршрутных капсул. Шатаясь, они выбрались наружу и уставились друг на друга, дрожа. Майлз осознал, что за одно сумасшедшее мгновение он перевернул вверх дном их тщательно отлаженные рабочие отношения; и в каком положении они теперь? Офицер и подчиненный? Мужчина и женщина? Друзья? Любовники? Ошибка может стать смертельной.
Для смерти не обязательно нужно ошибиться: Дагула накрепко вбила в него этот урок. Человек, носящий мундир, – это не просто военный, он не ограничивается этой ролью. Завтра смерть может похитить не только его, но и ее, – и тогда исчезнет целая вселенная возможностей, а не просто какой-то офицер. Он ее еще раз поцелует… черт, сейчас он может дотянуться губами только до белоснежного горла…
Из белоснежного горла раздалось раздраженное ворчание; Куинн нажала кнопку на своем защищенном комм-линке, устанавливая связь. – Какого черта…? Ты это быть не можешь – ты тут, со мной. Куинн слушает!
– Коммандер Куинн? – слабо, но отчетливо донесся голос Айвена Форпатрила.– Майлз с вами?
С губ Майлза сорвался возглас досады. Айвен рассчитал время просто сверхъестественно удачно – как обычно.
– Да, и что? – ответила в комм-линк Куинн.
– Тогда скажите ему, чтобы тащил свою задницу обратно. Я для него держу дыру в сети Безопасности, но особо долго продержать не сумею. Черт, да я еще немного – и засну. – Из комм-линка донеслось долгое хриплое подвывание, которое Майлз истолковал как зевок.
– Бог мой, я и не думал, что он это правда сумеет, – пробормотал Майлз и схватил комм-линк. – Айвен? Ты что, правда можешь вернуть меня в посольство так, чтобы никто не видел?
– В течение ближайших минут пятнадцати. И мне пришлось к черту вывернуть все правила Устава. Я сейчас на посту охранника на третьем подземном уровне, где подключаются городские коммуникации – энергосеть и канализация. Я могу замкнуть запись и вырезать кусок с твоим появлением, но лишь в том случае, если ты появишься тут раньше капрала Вели. Я не против рискнуть своей шкурой ради тебя, но ради пустого места – не согласен, усек?
Элли изучала разноцветный головидеодисплей с картой туннелей. – По-моему, ты можешь как раз успеть.
– Ничего хорошего не вы…
Элли сцапала его за локоть и потащила к маршрутным капсулам; в ее глазах непреклонный блеск долга начисто вытеснил прежнее мягкое сияние. – У нас еще будет десять минут вместе, по пути.
Пока Элли отправилась брать жетоны, Майлз помассировал лицо, словно пытаясь насильно втереть сквозь кожу утраченный было здравый рассудок. Потом поднял взгляд и увидел собственное тусклое отражение, пялящееся на него из тени колонны, с зеркальной стены: лицо, полное досады и ужаса. Он плотно зажмурил глаза, потом глянул снова, выйдя уже из тени колонны. Самое неприятное, что до того ему на мгновение почудилось, что на нем зеленый барраярский мундир. Чертовы болеутоляющие. Не пытается ли подсознание что-то ему сказать? Ладно, он не будет подозревать себя в серьезных проблемах с головой, пока сканирование мозга не покажет различный рисунок, когда на нем разная форма…
По здравом размышлении, эта идея не показалась такой уж забавной.
Когда вернулась Куинн, он обнял ее со смешанным чувством, в котором было не только простое сексуальное желание. Несколько поцелуев они улучили в капсуле – это доставило скорее боль, чем удовольствие; когда они достигли конечного пункта, Майлз находился в самом физически неприятном состоянии сексуального возбуждения, какого не помнил за всю свою жизнь. Вся кровь отлила от головы к чреслам, превращая его в идиота от кислородного голодания и похоти одновременно.
Элли оставила Майлза на платформе в районе посольства, страдальчески шепнув: «Потом!…» Лишь после того, как ее капсулу поглотил туннель, Майлз сообразил, что он остался стоять рядом с пакетом, подрагивающим от ритмичного мурлыкания.
– Хорошая киска… – Майлз со вздохом подхватил пакет и двинулся – поковылял – домой.
***
На следующее утро он проснулся с затуманенной головой и совершенно запутавшись в рокочущем черном меху.
– Дружелюбная штучка, а? – заметил Айвен.
Майлз выпутался, выплюнул изо рта пух. Продавец солгал: эта почти-что-тварь питается людьми, а никаким не излучением. Она тайно оборачивается вокруг них по ночам и переваривает, точно амеба… черт, он же бросил живой мех в ногах постели! Тысячи маленьких детей, забирающихся под одеяло в поисках защиты от чудовищ из платяного шкафа, ждет ужасный сюрприз. А продавец культивированных мехов – явно цетагандийский убийца и агент-провокатор…
Айвен, в одних трусах, небрежно закусив щетку сверкающими зубами, задержался возле постели, чтобы запустить руки в черный шелковистый мех. Тот пошел волной, словно попытался выгнуться под ласковым касанием.
– Эт' чудо. – Небритая челюсть Айвена шевельнулась, зубная щетка сдвинулась. – Хочется потереться об эту штуку всей кожей.
Майлз представил себе Айвена, развалившегося на… – Угу. – Его аж передернуло. – Боже. Г-где кофе?
– Внизу. Сперва ты оденешься – со всей аккуратностью и согласно уставу. Постарайся хотя бы выглядеть так, словно со вчерашнего дня лежишь в кровати.
***
Майлз учуял неприятности сразу, как только Галени вызвал его к себе в кабинет, одного, через полчаса после начала рабочего дня.
– Доброе утро, лейтенант Форкосиган, – с обманчивой любезностью улыбнулся Галени. Его фальшивая улыбка смотрелась столь же жуткой, насколько обаятельной была нечастая искренняя.
– Доброе, сэр, – опасливо кивнул Майлз.
– Вижу, вы совершенно оправились от приступа острого воспаления суставов.
– Да, сэр.
– Так садитесь.
– Спасибо, сэр. – Майлз осторожно сел: сегодня утром он не принял ни таблетки болеутоляющего. После приключений вчерашней ночи, завершившихся тревожным приступом галлюцинации в подземке, Майлз выкинул таблетки и сделал мысленную заметку: сказать флотскому врачу, что она может вычеркнуть из разрешенного ему списка еще одно лекарство. Галени нахмурил брови, внезапно испытав неуверенность. Тут его взгляд упал на перевязанную правую руку Майлза. Тот поерзал на стуле и попытался как бы случайно засунуть руку за спину. Галени кисло поморщился и включил головидео.
– Сегодня утром в местных новостях я обнаружил одну весьма интересную вещь, – сказал Галени. – И подумал, что вам тоже захочется на нее взглянуть.
«А я думаю, что мне бы лучше рухнуть замертво на ваш ковер, сэр»  Майлз не сомневался насчет того, что именно случилось. Черт, а он-то прежде беспокоился лишь о том, чтобы эта запись не дошла до цетагандийского посольства.
Журналистка из «Евроновостей» начала свое интервью – очевидно, эта часть была записана чуть позже, судя по затухающему на заднем плане винному магазину. Когда появилась врезка с закопченным, искаженным лицом адмирала Нейсмита, магазин еще весело полыхал. »… прискорбное непонимание,» – расслышал Майлз свой собственный бетанский выговор и покашливание, – »… обещаю полное возмещение…» Крупный план, как он с несчастной кассиршей выкатывается в огне из двери магазина, был умеренно эффектен. Жаль, что тогда была не ночь: ночью пиротехника была бы видна во всем блеске. Испуг и ярость на лице Нейсмита на экране эхом отражались и на физиономии Галени. Майлз испытал своего рода сочувствие. Мало удовольствия командовать подчиненными, которые отказываются следовать приказам и впутывают тебя в опасные глупости. Галени это придется не по душе.
Наконец ролик новостей закончился, и Галени щелкнул выключателем. Он откинулся в кресле и спокойно разглядывал Майлза. – Ну же?
Инстинкты предупредили Майлза: сейчас не время умничать. – Сэр, вчера днем коммандер Куинн вызывала меня за пределы посольства, чтобы разобраться с этой ситуацией, – из вышестоящих дендарийских офицеров я оказался туда ближе всех. По ходу дела ее опасения полностью подтвердились. Мое скорейшее вмешательство предупредило ненужные жертвы, а может, и смерти. Я должен принести извинения за то, что отлучился без разрешения. Однако, сожалеть о сделанном я не могу.
– Извинения? – чуть не промурлыкал Галени, подавляя ярость. – Бы были в самовольной отлучке в городе, без охраны – это прямое пренебрежение действующим приказом. Какие-то секунды отделяли меня от удовольствия отправить в штаб-квартиру очередной доклад с запросом, куда именно отправить ваш поджаренный труп. Но самое интересное во всем этом – как это вы ухитрились, судя по всему, телепортироваться из посольства и обратно, не оставив ни следа на записях охраны. И вы собираетесь отделаться от всего этого извинениями? По-моему, не выйдет, лейтенант.
Майлз мог опираться на единственный реальный факт, что у него был. – Я был с телохранителем. Там присутствовала коммандер Куинн. И я ни от чего не отделываюсь.
– Тогда можете начать с детального объяснения, как это вы вышли и вернулись, хотя в моей сети безопасности никто вас не заметил. – Галени откинулся на стуле, скрестил руки и свирепо нахмурился.
– Я… – Он был на распутье. Признание окажется благотворным для его души, но может ли он заложить Айвена? – Я вышел в группе гостей, покидавших вестибюль через главный выход. Поскольку на мне был дендарийский мундир, охрана решила, что я один из них.
– А как вы вернулись?…
Майлз замолк. Галени должен быть полностью поставлен в известность, чтобы исправить охранную систему, но помимо прочего Майлз сам не знал, как конкретно Айвен обманул видео-сканеры, не говоря уж о капрале. Он рухнул в кровать, не спросив о подробностях.
– Вам не защитить Форпатрила, лейтенант, – заметил Галени. – Он у меня на очереди после вас.
– Что заставило вас подумать, будто сюда замешан Айвен? – выпалил Майлз, пытаясь выгадать время подумать. Нет, думать надо было раньше.
– Хватил шуточек, Форкосиган, – раздраженно выговорил Галени.
Майлз набрал воздуха. – Все, что сделал Айвен, он сделал по моему приказу. Ответственность целиком на мне. Если вы согласитесь не обвинять его, то я попрошу его предоставить вам полный доклад о том, как именно он проделал временную дыру в вашей сети.
– Да ну? – Губы Галени дрогнули в улыбке. – До вас еще не дошло, что лейтенант Форпатрил стоит выше  вас в цепочке командования?
– Нет, сэр. – Майлз сглотнул. – Это, гм… ускользнуло от меня.
– Похоже, и от него тоже.
– Сэр. Изначально я планировал отсутствовать лишь недолго, поэтому устроить свое возвращение было наименьшей из моих забот. Когда же ситуация получила продолжение, для меня стало очевидно, что придется вернуться открыто, – но когда я появился здесь, было два часа ночи, а он ввязался в большие хлопоты… и показалось неблагодарным…
– А кроме того, – вполголоса вставил реплику Галени, – вам показалось, что это может сработать.
Майлз подавил невольную усмешку. – Айвен не виноват. Предъявите обвинение мне, если хотите, сэр.
– Спасибо, лейтенант, за ваше любезное разрешение.
Майлз, задетый, огрызнулся: – Черт возьми, сэр, а что вы от меня хотите? Дендарийцы – такие же барраярские солдаты, как и любой другой, кто носит императорский мундир, – даже если они сами об этом не знают. Мне назначена ответственность за них. Я не могу пренебречь их неотложными проблемами даже ради того, чтобы играть роль лейтенанта Форкосигана.
Галени качнулся на стуле, подняв брови. – Играть роль  лейтенанта Форкосигана? А кто  вы, по вашему?
– Я… – Майлз смолк, пораженный приступом внезапного головокружения, точно он сейчас падал в неисправную лифтовую шахту. На какой-то безумный миг он даже потерял смысл вопроса. Молчание затянулось.
Галени сложил руки на столе и расстроенно нахмурился. Голос его сделался мягче. – Что, запутались?
– Я… – Майлз беспомощно развел руками. – Когда я – адмирал Нейсмит, то мой долг – быть Нейсмитом на сто процентов. Я не привык переключаться туда-сюда, как сейчас.
Галени покачал головой. – Но Нейсмит нереален. Вы сами это сказали.
– Э-э… верно, сэр. Нейсмит нереален. – Майлз вздохнул. – Но его обязанности реальны. Нужно устроить мой распорядок каким-то более разумным образом, чтобы я был способен эти обязанности нести.
Похоже, Галени не уразумел, что когда Майлз, хоть и неумышленно, попал в его командную цепочку, то к ней добавился не один человек, но пять тысяч. Однако, если он теперь открыл глаза на этот факт, не станет ли он расценивать их как своих людей? Майлз стиснул зубы, давя порыв указать ему на эту возможность. Горячая вспышка – ревности? – окатила его. О боже, пусть Галени по-прежнему считает, что дендарийцы – это личное дело Майлза…
Галени хмыкнул и потер лоб. – Ну, ладно: впредь, когда долг призовет адмирала Нейсмита, вы в первую очередь обратитесь ко мне, лейтенант Форкосиган. – Он вздохнул. – Считайте, что вам дан испытательный срок. Я бы приказал вам ограничить свое пребывание квартирой, но посол особо потребовал вашего присутствия сегодня днем для сопровождения гостей. Но имейте в виду, что я мог бы выдвинуть серьезные обвинения. Неповиновение прямому приказу, например.
– Я буду… настоятельно иметь это в виду, сэр. Э-э… а Айвен?
– С Айвеном мы посмотрим. – Галени потряс головой, явно задумавшись в этот момент Айвена. И Майлз не мог его винить.
– Есть, сэр, – ответил Майлз, решив, что на сей раз он надавил так сильно, как только смел.
– Можете идти.
«Отлично», – сардонически подумал Майлз, выходя из кабинета Галени. «Сперва он считал меня недисциплинированным. А теперь просто думает, что я спятил. Кем бы я ни был.»
***
Политическим и социальным событием дня были прием и ужин в честь визита на Землю Баба Лайрубы. Баба, наследственный глава своей планеты, исполнял одновременно политический и религиозный долг. Завершив свое паломничество в Мекку, он прибыл в Лондон для участие в переговорах о правах пролета, которые вела группа планет Западного Рукава Ориона. Узлом этой сети была Тау Кита, с которой Комарра соединялась двумя трассами, отсюда и барраярский интерес.
Обязанности Майлза были обычными. В данном случае он составил пару одной из четырех жен Баба. Он не был уверен, можно ли и ее отнести к группе грозных матрон, – яркие карие глаза и гладкие шоколадные руки были весьма милы, но все остальное было закутано в метры кремового шелка, отороченного золотой вышивкой, и столь же ассоциировалось с сексуальностью и красотой, как и весьма соблазнительный матрас.
Ум ее он оценить не смог, поскольку она не говорила на английском, французском, русском или греческом – ни на их барраярских диалектах, ни в ином варианте, – а он не знал лайрубского и арабского. Ящичек с соответственно настроенными наушниками-переводчиками, к несчастью, по ошибке доставили по непонятно какому адресу на другой конец Лондона, и половине из присутствовавших дипломатов оставалось лишь смотреть на своих партнеров по переговорам и улыбаться. Майлз и его дама весь ужин охотно изъяснялись с помощью базовой мимики – «соли, мэм?», – и он дважды заставил ее рассмеяться. Интересно, чему?
К еще большему несчастью, прежде, чем завершающие обед речи отменили из-за отсутствия переводчиков, рабочие муравьи запыхавшегося поставщика провизии доставили запасные. Поэтому ради интересов прессы последовало несколько спичей на самых разных языках. Все закончилось, соблазнительную леди выхватили из рук Майлза две прочие жены, и он двинулся через залу к группе барраярского посольства. Огибая устремившуюся ввысь алебастровую колонну, подпирающую сводчатый потолок, Майлз лицом к лицу столкнулся с журналисткой из «Сети Евроновости».
– Mon Dieu, да это же маленький адмирал! – радостно констатировала она. – Что вы здесь делаете?
Не обращая внимания на раздавшийся внутри черепа страдальческий вопль, Майлз придал своему лицу выражение исключительно вежливой бесстрастности: – Прошу прощения, мэм?
– Адмирал Нейсмит или… – Она заметила его мундир, и ее глаза вспыхнули интересом. – Это какая-то тайная операция наемников, адмирал?
Миновало одно биение сердца. Майлз заставил свои глаза расшириться, а руку – потянуться к бедру, где сейчас не было оружия, и судорожно сжаться. – Боже мой, – выдавил он полным ужаса голосом (и это было нетрудно), – вы хотите сказать, что адмирала Нейсмита видели на Земле?
Она вздернула подбородок, а губы приоткрылись в недоверчивой полуулыбке. – Конечно – в вашем собственном зеркале.
Заметно ли у него опалены брови? А правая рука все еще перевязана. «Это не ожог, мэм», мысленно повторял Майлз в отчаянии, «это я порезался, когда брился …»
Майлз вытянулся по стойке «смирно», щелкнул каблуками начищенных сапог и одарил ее легким, формальным поклоном. Гордым, жестким голосом с исключительно барраярским выговором он произнес: – Вы обознались, мэм. Я – лорд Майлз Форкосиган с Барраяра. Лейтенант Имперской Службы. И я не то чтобы не стремлюсь к упомянутому вами званию, но оно слегка преждевременно.
Она очаровательно улыбнулась. – Ваши ожоги уже полностью зажили, сэр?
Майлз приподнял брови… нет, не стоит привлекать к бровям внимание. – Нейсмит получил ожоги? Вы его видели? Когда? Мы можем с вами об этом поговорить? Упомянутый вами человек представляет огромный интерес для барраярской Имперской Службы Безопасности.
Она смерила его взглядом с ног до головы. – Могу себе представить: ведь вы и он – одно лицо.
– Пойдемте, пойдемте вон туда. – И как он собирается из этого выпутываться? Майлз взял ее за локоть и повел в укромный угол. – Разумеется, у нас одно лицо. Адмирал Нейсмит из флота Дендарийских наемников – мой… – незаконный брат-близнец? Нет, это не прозвучит. Но тут его не просто озарило; это было точно ядерная вспышка над самой землей: – … мой клон, – плавно договорил Майлз.
– Что? – Ее уверенность дала трещину; теперь к нему было приковано все ее внимание.
– Мой клон, – повторил Майлз более твердым голосом. – Он весьма необычное создание. Мы считаем – хотя и никогда не могли этого подтвердить, – что он представляет собой результат имевшей свою цель тайной операции цетагандийцев, которая пошла совсем не так. Конечно же, медицинский аспект подобного цетагандийцам вполне под силу. Истинные факты относительно их военных генетических экспериментов привели бы вас в ужас. – Майлз помолчал. Последнее было чистой правдой. – Кстати, кто вы?
– Лиз Валери, – она помахала перед ним своим кубиком с аккредитацией прессы. – «Сеть Евроновости».
Тот самый факт, что она охотно представилась ему по второму разу, подтвердил, что он избрал верный курс. – О, – он отступил на шаг, – служба новостей. Я не знал. Извините, мэм. Мне не следовало говорить с вами без разрешения начальства. – Он попытался было развернуться.
– Нет, стойте… э-э… лорд Форкосиган. О… вы ведь не родственник тому самому  Форкосигану?
Майлз вздернул подбородок и попытался придать себе суровый вид. – Это мой отец.
– О-о, – выдохнула она тоном внезапного озарения, – это все объясняет.
«Да, может чуток»,  самодовольно подумал Майлз. Он еще пару раз демонстративно дернулся, пытаясь уйти. Она вцепилась в него как клещ. – Нет, пожалуйста… если вы мне не расскажете, тогда я, честное слово, примусь за расследование сама.
– Ладно… – Майлз помолчал. – С нашей точки зрения, это довольно старые факты. Полагаю, я могу рассказать вам пару фактов, раз это касается меня столь личным образом. Но это не для публичного распространения. Сперва вы должны дать мне в этом свое слово.
– Слово барраярского фор-лорда – его обязательство, верно? – ответила она Я никогда не раскрываю своих источников.
– Очень хорошо, – кивнул Майлз, притворяясь, что находится под впечатлением от ее обещания, хотя по сути своими словами она ничего подобного не произнесла. Он добыл пару стульев, и они уселись в стороне от двигающихся по залу робослуг, убирающих остатки банкета. Майлз откашлялся и начал.
– Биологический конструкт, называющий себя адмиралом Нейсмитом, это… возможно, это самый опасный человек в галактике. Решительный, коварный – и цетагандийская, и барраярская службы безопасности пытались в прошлом его убить, но безуспешно. Начал он с того, что сам выстроил себе стартовую площадку – с дендарийскими наемниками. Мы все еще не знаем, каковы его долговременные планы в отношении этой армии, если не считать нашей убежденности, то какие-то планы у него должны быть.
Валери в сомнении коснулась указательным пальцем губ. – Когда я с ним говорила, он показался мне достаточно приятным. Учитывая все обстоятельства. И в любом случае, он человек отважный.
– О, да, в том-то и состоит его гениальность и самое удивительное в нем! – вскричал Майлз, но затем решил, что лучше чуть сбавить тон. – Харизма. Разумеется, что цетагандийцы, – если это были они, – должны были предназначать его для чего-то экстраординарного. Знаете, он ведь военный гений.
– Минуточку, – перебила она. – Он настоящий клон, как вы сказали, – не просто двойник по внешности? Тогда он должен быть даже моложе вас.
– Да. Его рост и обучение были искусственно ускорены, явно до крайнего предела. Но где вы его видели?
– Здесь, в Лондоне, – ответила она, начав было говорить, но остановившись. – Но ведь вы сказали, что Барраяр пытается  его убить? – Она чуть отодвинулась от него. – Полагаю, лучше я оставлю необходимость его выслеживать вам самим.
– О, мы больше не пытаемся, – Майлз коротко хохотнул. – Теперь мы просто отслеживаем его. Знаете, недавно он пропал из поля зрения, отчего моя собственная охрана серьезно нервничает. Явно же, что изначально он был создан, чтобы подменить меня ходе заговора, направленного в конечном счете против моего отца. Но семь лет назад он стал изменником, сбежал от своих создателей-тюремщиков и принялся работать сам на себя. Мы – Барраяр – сейчас знаем о нем слишком много, а мы с ним различаемся слишком сильно, чтобы сейчас он попытался подменить меня.
Она разглядывала Майлза. – Он может. Правда может.
– Почти. – Майлз мрачно улыбнулся. – Но если бы вы могли поставить нас рядом в одной комнате, то увидели бы, что я почти на два сантиметра выше. Поздний рост. Гормональное лечение… – Скоро его изобретательность истощится – он уже несет чушь…
– Однако цетагандийцы все еще пытаются его убить. Так что это – лучшее наше доказательство, что он и вправду их творение. Очевидно, что он должен слишком много знать кое о чем. И мы бы весьма хотели знать, о чем именно. – Он одарил ее приглашающей улыбкой – точнее, оскалом, чертовски лживым. Она отодвинулась еще чуть-чуть. Майлз позволил себе в гневе стиснуть кулаки. – Самое оскорбительное в этом человеке – его наглость. Он мог бы по крайней мере выбрать себе другое имя, но щеголяет моим. Возможно, привык им пользоваться, когда его натаскивали быть мною, – это должно было с ним когда-то случиться. Он говорит с бетанским акцентом и взял девичью фамилию моей матери, по-бетански, – как вы думаете, почему?
«Ага, так почему же?» 
Она молча показала головой, уставившись на него с зачарованным отвращением.
– Потому что согласно точке зрения бетанского закона на клонов он может и правда быть моим законным братом, вот почему! Он пытается придать себе ложную законность. Я точно не знаю, зачем. Это и может стать ключом к его слабости. У него должна быть слабость, хоть в чем-то, щель в его броне… – «не считая наследственного безумия, разумеется,»…  Майлз прервался, слегка запыхавшись. Пусть она сочтет это признаком сдерживаемого бешенства, а не такого же ужаса.
Слава богу, к нему через залу направлялся посол, собирающий своих людей для отбытия. – Мои извинения, мэм. – Майлз встал. – Я должен вас покинуть. Но, э-э… если вы снова встретите этого поддельного Нейсмита, то вы окажете мне огромную услугу, связавшись со мной в барраярском посольстве.
«Porquoi?» – чуть шевельнулись ее губы. Она тоже поднялась – не без опаски. Майлз склонился к ее руке, потом аккуратно исполнил поворот «кругом!» и сбежал.
Двигаясь по Пале-де-Лондон вслед за послом, Майлз был вынужден сдерживаться, чтобы не запрыгать по ступеням. Блин, он гений! И почему он не додумался до такого прикрытия много лет назад? Шефу Имперской Безопасности Иллиану это понравится. Может, даже Галени слегка повеселеет.

Глава 5

В день, когда курьер второй раз вернулся из штаб-квартиры сектора, Майлз разбил лагерь в коридоре возле кабинета капитана Галени. Ценой гигантского самообладания Майлз ухитрился не затоптать выходящего из двери курьера, а дал тому миновать дверной проем, прежде чем самому нырнуть внутрь.
Майлз вытянулся по стойке «вольно» перед столом Галени. – Сэр?
– Да-да, лейтенант, знаю, – раздраженно проговорил Галени, давая знак подождать. Настала тишина, пока над видеопластиной сменялся один экран за другим. Наконец Галени откинулся в кресле, и между бровями у него пролегли морщины.
– Сэр? – настойчиво повторил Майлз.
Галени поднялся, все так же хмурясь, и подозвал Майлза к своему столу. – Смотрите сами.
Майлз пробежал текст дважды. – Сэр… там ничего  нет.
– Я это тоже заметил.
Майлз развернулся на месте, оказавшись с Галени лицом к лицу. – Ни кредитной карты – ни объяснений – ничего. Вообще ничего, относящегося к моим делам. Мы прождали двадцать чертовых дней – ради ничего. За это время можно было бы пешком прогуляться до Тау Кита и обратно. Это сумасшествие. Это невозможно .
Галени задумчиво оперся рукой на стол, уставившись на безмолвную видео-плату. – Невозможно? Нет. Я уже видел прежде потерянные приказы. Бюрократическое головотяпство. Важные данные, отправленные не в тот адрес. Срочные требования, отложенные в ожидании, пока кто-то вернется из отпуска. Такие вещи случаются.
– Со мною не случаются, – прошипел Майлз сквозь зубы.
Галени приподнял бровь. – Вы – заносчивый мелкий фор-лордик. – Он выпрямился. – Но я подозреваю, что вы сказали правду. Такого рода вещи с вами не случаются. С кем угодно, о да. Но не с вами. Конечно, – тут он почти улыбнулся, – все когда-нибудь бывает в первый раз.
– Этот раз второй, – заметил Майлз. Он с подозрением жег взглядом Галени, и дикие обвинения кипели у него на кончике языка. Или так себе представляет удачный розыгрыш комаррский буржуа? Если там нету приказов и кредитки, значит, их где-то перехватили. Не считая возможности, что запросы вообще не были отосланы. На этот счет у него было лишь слово Галени. Но немыслимо, чтобы Галени рискнул своей карьерой просто ради того, чтобы насолить докучливому его подчиненному. Не такой уж малой потерей было бы барраярское капитанское жалование, насколько Майлз это знал.
«Не такой, как восемнадцать миллионов марок». 
Майлз распахнул глаза, зубы у него незаметно сжались. Небогатый человек; человек, чья семья потеряла все свое огромное состояние во время, скажем, завоевания Комарры, мог бы счесть восемнадцать миллионов марок достаточным искушением. Ради этого стоит многим рискнуть. Майлз не считал, что эта теория применима к Галени , но что, в конце концов, он вообще знает об этом человеке? За двадцать дней знакомства Галени не произнес не слова о собственном прошлом.
– Что вы теперь собираетесь делать, сэр? – сухо и отрывисто произнес Майлз.
Галени развел руками. – Пошлю запрос снова.
– Пошлете снова. Это все?
– Я не могу выложить вам восемнадцать миллионов марок из собственного кармана, лейтенант.
«Да ну? Посмотрим…»  Он должен вырваться отсюда: выбраться из посольства и вернуться к дендарийцам. К дендарийцам: там у него остались без дела и покрываются пылью эксперты-профессионалы по сбору данных, в то время как он впустую тратит двадцать дней в обездвижившем его параличе… Майлз молча поклялся, что если Галени правда устроил столь грандиозное мошенничество, то для того не найдется достаточно глубокой норы, куда бы он мог скрыться с украденными восемнадцатью миллионами марок.
Галени выпрямился и прищурился куда-то вверх: взгляд у него был отсутствующий. – Для меня самого это загадка, – медленно добавил он, почти что сам себе, – … а я не люблю загадок.
Самоуверенный… хладнокровный… Майлза эта актерская игра, почти равная его собственной, потрясла вплоть до восхищения. И все же, если это Галени присвоил себе его деньги, почему он до сих пор не сбежал? Чего он ждет? Какого-то знака, о котором Майлзу неизвестно? Но он уж разузнает, о да! «Еще десять дней», сказал себе Майлз.
Опять. 
– Прошу прощения, лейтенант, – сказал Галени, все еще сохранявший рассеянный вид.
«Да уж, попросишь…»  – Сэр, мне нужен один день на дендарийцев. У адмирала Нейсмита накопились долги. В первую очередь, из-за этой задержки мы однозначно вынуждены увеличить наш временный заем из коммерческих источников, чтобы привести сумму в соответствие с нашими реальными расходами. Мне нужно это уладить.
– Я считаю, вашей дендарийской личной охраны совершенно недостаточно, Форкосиган.
– Так добавьте кого-нибудь из посольской безопасности, если считаете нужным. А история о клонах, конечно же, уменьшит существующую напряженность.
– Эта ваша история о клонах – идиотизм, – рявкнул Галени, выходя из себя.
– Она просто замечательна, – возразил Майлз, задетый подобной критикой своего творения. – Она наконец-то полностью отделяет Нейсмита от Форкосигана. Она избавляет нас от самой опасного слабого места во всем этом обмане, моей… уникальной и запоминающейся внешности. Оперативник, работающий под прикрытием, не должен так запоминаться.
– С чего вы взяли, будто эта видеожурналистка вообще собирается поделиться своими открытиями с цетагандийцами?
– Нас видели вместе. Бога ради, по головидео нас видели миллионы! Они объявятся возле нее и зададут ей вопросы, так или иначе. – Он на мгновение испытал страх – но, конечно же, цетагандийцы подошлют к этой женщине агента, чтобы вытянуть из нее информацию деликатно. На Земле здешнего гражданина, да еще так широко известную личность, нельзя просто схватить, выжать все и избавиться от нее.
– В таком случае, почему, черт возьми, вы назвали в качестве предполагаемых создателей адмирала Нейсмита цетагандийцев? Одно-то они знают наверняка: что этого они не делали.
– Правдоподобия ради, – объяснил Майлз. – Если даже мы  не знаем, откуда взялся этот клон, они тоже не будут особо удивлены тем фактом, что до сих пор о нем не слышали.
– В вашей логике есть одно впечатляющее слабое место, – насмешливо отозвался Галени. – Может, эта история способна вам помочь как долговременная стратегия обмана. Но мне от нее пользы нет. Иметь на руках труп адмирала Нейсмита будет для меня столь же неудобно, как и труп лорда Форкосигана. Шизофреник вы или нет, но даже вы не сможете так раздвоиться.
– Я не шизофреник, – отрезал Майлз. – Может, немного маниакально-депрессивен, – признался он, поразмыслив.
Губы Галени дрогнули в улыбке. – Познай себя.
– Пытаемся, сэр.
Галени помолчал, но потом – возможно, мудро, – решил прикрыть эту тему. Он фыркнул и поднялся. – Очень хорошо, лейтенант Форкосиган. Я назначаю к вам сержанта Барта для обеспечения вашей безопасности. Но хотел бы, чтобы вы докладывались мне по защищенному комм-линку не реже, чем каждые восемь часов. Предоставляю вам увольнение на сутки.
Майлз, набравший было воздуху, чтобы выстроить очередное возражение, лишился дара речи. – А-а, – выдавил он наконец. – Спасибо, сэр. – Какого черта Галени совершил такой кульбит? Майлз бы правую руку отдал, чтобы узнать, какие мысли скрываются сейчас за этим бесстрастным римским профилем.
В этот благоприятный момент Майлз и ретировался, пока Галени снова не передумал.
***
Дендарийцы избрали для себя самую дальнюю из имевшихся в лондонском космопорту стоянок – безопасности, а не экономии, ради. То, что удаленность делала ее и самой дешевой, было просто дополнительным и приятным бонусом. По сути эта стоянка была открытой, расположенной в дальнем конце поля и окруженной пустыми голыми бетонными площадками. Никто не мог бы туда подкрасться незамеченным. Есть еще одна причина, подумал Майлз: если неподалеку случится что-то нежелательное, то куда меньше вероятность, что в происходящее окажутся вовлечены и пострадают ни в чем не повинные посторонние гражданские. Так что выбор был логичным.
Но при том идти туда было чертовски долго. Майлз попытался шагать поживее и не суетиться при этом, как паучок, пересекающий пол кухни. Не становится ли он еще и капельку параноиком плюс к шизофрении и маниакально-депрессивному психозу? Шагавший рядом сержант Барт – в гражданском, что доставляло тому неудобства, – сперва хотел доставить его прямо к шлюзу катера на бронированном посольском лимузине. Майлз с трудом убедил его, что стоит кому-то увидеть, как адмирал Нейсмит вылезает из официального барраярского транспорта, и семь лет мучительно осторожных обманных маневров пойдут прахом. Увы, хороший обзор со стоянки катеров имел и оборотную сторону. Однако, подобраться к ним никто не мог.
Конечно, если он не применит психологической маскировки. Скажем, возьмем вон тот массивный воздушный грузовик из службы техобслуживания космопорта, спешащий куда-то по делам низко над землей. Эти машины здесь повсюду; быстро привыкаешь к тому, что они то и дело мелькают перед глазами. Майлз решил, что, планируй он нападение, так определенно выбрал бы один из этих грузовиков. Чудесная неопределенность; пока грузовик сам не откроет огонь, никто из стоящих на охране дендарийцев не сможет утверждать, что это не заблудился какой-нибудь несчастный здешний служащий. Преступная неловкость такого рода стала бы ошибкой, сломавшей ему – или ей – карьеру.
Воздушный грузовик изменил направление. Барт дернулся; Майлз оцепенел. Весьма похоже, что машина движется на перехват. Но, черт побери, в ней ни двери, ни люки в ней не открываются, и оттуда не высовывается вооруженных людей, целящихся в них хотя бы из рогатки. Однако Майлз и Барт вытащили свои разрешенные законом парализаторы. Майлз попытался отделиться от Барта; Барт же попытался прикрыть его собой, и в путанице они потеряли еще одно драгоценное мгновение.
Теперь несущийся с шумом грузовик был уже над ними, он взмыл в воздух, застив яркое утреннее небо. На его гладкой герметичной поверхности не было места, куда имело бы смысл стрелять из парализатора. Наконец Майлз понял, как именно его убьют. Его просто раздавят.
Майлз всхлипнул, развернулся и метнулся в сторону, стараясь развить спринтерскую скорость. Воздушный грузовик рухнул вниз чудовищным кирпичом, резко отключив антигравы. Похоже, с убийством они переборщили: разве неизвестно, что его  кости можно раздробить хорошо нагруженным бакалейным совочком? Да от него ничего не останется, кроме мерзкого мокрого пятна на бетоне.
Майлз метнулся, покатился… его спас только порыв воздуха, вытесненного корпусом рухнувшего на бетон грузовика. Открыв глаза, он обнаружил обшивку грузовика в нескольких сантиметрах от собственного носа и вскочил на ноги в тот же миг, когда машина вновь взмыла вверх. Где Барт? Майлз по-прежнему судорожно сжимал бесполезный парализатор в правой руке – костяшки были ободраны и кровоточили.
В пазу на блестящем боку грузовика была утоплена лестница с перилами. Если Майлз окажется на  грузовике, он не попадет под  него… он отшвырнул парализатор, прыгнул, чуть было не опоздав, и прильнул к перекладинам. Грузовик накренился и снова шлепнулся на бетон, как утюгом выгладив то самое место, где только что лежал Майлз. Потом поднялся и снова рухнул с жутким треском. Точно истеричный великан пытается попасть по паучку шлепанцем. Удар сорвал Майлза с ненадежного насеста, и он ударился о землю, покатившись и пытаясь сберечь кости. Но в бетоне не было трещин, куда бы он мог удрать и схорониться.
Под грузовиком опять росла полоска света: он поднимался. Майлз огляделся в поисках кровавого комка на бетоне, но ничего не увидел. Барт? Нет, вот он, скрючился чуть поодаль и кричит что-то в свой наручный комм. Майлз пулей вскочил на ноги, побежал зигзагом. Сердце у него сейчас бухало так сильно, что, похоже, с переизбытком адреналина кровь вот-вот выплеснется из ушей. Легкие были напряжены до предела, но дыхание чуть не остановилось. Небо и бетон завертелись вокруг него, он потерял, где же катер… нет, вот он! Майлз стартовал к машине на полной скорости. Бег никогда не был его любимым видом спорта. Те, кто не хотел допускать его к обучению на офицера из-за физических недостатков, были правы. С глубоким, отвратительным воем грузовик ввинчивался в воздух у него за спиной.
Яростная белая вспышка швырнула Майлза вперед, протащив лицом по бетону. Осколки металла, стекла и кипящего пластика разлетелись вокруг. Что-то на излете шарахнуло его по затылку. Он прикрыл сцепленными руками голову, пытаясь одним жаром страха проплавить под собой дыру в асфальте. В ушах били молоты, но единственное, что он слышал, был бессмысленный ревущий белый шум.
Миллисекунду спустя Майлз осознал, что превратился в неподвижную мишень. Он рывком перевернулся на бок и взглянул вверх в поисках упавшего грузовика. Никакого грузовика больше не было.
Зато, нарушая все правила пролета через управляемое диспетчерами пространство космопорта, на поле быстро опускался блестящий черный аэрокар – и сомнений нет, что в лондонских компьютерах контроля за движением загорелись все лампочки и сработали сигналы тревоги. Ну, теперь попытаться сделаться незаметным не удастся. Майлз опознал в аэрокаре барраярскую поддержку из внешнего кольца охраны еще до того, как разглядел внутри зеленые барраярские мундиры: просто в силу того факта, что Барт из всей силы рванул к машине. Хотя не было никаких гарантий, что трое дендарийцев, несущихся в том же направлении от пассажирского катера, сделали те же выводы. Майлз вскочил… на четвереньки. Резкое, хоть и оборвавшееся, движение вызвало головокружение и тошноту. На ноги он поднялся со второй попытки.
Барт попытался было потащить его за локоть к садящемуся аэрокару. – Назад в посольство, сэр! – принялся он убеждать он Майлза.
Дендариец в серой форме с ругательством затормозил в паре метров от них и навел на Барта свой плазмотрон. – А ну назад, ты! – рявкнул он.
Майлз поспешно шагнул между ними, когда Барт потянулся к внутреннему карману куртки. – Свои, свои! – закричал он, разведя открытые ладони между двумя противниками. Дендариец с сомнением и подозрением замер, а Барт с трудом прижал к бокам стиснутые кулаки.
Галопом подлетела Элли Куинн, с ракетометом в одной руке – ствол зажат под мышкой, из пятисатиметрового дула еще струится дымок. Должно быть, она стреляла с бедра. Лицо у нее пылало и было искажено ужасом.
Сержант Барт воззрился на ракетомет со сдерживаемой яростью. – Близковато было, не думаете? – рявкнул он на Элли. – Вы, черт побери, чуть было не разнесли его на куски вместе с целью. – Зависть, понял Майлз: у Барта-то ракетомета не было.
Элли возмущенно распахнула глаза. – Это лучше, чем ничего. А именно этим «ничем» вы и были вооружены!
Майлз поднял правую руку – левое плечо при аналогичной попытке свело судорогой – и осторожно коснулся затылка. Рука оказалась красной и влажной. Поверхностные раны головы кровоточат так, точно свинью зарезали, но не опасны. Вот еще одному чистому мундиру каюк.
– Крупнокалиберную артиллерию неудобно провозить в подземке, Элли, – мягко вмешался Майлз, – даже если мы могли бы ее пронести через службу безопасности космопорта. – Он помолчал, разглядывая дымящиеся останки грузовика. – Похоже, им пронести оружие тоже не удалось. Кто бы они ни были.
Он многозначительно кивнул в сторону второго дендарийца, который, уловив намек, отошел изучить обломки.
– Уходите, сэр! – снова стал уговаривать его Барт. – Вы ранены. Сейчас здесь будет полиция. Вам не следует быть замешанным в это.
Барт подразумевал, что замешанным в происходящее не стоит быть лейтенанту лорду Форкосигану, и был абсолютно прав. – О боже, сержант – да. Идите. Возвращайтесь в посольство кружным путем. Не дайте никому себя выследить.
– Но, сэр…
– Теперь меня у вас принимает моя собственная охрана, – которая только что, по-моему, продемонстрировала свою эффективность. Идите.
– Капитан Галени потребует мою голову на блюде, если…
– Сержант, именно это со мною сделает сам Саймон Иллиан, если мое прикрытие окажется нарушено. Это приказ. Идите!
Имя ужасного шефа Имперской Безопасности сработало как заклинание. Прерванный на полуслове и несчастный Барт позволил оттеснить себя к аэрокару. Когда машина стремительно унеслась прочь, Майлз облегченно вздохнул. Если бы он вернулся сейчас, с Галени и правда сталось бы навечно запереть его в подвале.
От разбросанных обломков летающего грузовика вернулся дендарийский охранник – угрюмый и чуточку позеленевший. – Двое человек, сэр, – доложил он. – По крайней мере, я думаю, что это были мужчины и их было как минимум двое, судя по количеству… э-э… оставшихся кусков.
Майлз глянул на Элли и вздохнул. – Никого теперь не допросишь, а?
Та пожала плечами в неискреннем извинении. – О! У тебя кровь…– Она нервно подошла поближе.
Проклятие. Если бы осталось кого или что допросить, Майлз предпочел бы сгрести это что-то лопатой в катер и забрать с собой на «Триумф», есть там разрешение или нет. Там бы он продолжил допрос в лазарете, и ему бы не мешали рамки закона, явно представлявшие бы препятствие для местных властей. Вряд ли даст лондонской полиции основание еще сильнее  быть им недовольной. Судя по положению вещей, скоро ему снова предстоит иметь с ними дело. Уже сейчас к ним мчались пожарные команды и машины космопорта.
Кроме того, в лондонской полиции около шестидесяти тысяч человек – это армия куда большая, чем его собственная, хоть и не так тяжело вооруженная. Может, он сумеет натравить их на цетагандийцев, или кто там стоял за спиной убийц.
– Кто эти парни? – спросил дендарийский охранник, поглядывая в направлении, куда скрылся черный аэрокар.
– Неважно, – ответил Майлз. – Их тут не было, ты никогда их не видел.
– Да, сэр.
Он обожает дендарийцев. Они никогда с ним не спорят . Майлз подчинился рукам Элли, оказывающей первую помощь, и принялся мысленно выстраивать свой рассказ для полиции. Не сомнения, что они с полицией изрядно устанут друг от друга прежде, чем завершится его визит на Землю.
Но не успела подъехать команда судмедэкспертов, как Майлз, обернувшись, обнаружил рядом с собой Лиз Валери. Он ожидал ее. Поскольку лорд Форкосиган сделал все, чтобы произвести на нее отталкивающее впечатление, то теперь адмирал Нейсмит собрал все свое обаяние, стараясь припомнить, какая именно из его персон что ей говорила.
– Адмирал Нейсмит! Похоже, неприятности преследуют вас, – начала она.
– Есть такое, – любезно ответил он, улыбаясь ей снизу вверх с теми остатками спокойствия, какие он мог собрать при подобных обстоятельствах. Оператора с камерой головидео не было – он вел запись в стороне, на месте происшествия… должно быть, она попытается получить от него нечто большее, чем импровизированное интервью.
– Кто эти люди?
– Очень хороший вопрос, теперь он в руках лондонской полиции. Лично у меня есть теория, что это были цетагандийцы, желавшие отомстить за некие операции дендарийцев, гм, не против них, но в поддержку одной из их жертв. Но лучше вам этого не цитировать. Доказательств нет. Вас могут привлечь к суду за диффамацию или что-то в этом роде.
– Нет, если это цитата. А вы не думаете, что это были барраярцы?
– Барраярцы! А что вы знаете про Барраяр? – Он дал своему испугу перерасти в неловкое смущение.
– Я расследовала ваше прошлое, – улыбнулась она.
– Расспрашивая барраярцев? Надеюсь, вы не поверили всему, что они говорили обо мне.
– Не поверила. Они  считают, что вас создали цетагандийцы. Я поискала независимого подтверждения этому факту в собственных источниках. И нашла иммигранта, который долго работал в лаборатории клонирования. К несчастью, в памяти у него есть некоторые пробелы, касающиеся деталей. Его подробно расспросили о временах, когда он уволился. То, что он смог припомнить, было ужасающе. Дендарийский флот Свободных Наемников зарегистрирован на Единении Джексона, верно?
– Это просто удобно с точки зрения закона. Никаким иным способом мы не связаны, если вы об этом спрашиваете. А вы неплохо выполнили домашнюю работу, да? – Майлз вытянул шею. Возле полицейской машины оживленно жестикулировала Элли Куинн, общаясь с серьезным и важным капитаном полиции.
– Разумеется, – согласилась Валери. – Я бы хотела, с вашего согласия, составить ваш всесторонний портрет. Мне кажется, это было бы крайне интересно нашим зрителям.
– Э-э… Дендарийцы не ищут известности. Скорее наоборот. Это может подвергнуть опасности наши операции и наших тайных агентов.
– Тогда о вас лично. Ничего о современном состоянии дел. Просто как вы к этому пришли. Кто вас клонировал и почему, – с кого, я уже знаю. Ваши ранние воспоминания. Я так понимаю, вы подверглись ускоренному росту и гипнотическому обучению. На что это было похоже? И так далее.
– Это было неприятно, – коротко отозвался он. Сенсационный материал, который она предлагала сделать, был заманчивой идеей – если не считать того факта, что после этого Галени снимет с него кожу, а Иллиан набьет из нее чучело и водрузит на подставку. А Валери ему нравилась. Было прекрасно подкинуть несколько полезных выдумок в воздух возле ее уха, но оказаться слишком близко с ним связанной – Майлз поглядел на группу прибывших наконец полицейских экспертов, собирающих с асфальта остатки летающего грузовика, – оказалось бы чересчур вредно для ее здоровья. – У меня есть идея получше. Почему бы вам не разоблачить подробности невоенного нелегального клонирования?
– Такое уже делалось.
– Однако это по-прежнему практикуется. Так что сделано явно недостаточно.
Она выглядела не особо заинтригованной. – Если вы будете тесно сотрудничать со мной, адмирал Нейсмит, то вы сможете сами внести кое-какой материал в мой репортаж. Если не будете… что ж, вы просто предмет новостей. Это честно.
Майлз неохотно отказался, помотав головой. – Мне очень жаль. Действуйте самостоятельно. – Все его внимание привлекла сцена возле полицейской машины. – Извините, – рассеянно проговорил он. Журналистка пожала плечами и отправилась догонять своего оператора с камерой, а Майлз поскакал прочь.
Элли собирались куда-то увести! 
– Не беспокойся, Майлз, меня уже арестовывали, – попыталась она его успокоить. – Ничего особенного.
– Коммандер Куинн – мой личный телохранитель, – заявил Майлз капитану полиции, – и она находилась при исполнении служебных обязанностей. Это очевидно. И продолжает находиться. Я в ней нуждаюсь.
– Майлз, успокойся, – шепнула ему Элли, – или они и тебя тоже заберут.
– Меня! Да я тут жертва, черт побери! Арестовывать надо было бы тех двоих головорезов, что пытались меня расплющить.
– Ну, их они тоже подобрали, раз сумки у судмедэкспертов полные. Нельзя ожидать, что здешние власти просто поверят нам на слово. Они перепроверят все факты и найдут подтверждение нашему рассказу, тогда меня и отпустят. – Она стрельнула улыбкой в полицейского капитана, таявшего на глазах. – Полисмены тоже люди.
– А тебе мамочка никогда не говорила не садиться в машину к незнакомцам? – пробормотал Майлз. Однако она права. Если он поднимет еще больше шума, может случится всякое: полиция запретит его катеру взлет или того хуже. Интересно, вернут ли когда-нибудь дендарийцам ракетомет, ныне конфискованный как орудие убийства? И не является ли арест его основного телохранителя первым шагом глубоко продуманного заговора против Майлза? А еще интересно, нет ли у флотского врача психоактивных препаратов для лечения прогрессирующей паранойи? Если и есть, то у него, наверное, на них аллергия. Он заскрежетал зубами и сделал глубокий, успокаивающий вдох.
На стоянку вкатился дендарийский двухместный мини-катер. Это что такое? Майлз глянул на свое наручное хроно и сообразил, что потерял уже почти пять часов из своих драгоценных суток, болтаясь без дела в космопорте. Осознав, сколько сейчас времени, он тем самым понял, кто же это прибыл, и в досаде ругнулся сквозь зубы. Элли, распрощавшись с Майлзом беззаботным и успокаивающим взмахом руки, воспользовалась отвлекающим маневром, чтобы заставить капитана полиции двинуться с места. Репортерша, слава богу, ушла брать интервью у администрации космопорта.
Лейтенант Боун, безупречно выглядящая, вся сверкающая и замечательная в своем сером парадном бархатном мундире, вышла и направилась к тем, кто остался стоять у трапа большого катера. – Адмирал Нейсмит, сэр? Вы готовы к назначенной встрече… О, боже !
Майлз сверкнул белозубой улыбкой на покрытом синяками и грязью лице, понимая, что волосы у него спутанные и липкие от запекшейся крови, кровь пропитала воротник и забрызгала куртку, а брюки на коленях порваны. – Купили бы вы подержанный карманный дредноут у такого человека? – прощебетал он ей.
– Так не пойдет, – вздохнула она. – Банк, с которым мы имеем дело, весьма  консервативен.
– И никакого чувства юмора?
– Не там, где дело касается денег.
– Верно. – Дальнейшие остроты он оборвал; слишком уж они близки к непроизвольной нервной болтовне. Он попытался было запустить пальцы в волосы, поморщился и вместо этого осторожно потрогал место, куда наложили временную пласт-повязку. – И все мои запасные мундиры на орбите – а отправляться кататься по Лондону, не имея за спиной Куинн, мне не очень-то хочется. Не сейчас, во всяком случае. А еще мне нужно к флотскому врачу, чтобы она посмотрела мое плечо… с ним что-то не в порядке… – его дергает от боли, если выражаться точно, – а еще есть новые и серьезные сомнения насчет того, куда делся наш неоплаченный кредитный перевод.
– О-о? – проговорила она, насторожившись при упоминании главного.
– Гадкие сомнения, которые мне необходимо проверить. Хорошо, – он вздохнул, смиряясь с неизбежным, – отмените нашу сегодняшнюю встречу с представителями банка. И назначьте новую на завтра, если получится.
– Да, сэр, – откозыряла она и двинулась прочь.
– Э-э, – окликнул он ее уже вдогонку, – вам нет необходимости упоминать о причинах, по которым я все время откладываю встречу, а?
Уголок ее рта дернулся в улыбке. – Я о таком вовсе не мечтаю, – горячо заверила она.
***
Попав на борт «Триумфа», стоящего на околоземной орбите, Майлз зашел к флотскому хирургу, обнаружившей у него в левой лопатке тонкую, с волос, трещину. Этот диагноз его вовсе не удивил. Врач полечила кость электрофорезом и положила руку Майлза в чертовски надоевший пластиковый фиксатор. Майлз ворчал, пока врач не пригрозила заковать его в такой фиксатор с головы до пят. Майлз выскользнул из лазарете, лишь только она закончила обрабатывать дырку у него на затылке и прежде, чем она увлеклась явными медицинскими преимуществами подобной идеи.
Приведя себя в порядок, Майлз разыскал капитана Елену Ботари-Джезек, одну из троих дендарийцев, знавших, кто он на самом деле, – еще одним был ее муж, главный инженер флота, коммодор Баз Джезек. На самом деле, Елена, наверное, знала про Майлза не меньше, чем он сам. Она была дочерью его покойного телохранителя, они вместе росли. Елена была произведена в дендарийские офицеры по указу Майлза прежде, чем он этот флот создал – или подобрал, или как там можно описать бессистемное начало всей этой жутко затянувшейся тайной операции. Или, скорее, тогда ее назвали офицером; стала она им позже, ценою пролитого пота, силы духа и свирепых штудий. Ее способность концентрироваться была феноменальной, а верность – абсолютной; Майлз так гордился ею, словно бы сам ее создал. А прочие его чувства по отношению к ней никого не касались.
Когда Майлз вошел в кают-компанию, Елена бегло приветствовала его чем-то средним между взмахом руки и воинским салютом и улыбнулась своею сумрачной улыбкой. Майлз ответил кивком и скользнул в кресло за тем же столиком, что и она. – Привет, Елена. У меня для тебя задание, касающееся безопасности.
Высокое гибкое тело шевельнулось в кресле; темные глаза зажглись любопытством. Короткие черные волосы лежали гладкой шапочкой, обрамляя лицо; бледная кожа, черты лица хоть не прекрасные, но изящные, точеные, как у гончей. Майлз принялся рассматривать взгляд на собственные короткие, квадратные ладони, чтобы не затеряться взглядом в изысканных чертах ее лица. Все еще. Всегда.
– Э-э… – Майлз оглянулся, углядел пару любопытствующих техников за соседним столиком. – Извините, ребята, это не для вас. – Жест большим пальцем в сторону двери, и они, усмехнувшись, поняли намек, подхватили свой кофе и с топотом удалились.
– Какого рода задание? – спросила Елена, впиваясь зубами в сандвич.
– Такое, что должно остаться неизвестным обоим сторонам: и дендарийцам, и здешнему барраярскому посольству на Земле. Особенно – посольству. Работа для курьера. Я хочу, чтобы ты взяла билет на самое быстрый из доступных сейчас коммерческих рейсов до Тау Кита и отвезла сообщение от лейтенанта Форкосигана в штаб-квартиру Имперской Безопасности при тамошнем посольстве. Офицер, которому я подчинен в посольстве на Земле, не знает, что я тебя посылаю, и я бы предпочел, чтобы так оно и осталось.
– Мне… не очень-то хочется иметь дело с барраярским командованием, – мягко ответила она после секундной паузы. И тоже разглядывая при этом собственные руки.
– Знаю. Но поскольку это дело затрагивает обе моих личности, это должна быть ты, Баз или Элли Куинн. Элли арестована лондонской полицией, а твоего мужа я отправить и вовсе не могу: какая-нибудь мелкая сошка на Тау Кита, чего доброго, все перепутает и попытается его арестовать.
Елена подняла взгляд. – А почему Барраяр так и не отозвал своих обвинений в дезертирстве?
– Я пытался. Я думал, я уж совсем их уговорил. Но тут у Саймона Иллиана случился приступ недоверчивости, и он решил оставить ордер на арест в силе, хотя и не требовать его немедленного исполнения – это давало бы ему дополнительный рычаг воздействия на База в, э-э, крайнем случае. А еще это придает художественную достоверность легенде дендарийцев как полностью независимого подразделения. Я думаю, что Иллиан не прав, – фактически, я ему не раз так и говорил, пока он в конце концов велел мне заткнуться и больше к этой теме не возвращаться. В один прекрасный день, когда приказы стану отдавать я, все изменится.
Она вздернула бровь. – Ждать, наверное, придется долго, учитывая ваши нынешние темпы продвижения по службе… лейтенант.
– Мой отец весьма чувствителен к обвинениям в непотизме… капитан. – Майлз подобрал опечатанный диск с данными, который до этого бесцельно гонял по столу. – Я хочу, чтобы ты отдала это в руки главного военного атташе на Тау Кита, коммодора Дестанга. Не передавай его через кого-то другого, потому что самое гадкое из моих прочих подозрений – это то, что в барраярском канале доставки оттуда сюда есть утечка. По моему мнению, проблема на этом конце цепочки, но если я ошибаюсь…. Боже, я надеюсь, что это не сам Дестанг!
– Это паранойя? – заботливо переспросила она.
– И крепчающая с каждым мигом. А то, что в моем генеалогическом древе имеется и император Юрий Безумный, ничуть не улучшает ситуации. Мне всегда было интересно, не перешла ли мне эта болезнь по наследству. Можно ли страдать паранойей насчет того, не параноик ли ты?
Она ласково улыбнулась. – Если кто-то это и может, так это ты.
– Хм. Ну, такого рода паранойя – это классика. Я смягчил выражения в отчете для Дестанга; лучше тебе его прочитать перед отлетом. В конце концов, что бы ты подумала о молодом офицере, убежденном, что его стремится подставить начальство?
Она склонила голову, выгнув широкие брови вразлет.
– Вот именно, – Майлз кивнул и постучал пальцем по диску. – Цель твоей поездки – проверить следующую гипотезу (только гипотезу, имей в виду!): мы не получили наши восемнадцать миллионов марок по той причине, что они исчезли по дороге. Возможно, в карманах нашего дорогого капитана Галени. Никаких подтверждающих это улик – вроде внезапных и постоянных отлучек капитана – пока нет, а ошибочное обвинение такого рода молодой и честолюбивый офицер выдвинуть не должен. Я добавил в свой рапорт еще четыре альтернативные теории, но мне не дает покоя именно эта. Ты должна выяснить, отправляла ли штаб-квартира эти деньги вообще.
– Ты не выглядишь обеспокоенным. Ты выглядишь несчастным.
– Ну да, это самый грязный из возможных вариантов. Но за ним стоит слишком убедительная логика.
– В чем тут подвох?
– Галени комаррец.
– Кому до этого дело? Тем больше вероятность, что ты прав.
«Мне дело есть.»  Майлз покачал головой. Что, в конце концов, значит внутренняя политика Барраяра для Елены, со всей страстью поклявшейся, что нога ее никогда не ступит на ненавистную родную планету?
Она пожала плечами и упруго поднялась на ноги, убирая диск в карман.
Он не попытался перехватить ее руки. Он не сделал ни единого движения, могущего смутить их обоих. Труднее расстаться с давним другом, чем с недавней возлюбленной.
«Ох, мой самый давний друг». 
Все еще. Всегда.

Глава 6

Майлз пообедал у себя в каюте, прихлебывая кофе с сандвичем, пока внимательно изучал доклады о состоянии дендарийского флота. Ремонт оставшихся на «Триумфе» боевых десантных катеров был завершен и подписан. И, увы, плата была уже перечислена без возможности отозвать деньги. Текущее переоборудование по всему флоту прошло, увольнительные на поверхность народ уже использовал, блестящее было надраено, а острое – наточено. Наступала скука. Скука и банкротство.
Цетагандийцы были кругом неправы, с горечью подумал Майлз. Не война погубит дендарийцев, а мир. Стоит только врагам сложить руки и терпеливо ждать, и дендарийский флот – его творение – потерпит крах сам, без какой-либо посторонней помощи.
Взвыл дверной сигнал – желанный перерыв в цепи его бессвязных мрачных мыслей. Он нажал кнопку настольного комма: – Да?
– Это Элли.
Рука сама дернулась хлопнуть по клавише, открывающей дверь. – Заходи! Ты вернулась раньше, чем я ожидал. Я-то боялся, что ты застрянешь там внизу, как Данио. Или еще хуже – вместе с Данио.
Он развернулся вместе с креслом. Дверь с шипением открылась, и комната словно озарилась – хотя ни одному датчику освещенности зарегистрировать это было бы не под силу. Элли приветственно махнула рукой и присела боком на краешек стола. Она улыбалась, но взгляд ее бы усталым.
– Ну я тебе скажу… – заговорила она. – Сперва пошли разговоры о том, чтобы оставить меня погостить подольше. Я была мила, я шла на сотрудничество, я чуть ли не кокетничала, пытаясь убедить их, что я не смертоносная угроза обществу и что меня действительно можно выпустить ходить по улицам. Но я в этом не преуспела, пока вдруг их компьютеры не выдали потрясающие данные. Из лаборатории пришли результаты идентификации тех двоих, которых… я убила в космопорте.
Майлз понял, почему она чуть запнулась, подбирая выражения. Кто-нибудь другой мог бы выбрать более небрежный эвфемизм – «устранила» или «убрала», – тем самым отстраняясь от последствий собственного поступка. Но не Куинн.
– Интересно, – подбодрил ее Майлз к продолжению рассказа. Голос его был спокоен и ровен, ни единого ни намека на осуждение. Думаешь, призраки врагов сопровождают тебя лишь в ад? Нет, они вечно парят у тебя за плечом, ожидая, пока не потребуются их услуги. Может, те зарубки, что делал на рукоятке собственного оружия Данио, – это в конечном счете не такой уж дурной вкус? Нет сомнения: самый большой грех – это забыть хотя бы одного из убитых тобой. – Расскажи мне о них.
– Оказалось, что они оба известны сети Европола и разыскиваются ею. Они… как бы это сказать… солдаты теневой экономики. Профессиональные киллеры. Местные.
Майлз поморщился. – Боже правый, им-то я что сделал?
– Сомневаюсь, что они охотились за тобой по собственной инициативе. Почти наверняка их наняла по контракту неизвестная третья сторона – или стороны. Хотя, мне кажется, мы оба можем сделать весьма удачные догадки насчет того, что же это за третьи лица.
– О, нет. Цетагандийское посольство наняло кого-то для моего убийства? Ну, смысл в этом есть: Галени говорил, что им не хватает персонала. Но ты понимаешь, что это значит? – Майлз поднялся и в волнении зашагал по каюте. – Значит, на меня снова могут напасть с любой стороны. Откуда угодно и в любое время. И совершенно лично не заинтересованные незнакомцы.
– Кошмар службы безопасности, – согласилась она.
– Полиция вряд ли сумела отследить их нанимателей?
– Это было бы слишком большим везением. В общем, пока – нет. Я привлекла их внимание к цетагандийцам как кандидатам на наличие мотива – какое бы сочетание мотива, средства и возможности они ни допускали.
– Отлично. Можем ли мы что-то предположить насчет средства и возможности сами? – рассуждал вслух Майлз. – Конечный результат их попытки, похоже, продемонстрировал, что они не особо хорошо подготовились к своей работе.
– С моей точки зрения их способ оказался чертовски близок к тому, чтобы сработать, – заметила Элли. – Хотя он наводит на мысль, что ограничивал их именно фактор возможности. Я хочу сказать: когда ты спускаешься на планету, то адмирал Нейсмит не просто скрывается, и отыскать его одного среди девяти миллиардов – мудреная задача. Он буквально прекращает свое существование – хоп, и все! Выяснилось, что эти ребята околачивались возле космопорта несколько дней, поджидая тебя.
– Кгхм. – Его визит на Землю здорово подпорчен. Похоже, адмирал Нейсмит предоставляет опасность для себя самого и окружающих. Земля слишком плотно населена. Что если в следующий раз убийцы сделают попытку взорвать целую капсулу подземки или ресторан, чтобы накрыть свою цель? Когда в ад тебя сопровождают души врагов – это одно дело, но не окажется ли возле него в очередной раз целый класс детишек из начальной школы?
– А, кстати, я видела рядового Данио, пока была внизу, – добавила Элли, разглядывая обломанный ноготь. – Его дело будет рассматриваться судом через пару дней, и он просил, чтобы я попросила тебя прийти.
Майлз проворчал вполголоса: – Ну да. Бог знает сколько совершенно незнакомых мне людей пытается меня устранить, а он хочет, чтобы я запланировал заранее свое появление на людях! Несомненно, чтобы целиться было удобнее.
Элли ухмыльнулась, невозмутимо обгрызая ноготь. – Он хочет, чтобы его характеристику засвидетельствовал человек, который его знает.
– Характеристику! Хотел бы я знать, где он прячет свою коллекцию скальпов: я бы точно принес ее, чтобы показать судье. Именно для таких, как он, и придумали лечение психопатии. Нет, нет. Человек, знающий его лично, – это самый последний, кто мог бы дать ему характеристику. – Майлз вздохнул и понизил голос. – Пошли капитана Торна. Бетанец, воспитанный как космополит, прекрасно сумеет лгать на свидетельском месте.
– Хороший выбор, – одобрила Элли. – Пора тебе понемногу передавать часть своей нагрузки другим.
– Я так все время и делаю, – возразил Майлз. – Например, я необычайно рад, что передал свою личную безопасность в твои руки.
Она, поморщившись, выставила ладони, словно отбивая предполагаемый комплимент, прежде чем тот успеет коснуться земли. Неужели его слова кусаются? – Я была медлительна.
– Ты оказалась достаточно быстрой. – Майлз развернул кресло, оказавшись с Элли лицом к лицу, или, во всяком случае, лицом к ее шее. Она для удобства откинула жакет, и полукруглый ворот футболки пересекал линию ее ключиц, превращая зрелище в абстрактное, прекрасное изваяние. От ее кожи веяло теплым запахом – не духов, просто женского тела.
– Думаю, ты был прав, – произнесла она. – Офицерам не стоит делать покупок в магазине, принадлежащем компании…
«Проклятье!» подумал Майлз. «Я это тогда сказал всего лишь потому, что был влюблен в жену База Джезека, и вообще не хотел этого говорить… и лучше бы не сказал…»
– … Это и правда отвлекает от службы. Я смотрела, как вы идете к нам через поле космопорта, и на несколько минут – решающих минут! – безопасность занимала в моих мыслях самое последнее место.
– А что было на первом? – с надеждой спросил Майлз, прежде чем здравый смысл успел его остановить. «Очнись, парень, все твое будущее может полететь к чертям за ближайшие тридцать секунд».
Улыбка ее была чуть вымученная, но тон легкомысленным: – На самом деле я гадала, что же ты сделал с этим дурацким кошачьим покрывалом?
– Оставил его в посольстве. Я собирался его оттуда забрать, – и что бы ему сейчас не вытащить этот мех и не предложить Элли присесть с ним на краешек кровати? – но мои мысли оказались заняты другим. Я еще не рассказывал тебе о последнем затруднении с нашими запутанными финансами? Подозреваю… – проклятье, снова дела без приглашения вторгаются в это интимное – или могущее быть интимным – мгновение. – Я тебе об этом позже расскажу. А сейчас я хочу поговорить про нас с тобой. Я должен поговорить про нас.
Элли чуть отстранилась; Майлз торопливо поправился: – … и о службе. – Она прекратила движение. Майлз коснулся правой рукой воротника ее кителя, отвернул, скользнул пальцем по прохладной гладкой поверхности нашивок. знаков различия. Такое же нервное движение, как тогда, когда собираешь ворсинки и катышки с одежды собеседника. Он отвел пальцы и скрестил руки на груди, чтобы держать их под контролем.
– Ты знаешь, у меня… множество обязанностей. Двойная доза. Есть обязанности адмирала Нейсмита, а есть – лейтенанта Форкосигана. А еще есть обязанности лорда Форкосигана. Так что доза тройная.
Она выгнула брови, поджала губы, а в глазах застыл вежливый вопрос: о да, она с божественным терпением ждала, пока он сам не сделает шага и не выставит себя ослом. И он шагнул – очертя голову.
– Ты знакома с обязанностями адмирала Нейсмита. Но на самом деле они – последнее, что меня беспокоит. Адмирал Нейсмит – подчиненный лейтенанта Форкосигана, а тот живет лишь для того, чтобы служить Барраярской Службе Безопасности, к которой причислен мудростью и милостью императора. Ну или императорских советников. Короче, моего папы. Ты эту историю знаешь.
Она кивнула.
– И этот принцип – не поддерживать личных связей ни с кем из своего персонала – может быть вполне справедлив для адмирала Нейсмита.
– Я спросила себя, уже потом: не было ли то… происшествие в лифтовой шахте чем-то вроде испытания, – задумчиво произнесла она.
Потребовалась секунда, чтобы до него дошло. – А-а! Нет! – взвыл Майлз. – Это было бы отвратительным, бесчестным, жалким, подлым обманом… нет. Никакого испытания. Все на самом деле.
– А-а, – отозвалась она, но не стала заверять его в собственной убежденности, скажем, искренним и крепким объятием. Крепкое объятие стало бы весьма действенным средством убеждения. Но она просто стояла, не сводя с него глаз, и ее поза весьма неуютным образом напоминала стойку «вольно».
– Но ты должна помнить: адмирал Нейсмит – не настоящий человек. Это конструкт. Я его изобрел. И, как вижу задним числом, упустил в нем некоторые важные детали.
– О, Майлз, чушь какая. – Она слегка коснулась его щеки. – Это что, эктоплазма?
– Давай вернемся назад, к самому началу – к лорду Форкосигану, – Майлз отчаянно, но верно продвигался вперед. Он откашлялся и с усилием вернул своему голосу барраярский выговор. – Ты почти не знакома с лордом Форкосиганом.
Перемена в ее голосе вызвала у нее улыбку. – Я уже слышала, как ты изображаешь этот акцент. Он очарователен, хоть и довольно странен.
– Я не изображаю его. Это он создает меня. Это… по-моему… – он остановился, запутавшись. – Барраяр – это у меня врожденное, он в моей крови.
Она подняла брови, но их иронический изгиб смягчала явная, неприкрытая доброжелательность. – Буквально, насколько я это понимаю. Но вряд и ты благодарен за то, что тебя отравили еще до того, как ты ухитрился появиться на свет.
– Они метили не в меня, а в отца. Моя мать… – Учитывая, куда именно он собирается повести эту беседу, лучше не переводить ее на рассказ обо всех неудавшихся покушениях последних двадцати пяти лет. – В любом случае, такого рода вещей теперь больше не случается.
– А что было сегодня в космопорте – уличный балет?
– Это было не барраярское  покушение.
– Откуда тебе это знать? – жизнерадостно отозвалась она.
Майлз открыл было рот и замер, пораженный новой и еще более ужасной паранойей. Капитан Галени – человек искусный и утонченный, если Майлз верно в нем разобрался. Капитан Галени мог проследить логическую цепь интереса Майлза до самого конца. Предположим, он действительно виновен в хищении этих денег. И, предположим, он предвидел подозрения Майлза. А еще предположим, что он нашел способ сохранить одновременно и деньги, и карьеру, устранив своего обвинителя. В конце концов, Галени точно знал, когда Майлз появится в космопорте. И любой здешний торговец смертью, которого могло бы нанять цетагандийское посольство, столь же тайно и легко мог бы быть нанят посольством барраярским. – Об этом мы тоже поговорим позже, – выдохнул он.
– Почему не сейчас?
– Потому что я … – он замолчал и сделал глубокий вдох, – пытаюсь сказать тебе кое-что другое, – продолжил он уже негромко, со сдерживаемым напряжением в голосе.
Наступила пауза. – Ну, говори, – подбодрила его Элли.
– Гм, обязанности. Ну, как лейтенант Форкосиган включает в себя все обязанности адмирала Нейсмита плюс свои собственные, – точно так же лорд Форкосиган заключает в себе долг лейтенанта Форкосиган плюс собственный. Политические обязанности отделены от военного долга лейтенанта и перекрывают его. И гм… семейный долг. – У него вспотела ладонь; он незаметно вытер ее о брюки. Это еще труднее, чем представлялось. Но, конечно же, не труднее, чем человеку, чье лицо некогда было сожжено, снова всретить лицом к лицу плазменный огонь.
– По твоим словам, ты похож на диаграмму Венна. 'Множество всех множеств, являющихся собственными членами', или что-то в этом роде.
– Так я себя и чувствую, – признался он. – Но я как-то разбираюсь.
– А что же заключает в себя лорда Форкосигана? – с любопытством спросила Элли. – Когда ты глядишься в зеркало, выходя из душа, кто глядит на тебя в ответ? Ты что, говоришь себе: «Привет, лорд Форкосиган?»
«В зеркала я стараюсь не глядеть…»  – Наверное, Майлз. Просто Майлз.
– А во что заключен Майлз?
Указательным пальцем правой руки Майлз провел по тыльной стороне ладони обездвиженной левой. – Вот в эту кожу.
– Так это и есть последний, внешний периметр обороны?
– Думаю, да.
– Боже, – пробормотала она. – Я влюбилась в человека, который думает, что он луковица.
Майлз прыснул; сдержаться он не мог бы. Но… «влюбилась»? Обнадеженная душа Майлза воспарила. – Все лучше, чем то, что случилось с одной из моих прародительниц: она, похоже, считала себя… – нет, эту тему тоже лучше не поднимать.
Но Элли была ненасытно любопытна; в конце концов, именно за это он некогда перевел ее в штат дендарийской разведки, где она столь впечатляюще преуспела. – Что?
Майлз откашлялся. – Пятая графиня Форкосиган, как говорят, периодически страдала от заблуждения, что она сделана из стекла.
– И что с нею в конце концов случилось? – зачарованно спросила Элли.
– Кончилось тем, что один из разгневанных родственников уронил ее, и она разбилась.
– Заблуждение было столь глубоко?
– Ну, уронили-то ее с двадцатиметровой башни. Не знаю, – нетерпеливо добавил он. – Я не в ответе за своих чудаковатых предков. Скорее наоборот. В точности наоборот. – Он сглотнул. – Понимаешь, одна из невоенных обязанностей лорда Форкосигана – это рано или поздно, когда-то, каким-то образом найти себе леди Форкосиган. Будущую одиннадцатую графиню Форкосиган. Понимаешь, от мужчины из патриархального общества именно этого и ожидают. Ты же знаешь, – горло у него было словно ватой набито, акцент плыл туда-сюда, – эти мои, гм, физические проблемы… – он сопроводил свои слова неопределенным жестом сверху вниз по всей длине (или отсутствию таковой) собственного тела, – … были тератогенными. А не генетическими. Мои дети были бы нормальными. Возможно, этот факт и спас мне жизнь, принимая во внимание традиционно жестокую позицию барраярцев по отношению к мутациям. Думаю, мой дед так полностью в это и не поверил; я всегда жалел, что он не дожил до появления на свет моих детей – просто, чтобы убедиться…
– Майлз, – мягко прервала его Элли.
– Что? – запыхавшись, выговорил он.
– У тебя словесное недержание. Что такое? Я могу тебя слушать часами, но меня несколько беспокоит, когда у тебя заедает кнопка «быстрого воспроизведения».
– Это от нервов, – покаялся он. И смущенно ей улыбнулся.
– Запоздалая реакция на то, что было днем? – Элли скользнула ближе, так уютно. – Могу понять.
Он осторожно накрыл правой ладонью ее запястье. – Нет. Ну да: может, отчасти. А тебе понравилось бы быть графиней Форкосиган?
Она усмехнулась. – Сделанной из стекла? Спасибо, не мой стиль. Хотя на Самом деле этот титул звучит так, словно его обладательница ходит в черной коже с хромированными заклепками.
Мысленная картинка Элли в подобном наряде оказалась столь притягательной, что лишь спустя целую минуту молчания он сумел разобраться, где же свернул не туда. – Позволь мне перефразировать то, что я сказал, – произнес он наконец. – Ты выйдешь за меня замуж?
На этот раз молчание тянулось куда дольше.
– Я-то думала, ты ведешь к тому, чтобы предложить мне с тобой переспать, – выговорила она в конце концов, – и мне было смешно, с чего ты так нервничаешь. – Больше она не смеялась.
– Нет, – ответил Майлз. – Это было бы просто.
– Ты не слишком многого хочешь, а? Просто полностью переделать всю мою жизнь.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Это не просто брак. С ним еще приходит и целая должностная инструкция.
– На Барраяре. На планете.
– Да. Ну, может будут и какие-то поездки.
Она слишком долго сидела тихо, потом заговорила: – Я рождена в пространстве. Выросла на пересадочной станции в глубоком космосе. Большую часть своей взрослой жизни проработала на борту корабля. Время, которое моя нога ступала по настоящей земле, измеряется месяцами.
– Да, все будет по-другому, – с тревогой признался Майлз.
– А что случится с будущим адмиралом Куинн, свободной наемницей?
– Возможно – я надеюсь – она найдет работу леди Форкосиган столь же интересной.
– Позволь я угадаю. Работа леди Форкосиган не подразумевает командования кораблем, да?
– Риск и опасность, которые предполагает эта карьера, ужасают даже меня. Моя мать отказалась от командования кораблем – в Бетанском Астроэкспедиционном Корпусе, – чтобы отправиться на Барраяр.
– То есть ты говоришь мне, что ищешь девушку, похожую на твою мамочку?
– Ей придется быть сообразительной – ей придется быть быстрой – ей придется решительно настроиться на то, чтобы выжить, – безрадостно объяснил Майлз. – Нечто меньшее может обернуться закланием невинных. Может, в отношении ее самой, а может, – наших с нею детей. Ты же знаешь: телохранители не всесильны.
Глядя на то, как Майлз глядит на нее, Элли беззвучно присвистнула. Майлза терзал этот контраст – улыбки на губах и боли в ее взгляде. «Я не хотел сделать тебе больно… самое большее, что я мог тебе предложить, не должно было не причинить тебе боль… неужели я предложил слишком много, слишком мало, или слишком… ужасно?» 
– Ох, милый, – печально вздохнула она, – ты ни о чем не подумал.
– Я думаю только о тебе.
– И поэтому хочешь, чтобы я на всю оставшуюся жизнь оказалась прикована к, извини уж, захолустному комку грязи; к планете, которая только что выкарабкалась из феодализма; к месту, где женщину считают за рабыню – или за племенной скот и где мне будет невозможно использовать ни один из моих военных навыков, полученных за последние двенадцать лет: от парковки катера до медикаментозного допроса… Извини. Я не антрополог, не святая и не сумасшедшая.
– Тебе не нужно говорить «нет» прямо сейчас, – тихо сказал Майлз.
– Именно это я и говорю, – ответила она. – Прежде чем нагляжусь на тебя настолько, что ослабею в коленках. Или стану слаба на голову.
«Интересно, и что мне на это ответить? Мол, если бы ты по-настоящему меня любила, то была бы счастлива пожертвовать ради меня всем своим прошлым?» О, да. Элли не из тех, кто жертвует. Именно это дает ей ту силу, ту прямоту, за которую я и желаю ее, так что круг замкнулся.  – Значит, проблема в Барраяре.
– Конечно. Какая женщина в здравом рассудке добровольно отправится на эту планету? Конечно, если не считать твою мать.
– Она сама по себе исключение. Но… когда столкнулись она и Барраяр, изменилась планета. Я сам это видел. И ты могла бы вынудить его к подобным переменам.
Элли затрясла головой. – Я знаю пределы того, на что способна.
– Этого никто не знает, пока не выйдет за эти приделы.
Она глядела на него в упор. – А ты и правда  так считаешь. Так что же для тебя Барраяр? Ты позволяешь им помыкать собой, словно… я никогда не понимала, почему бы тебе просто не схватить дендарийцев в охапку и не умчаться прочь. У тебя бы это получилось – лучше, чем когда-либо у Оссера, даже лучше, чем Танга. В конце концов ты стал бы императором на своем собственном куске камня.
– И ты была бы со мной? – Майлз улыбнулся странной улыбкой. – Ты всерьез убеждаешь меня затеять план завоевания галактики с пятью тысячами человек?
Она хихикнула. – Ну, по крайней мере мне не пришлось бы уступать тебе командование флотом. А вообще, я вполне серьезно. Если ты так одержим идеей быть профессиональным солдатом, зачем тебе Барраяр? Наемные флоты видят вдесятеро больше сражений, чем планетные. На комке грязи войну могут увидеть один раз за целое поколение, если им повезет…
– Или не повезет, – вставил Майлз.
– А наемный флот следует за ней.
– Эту статистическую особенность уже подметили в барраярском высшем командовании. И это одна из главных причин, почему я здесь. У меня за последние четыре года накопилось больше активного боевого опыта, хотя и в мелком масштабе, чем у прочих имперских офицеров – за последние четырнадцать. Непотизм иногда проявляется очень странно. – Он провел пальцем по изящной линии подбородка и щеки Элли. – Теперь я понимаю. Ты влюблена в адмирала Нейсмита.
– Конечно.
– А не в лорда Форкосигана.
– Лорд Форкосиган меня раздражает . Он умаляет тебя, милый.
Он оставил двусмысленность без ответа. Итак, зияющая меж ними пропасть оказалась глубже, чем он считал. Для нее нереален лорд Форкосиган. Майлз сплел пальцы за шеей Элли и поймал губами ее дыхание, когда она спросила: – Почему ты позволяешь Барраяру себя использовать?
– Эти карты я получил на раздаче.
– А кто сдавал? Не поняла.
– Не суть. Просто так уж случилось, что мне очень важно выиграть с теми картами, что у меня на руках. Вот так.
– Твое дело. – Ее губы глухо произнесли эти слова у самого его рта.
– М-м.
Она на секунду отодвинулась. – А могу я пока заявить права на твое тело? Потихоньку, конечно же. Ты не разозлишься из-за того, что я тебе отказала? Это я отвергла Барраяр. Но не тебя; нет, тебя – никогда в жизни…
«К этому получается притерпеться. Почти не больно…»  – А что, мне положено надуться? – легкомысленным тоном вопросил он. – Мол, раз я не могу получить все, так не возьму ничего и в гневе удалюсь? Я уже представляю, как ты швырнула бы меня в другой конец коридора, башкой вперед, окажись я столь туп.
Она расхохоталась. Все в порядке, раз он еще может вызвать у нее смех. Если она хочет только Нейсмита, она его, несомненно, получит. Полумера для полу-человека. И они завалились на кровать, жадно целуясь. С Куинн все было легко; такой уж она была.
***
Постельные разговоры с Куинн перешли в деловые. Майлз этому не удивился. Заодно с успокаивающим массажем, от которого он растекся до жидкого состояния, рискуя перелиться за край кровати и образовать лужицу на полу, он получил от Элли и окончание полного доклада о действиях лондонской полиции и выясненных ею фактах. Майлз же в свою очередь ввел ее в курс случившегося в посольстве и того поручения, с которым он отправил Елену Ботари-Джезек. А он-то столько лет считал, что отчет о выполнении задания надо принимать в конференц-зале! Майлз явно наткнулся на целый новый мир альтернативного стиля командования, о котором и не подозревал. Сибаритство даст техницизму сто очков вперед.
– Еще десять дней, – приглушенно пожаловался Майлз, уткнувшись лицом в матрас, – пока Елена не вернется с Тау Кита. И нет никаких гарантий, что даже тогда она привезет с собой потерянные денежки. Особенно если один раз их уже отсылали. А дендарийский флот пока без дела болтается на орбите. Знаешь, что нам нужно?
– Контракт.
– Чертовски верно. Мы уже заключали временные контракты, хоть барраярская Имперская Служба Безопасности и держит нас на стабильной оплате. Им это даже нравилось: бюджет-то получал передышку. В конце концов, чем меньше налогов им приходится вытягивать из крестьян, тем легче Безопасности действовать на внутреннем фронте. Просто чудо, что они так и не сделали попытки перевести дендарийских наемников на самоокупаемость. Я бы отправил наших охотников за контрактами на поиски еще несколько недель назад, не застрянь мы на земной орбите в ожидании, пока не выяснится эта неразбериха в посольстве.
– Жаль, что мы не можем найти работу для флота прямо здесь, на Земле, – сказала Элли. – К несчастью, на всей планете, похоже, царит мир. —
Под ее руками расслаблялись стянувшиеся в узлы икроножные мышцы – волоконце за волоконцем. Интересно, сумеет ли он уговорить ее приняться потом за стопы? Он-то ей ноги помассировал, хоть и имел в виду при этом далеко идущие цели. О, блаженство, ему даже не придется ее уговаривать… от удовольствия аж пальцы ног напряглись. Он и не подозревал, что пальцы на ногах – тоже эрогенная зона, пока Элли ему это не продемонстрировала. Если честно, никогда еще Майлз не был так доволен своим телом, которое переполняло наслаждение.
– У меня в мыслях какой-то затор, – подытожил он. – Что-то я не так вижу. Смотри. Дендарийский флот не привязан к посольству, хоть я сам и привязан. Я могу отослать вас…
Элли всхлипнула. Было так непривычно услышать от нее этот звук, что Майлз, рискуя мышечным спазмом, вывернул шею и глянул на нее из-за плеча. – Мозговой штурм, – извинился он.
– Ну, так не останавливайся на этом .
– И в любом случае, поскольку в посольстве сейчас творится какая-то чертовщина, я не хотел бы лишиться моего дендарийского прикрытия. Происходит что-то не то. А это значит, что дальше сидеть и ждать, пока в посольстве все не выяснится, – полнейший идиотизм. Ладно. Одну проблему за раз. Дендарийцы. Деньги. Разовые заработки… эй!
– Что?
– Кто сказал, что я должен заключить контракт сразу на весь флот? Работа. Разовые заработки. Краткосрочные доходы. Разделяй и властвуй! Охранники, компьютерщики – все и вся, что может принести любой из нас, способно пополнить наш кошелек…
– Ограбление банков? – спросила Элли с просыпающимся интересом в голосе.
– И ты еще утверждаешь, что полиция тебя отпустила? Не увлекайся. Но все же: у меня есть запас рабочей силы в пять тысяч человек самой разнообразной и высокой квалификации. Уверен, что это источник даже большего дохода, нежели «Триумф». Препоручить это другим!  Пусть они рассыплются во все стороны на поиски этой чертовой наличности!
Элли, сидевшая по-турецки в ногах кровати, раздраженно заметила: – Я целый час трудилась, пытаясь заставить тебя расслабиться и вот погляди! Ты что, пластик, запоминающий исходную форму? Прямо у меня на глазах твое тело снова скрутилось в узлы… Ты куда?
– Претворять идею в жизнь, куда же еще?
– Большинство людей в этот момент засыпает … – Зевая, она помогла Майлзу разобрать лежащую поблизости на полу кучу из предметов форменной одежды. Черные футболки они чуть было не перепутали. Футболку Элли он отличил по легкому запаху ее тела, впитавшемуся в ткань. Майлз хотел было ее не отдавать, но сообразил, что оставить у себя нижнее белье подружки и нюхать его – это вряд ли хорошо его характеризует.
Их соглашение не было облечено в слова, но было ясно: если они намерены опровергнуть дурацкое правило адмирала Нейсмита, эта сторона их отношений должна заканчиваться за дверью спальни.
***
Первое общее собрание личного состава – в самом начале операции, когда Майлз только прибывал к месту стоянки флота с контрактом в руках, всегда вызывало у него ощущение раздвоения. Он был посредником, ощущавшим обе свои половины, и пытался быть зеркалом с односторонней проницаемостью между дендарийцами и их истинным работодателем – императором. Обычно это неприятное ощущение быстро проходило, стоило ему сконцентрироваться на самом задании, вновь собирая свою личность в единой точке: тогда адмирал Нейсмит заполнял его существо почти целиком. Он… термин «расслабиться» не совсем подходил для такого состояния, если принять во внимание напористую личность Нейсмита; он начинал вести себя естественно – это было ближе к истине.
Он был с дендарийцами уже пять месяцев подряд – беспрецедентный случай, – и внезапное резкое возвращение в его жизнь лейтенанта Форкосигана оказало на этот раз необычайно разрушительный эффект. Конечно, ненормально, что неполадки случились на барраярской  стороне. Он всегда считал эту командную структуру незыблемой: на этой аксиоме основывались все дальнейшие действия, этот стандарт был мерой будущего успеха или провала. Но не на сей раз.
Нынче вечером он стоял в конференц-зале «Триумфа» перед наспех собранными главами подразделений и капитанами кораблей, охваченный внезапным, сумасшедшим оцепенением: что он должен им сказать? «Теперь, ребятишки, вы предоставлены сами себе…» 
– Мы на какое-то время предоставлены сами себе, – начал адмирал Нейсмит, вылезая из какой-то пещеры в глубине майлзового мозга, где он пребывал, – а Майлз скрылся бегством. Наконец обнародованная новость насчет трудностей с платой по контракту вызвала вполне ожидаемое беспокойство. Куда более непостижимым оказалось то, что в ответ на слова Майлза «я сам, лично расследую это дело», сказанные мрачным тоном и с подчеркнутой угрозой, они испытали явное облегчение и уверенность. Ну, по крайней мере так он оправдывает в глазах дендарийцев все то время, что провел, забивая данные в компьютер в недрах барраярского посольства. Боже, подумал Майлз, могу поклясться, что им я бы смог продать какие угодно радиоактивные угодья…
Однако, получив непростую задачу – каким образом в короткие сроки пополнить кассу, они разразились впечатляющим шквалом идей. Майлз испытал огромное облегчение и свалил эту проблему на них. В конце концов, в командный состав дендарийцев тупицы не попадали. Майлзу казалось, что его собственные мозги просто отсохли. Он понадеялся, что это следствие подсознательной работы его извилины над барраярской половиной проблемы, а не симптом преждевременного старческого маразма.
***
Спал он один и спал плохо, а проснулся усталым и раздраженным. Он занялся текущими внутренними делами флота и дал санкцию на семь наименее безрассудных схем заработка из числа изобретенных за ночь его подчиненными. Один офицер даже принес контракт на охранную службу для взвода из двадцати человек, и неважно, что они нужны были для торжественного открытия торгового центра в… и где к чертовой матери этот Цзянь?
Он аккуратно облачился в свой лучший китель из серого бархата с серебряными пуговицами на погонах, брюки с ослепительно белыми лампасами, сверкающие ботинки – и вместе с лейтенантом Боун отправился на планету в Лондонский Банк. Элли Куинн прикрывала его вместе с двумя самыми рослыми дендарийцами в форме и невидимой внешней охраной, спереди и сзади, одетой в гражданское и оснащенной сканерами.
В банке адмирал Нейсмит, весьма лощеный и изысканный для человека, которого на самом деле нет, передал своей подписью права на военный корабль, которым он не владел, финансовой организации, которой этот корабль был без надобности и которая о нем не особо мечтала. Как заметила лейтенант Боун, хотя бы деньги были настоящими. Вместо частичного краха, который готов был начаться нынче в полдень – в тот час, когда, по подсчетам лейтенанта Боун, перестали бы принимать к оплате дендарийские кредитки с жалованьем, – им предстоит полная катастрофа, с неизвестной датой. Ура.
Когда он добрался до барраярского посольства, то отделался от охраны, пока не остался наедине с Элли. Они задержались в подземных служебных туннелях перед дверью с надписью «Опасность: токсично. Посторонним вход воспрещен».
– Мы уже в зоне сканеров, – осторожно заметил Майлз.
Элли поднесла палец к губам, размышляя. – С другой стороны, ты можешь прийти туда и обнаружить, что прибыл приказ увезти тебя на Барраяр, и я еще год с тобой не увижусь. Или никогда.
– Я не дам, чтобы… – начал было он, но она прижала палец уже к его губам, не давая вырваться никакой глупости, которую он был готов произнести и передавая ему поцелуй. – Верно. – Он слабо улыбнулся. – Я буду оставаться на связи, коммандер Куинн.
Она выпрямила спину, ответила ему коротким ироничным кивком – версией воинского салюта в изображении импрессиониста, – и ушла. Майлз вздохнул и, прижав ладонь к замку, открыл устрашающую дверь.
За второй дверью, рядом с дежурившем за сканерным пультом охранником в форме, его поджидал Айвен Форпатрил. Переминаясь с ноги на ногу и натянуто улыбаясь. О боже, что на этот раз? Конечно, излишне надеяться, что Айвену просто приспичило в туалет.
– Рад, что ты вернулся, Майлз, – заговорил Айвен. – Как раз вовремя.
– Я не хотел злоупотреблять этой привилегией. Мне она может понадобиться снова. Хотя не особо вероятно, что я ее получу – я удивлен, что Галени просто не выдернул меня обратно в посольство после вчерашнего небольшого происшествия в космопорте.
– Да, ну для этого были причины, – ответил Айвен.
– Да? – спросил Майлз, добавив в голос нейтральности.
– Капитан Галени покинул посольство вчера где-то через полчаса после тебя. И с тех пор его никто не видел.

Глава 7

Посол впустил их в запертый кабинет Галени. Он маскировал свою нервозность лучше, чем Айвен, и лишь негромко заметил: – Дайте мне знать, что вам удастся найти, лейтенант Форпатрил. Особенно желательны любые убедительные подсказки, стоит нам известить о случившемся местные власти или нет. – Итак, посол, знавший Дува Галени около двух лет, тоже подумал о множестве возможных исходов. Сложный человек, этот их пропавший капитан.
Айвен уселся за комм-пульт и пробежался по текущим записям в поисках недавних заметок, пока Майлз бродил вдоль стен комнаты в поисках… чего? Послания, накарябанного кровью на стене на уровне колена? Волокна инопланетного растения на ковре? Записки о любовном свидании, густо надушенного письма? Все что угодно было бы предпочтительнее, чем чистейшее отсутствие улик, им обнаруженное.
Айвен экспансивно развел руками. – Ничего, кроме обычных вещей.
– А ну пусти. – Майлз пробрался за спинку вращающегося кресла Галени, согнал оттуда своего рослого кузена и сел на его место. – Я испытываю жгучее любопытство к личным финансам капитана Галени. И это блестящая возможность их проверить.
– Майлз, – с легким беспокойством заметил Айвен, – а ты не слишком, гм,… вторгаешься в чужие личные дела?
– У тебя настоящие инстинкты джентльмена, Айвен, – отозвался Майлз, поглощенный взламыванием зашифрованных файлов. – Как ты только попал в Безопасность?
– Не знаю, – отозвался Айвен. – Я хотел служить на корабле.
– Мы все хотели, разве нет? О, – оживился Майлз, когда экран головида принялся изрыгать данные, – обожаю эти «Юниверсал-Кард, Земля». Ничего не скрывают.
– Ради бога, что такого ты собираешься найти на расчетном счете Галени?
– Ну, в первую очередь, – пробормотал Майлз, барабаня по клавишам, – давай проверим итоги за последние несколько месяцев и выясним, не превышали ли его расходы доходов.
Чтобы ответить на этот вопрос, потребовалась секундная операция. Майлз свел брови в легком разочаровании. Обе суммы находились в равновесии: к концу месяца накапливался даже небольшой остаток, который легко было отследить – он переводился в скромный фонд личных сбережений. Увы, никаких зацепок это не дало. Если у Галени и были какие-то серьезные проблемы с финансами, то ему хватило ума – и умения – не оставить против себя улик. Майлз пробежался по списку покупок.
Айвен нетерпеливо переминался на месте. – А теперь ты чего ищешь?
– Тайные пороки.
– Как это?
– Легко. Или может быть легко, если… к примеру сравнить записи расходов Галени с твоими за одни и те же три месяца. – Майлз разделил экран на две области и вызывал досье своего кузена.
– А почему бы не с твоими? – обиженно пробормотал Айвен.
Майлз улыбнулся как истинный ученый. – Я пробыл здесь недостаточно долго, служить базой для сравнения. Из тебя контрольная группа куда лучше. Например… ну-ну. Посмотри-ка. Кружевная ночная рубашка, Айвен? Как мило. И совершенно не по Уставу, знаешь?
– Вот уж не твое дело, – сварливо отозвался Айвен.
– Вот именно. И сестры у тебя нет, к тому же эта штука совсем не во вкусе твоей матушки. Их этой покупки можно заключить, что либо у тебя есть девушка, либо ты страдаешь трансвестизмом.
– Заметь, размер не мой, – с достоинством ответил Айвен.
– Да, похоже, она была бы тебе изрядно тесновата. Значит, изящная подружка. Которую ты знаешь достаточно хорошо, чтобы покупать для нее интимные подарки. Видишь, сколько я уже про тебя знаю по одной-единственной покупке? Кстати, это не Сильвет?
– Я думал, ты тут хотел проверить Галени , – напомнил Айвен.
– Да. Так какие подарки покупал Галени? – Он прокрутил текст. Долго времени это не заняло – не так уж там было и много.
– Вино, – заметил Айвен. – Пиво.
Майлз принялся сравнивать. – Где-то треть от суммы, что за то же время потратил на выпивку ты. Зато книжные диски он покупал в пропорции тридцать пять к… двум, да, Айвен?
Айвен неловко откашлялся.
Майлз вздохнул. – Нет. Никаких девочек. И мальчиков тоже, я не думаю… а? Ты ведь проработал с ним год.
Айвен хмыкнул. – Один-два раза я сталкивался на Службе с подобного рода публикой, но… у них есть способы дать тебе это понять. По-моему, Галени не из таких.
Майлз окинул взглядом правильный профиль кузена. Да, к Айвену, за всю его долгую жизнь, наверняка подкатывались и мужчины, и женщины. Прочие намеки пока отметаем. – Этот человек что, монах? – пробормотал Майлз. – Не робот, судя по музыке, книгам и пиву. но… жуть какой неуловимый.
Раздраженным ударом по клавише Майлз закрыл файл. Подумав секунду, он вызвал вместо него послужной список капитана Галени. – Ха. Необычно. Ты знал, что капитан Галени имел докторскую степень по истории, прежде чем поступил на Службу?
– Что? Нет, он ни разу не упоминал… – Айвен перегнулся через плечо кузена; наконец-то любопытство взяло верх над джентльменскими инстинктами.
– Степень доктора философии с отличием в области современной истории и политологии, присвоенная Имперским университетом в Форбарр-Султане. Бог мой, ты только глянь на даты! В двадцать шесть доктор философии Дув Галени отказывается от новоиспеченного поста в барраярском Колледже Белгравии и вновь отправляется на учебу – в Имперскую военную Академию, вместе с восемнадцатилетками. На жалкие кадетские гроши. – Никак не поведение человека, для которого деньги значат все.
– Ха, – отозвался Айвен. – Должно быть, он был на старшем курсе, когда мы поступили. Опередил нас всего на два года. И уже капитан!
– Наверное, он был одним из первых комаррцев, которым разрешили поступить на военную службу. В первые недели после Указа. И с тех пор он продвигался ускоренным темпом. Высококлассная подготовка – языки, информационный анализ, назначение в Имперский Генштаб, – и на сладкое вот этот пост на Земле. Дуви у нас любимчик, определенно. – И Майлз понимал, почему. Умный, образованный, либеральный офицер – Галени являл собой ходячую рекламу успехов Нового Порядка. Образец. Майлзу было известно до тонкостей, что значит быть Образцом. Он глубоко, задумчиво, с присвистом втянул воздух сквозь передние зубы, нёбом ощутив холодок.
– Что? – напомнил ему Айвен.
– Я начинаю пугаться.
– Почему это?
– Потому что это дело обзаводится тонким политическим душком. А всякий, кто не встревожится, когда барраярские дела начинают отдавать политикой, не учил… истории. – Последнее слово он произнес, иронически понизив голос и растянув шипящую «с», а потом сгорбился в кресле. Мгновение спустя он снова вызвал файл для поиска.
– Есть!
– Чего?
Майлз показал. – Закрытый файл. К этому разделу доступ не может получить никто в ранге ниже офицера Имперского Генштаба.
– Значит, мы вне игры.
– Не обязательно.
– Майлз… – простонал Айвен.
– Я не намерен делать ничего незаконного, – заверил его Майлз. – Пока что. Давай сходим за послом.
Посол, едва появившись, устроился в соседнем возле Майлза кресле. – Да, у меня есть на случай непредвиденных обстоятельств код доступа, перекрывающий этот, – признался он, когда Майлз на него надавил. – Однако под непредвиденными обстоятельствами имеется в виду что-то вроде разразившейся войны.
Майлз прикусил костяшку указательного пальца. – Капитан Галени работает у вас уже два года. Каково ваше впечатление о нем?
– Как об офицере или о человеке?
– В обоих аспектах, сэр.
– Он очень добросовестно относится к своим обязанностям. Эта его необычная для военного базовая подготовка…
– А, так вы про нее знали?
– Конечно. Но именно она и делала его необычайно подходящим выбором для службы на Земле. Он весьма хорош, очень легко ведет светские разговоры, он блестящий собеседник. Офицер, бывший на этом посту до него, был СБшником старой закалки. Компетентным, но скучным. Почти… гм! … неучтивым. Галени исполнял те же обязанности, но с большей непринужденностью. Непринужденная Безопасность – невидимая Безопасность, а невидимая охрана не беспокоит моих дипломатических гостей, так что и моя работа делается легче. И предоставляет интересные возможности для, э-э, сбора информации. Как офицером, я им чрезвычайно доволен.
– А в чем его недостаток просто как человека?
– «Недостаток» – наверное, слишком сильно сказано, лейтенант Форкосиган. Он довольно… сдержан. В целом я нахожу это качество успокаивающим. Но я заметил, что в результате любой беседы он узнает о тебе куда больше, чем ты о нем.
– Ха. – Сколь дипломатично сказано! И, как понял Майлз, вспоминая собственные трения с пропавшим офицером, в точку.
Посол наморщил лоб. – Лейтенант Форкосиган, вы думаете, что в этом файле есть какие-то ключи к разгадке его исчезновения?
Майлз невесело пожал плечами. – Больше нигде их нет.
– Я бы очень не хотел… – протянул посол, разглядывая строку недвусмысленно сформулированного отказа в доступе.
– Можно еще немного подождать, – предложил Айвен. – А вдруг он просто нашел себе подружку? Если уж этот вопрос так взволновал тебя, Майлз, что ты намекал на всякое, так тебе стоит за капитана порадоваться. А сам-то он не особо обрадуется, вернувшись из первой за многие годы ночной отлучки из посольства и обнаружив, что мы вывернули его файлы наизнанку.
Майлз узнал этот распевный тон Айвена, прикидывающегося дурачком и выступавшего в роли адвоката дьявола; уловку острого, но ленивого ума, предназначенную, чтобы заставить других работать за него. Молодец, Айвен.
– Когда ты отлучаешься из посольства на ночь, то разве не оставляешь записки, где ты будешь  и когда вернешься? – спросил Майлз.
– Ну, да.
– А если не возвращаешься вовремя?
– Пару раз мне случалось проспать, – признался Айвен.
– И что тогда было?
– Меня выследили. «Доброе утро, лейтенант Форпатрил, этот звонок должен вас разбудить», – передразнил Айвен, и в его голосе явно прозвучал четкий, сардонический выговор Галени. Наверное, это прямая цитата.
– И как ты думаешь, Галени – из тех людей, у которых одно правило для подчиненных и другое – для себя самого?
– Нет, – в унисон ответили Айвен с послом и покосились друг на друга.
Майлз набрал воздуху, выпятил подбородок и указал на головид. – Вскрывайте файл.
Посол поджал губы, но исполнил распоряжение.
– Будь я проклят! – прошептал Айвен после того, как несколько минут они пролистывали файл. Майлз протиснулся в центр и принялся быстро и усердно читать. Файл оказался огромным; вот наконец-то отсутствующая личная история Галени.
При рождении он получил имя Давида Галена. Это были те самые  Галены, владельцы «Орбитального картеля Галени: склады и перевалочные базы», власть имущие олигархи из числа могущественных семейств, которые некогда правили Комарром, оседлав ее важнейшие П-В туннели, точно древние разбойники-бароны Рейна. Червоточины сделали Комарр богатым; на текущих через них деньгах и власти (а не на том, что тяжким трудом извлекли из мрачной, бесплодной почвы этой планеты) и возросли подобные жемчужинам города под куполами.
Майлз словно слышал отцовский голос, перечисляющий по пунктам, что именно сделало завоевание Комарра адмиралом Форкосиганом примером из военного учебника. «Небольшое население, сосредоточенное в городах с искусственным климатом; партизанам некуда отступить и перегруппироваться. Отсутствие союзников: едва мы дали знать, что снизим долю в 25 процентов, удерживаемую ими со всего, что проходит червоточины, до 15ти, и соседи, которые должны бы были их поддержать, оказались у нас в кармане. Они даже не захотели сражаться сами, пока взятые ими на службу наемники не заявили, что с них хватит и не удрали…» 
Разумеется, сутью дела, о которой не говорили вслух, были грехи отцов нынешнего поколения комаррцев, которые согласились на взятку м пропустили цетагандийский флот вторжения для скорого и легкого завоевания недавно заново открытой полуфеодальной планеты Барраяр. Но оно не оказалось ни скорым, ни легким, ни завоеванием как таковым; спустя двадцать лет и море крови последний из цетагандийских боевых кораблей убрался туда же, откуда пришел, через «нейтральный» Комарр.
Может, барраярцы и были отсталыми, но никто не обвинял их в том, что они медленно усваивают урок. У поколения майлзового деда, которое пришло к власти во времена сурового урока цетагандийской оккупации, созрела непреклонная решимость не допустить повторения подобного вторжения. А воплотить эту одержимость в реальность, взяв под окончательный и абсолютный контроль комаррские ворота Барраяра, выпало на долю поколения майлзова отца.
Общепризнанной целью вторжения барраярского флота, с его молниеносностью и скрупулезной стратегической искусностью, было овладеть экономикой Комарра, источником богатства, в целости и сохранности. К славе императора послужило бы завоевание, а не месть. Командующий имперским флотом адмирал лорд Эйрел Форкосиган считал, что сделал это достаточно и определенно ясным.
До комаррских олигархов – посредников, знающих, что такое компромисс и уступки, – эту цель донесли и всячески облегчили им сдачу.
Были даны обещания и гарантии; жизнь в подчинении и урезанная собственность все же оставались жизнью и собственностью, специально сдобренными надеждой на будущее возрождение. Достойный образ жизни должен был стать наилучшей местью.
Потом произошла Солстисская Бойня.
«Чересчур рьяный подчиненный!», рычал адмирал лорд Форкосиган. «Тайные приказы!», кричали уцелевшие члены семей двухсот комаррских Советников, расстрелянных на стадионе силами барраярской Безопасности. Истина, или хотя бы реальные факты, погибли вместе с жертвами. Майлз сомневался, в силах ли их воскресить какой-нибудь историк. Лишь адмирал Форкосиган и командир сил безопасности знали все достоверно, но слово адмирала Форкосигана оспаривал трибунал. А командующий безопасностью пал мертвым безо всякого трибунала – прямо от руки разъяренного адмирала. Справедливо казненный или убитый, чтобы не дать ему заговорить, – в зависимости от того, какой версии придерживаться.
Говоря совершенно честно, Майлз был не склонен рыдать над Солстисской Бойней. В конце концов, задолго до того атомная бомба цетагандийцев разрушила целый город Форкосиган-Вашный, погубив не сотни, но тысячи человек, и никто не выходил на улицы с демонстрациями по этому  поводу. Однако именно Солстисская бойня привлекла всеобщее внимание, захватила горячее воображение толпы; именно к фамилии Форкосигана прилипла кличка «Мясник» – с заглавной буквы, – и именно его слово было опорочено. И поэтому этот кусочек древней истории делался очень личным.
Тридцать лет назад. Майлз тогда еще даже не родился. Давиду Галену исполнилось четыре года в тот самый день, когда его тетка, Советник Комарра Ребекка Гален, погибла на стадионе в городе-куполе Солстисс.
Дело о принятии на Имперскую Службу двадцатишестилетнего Дува Галени в барраярском высшем командовании пересылали туда и обратно, обсуждая его предельно откровенно и лично.
»… Я бы не рекомендовал эту кандидатуру,»  – писал шеф Имперской Безопасности Иллиан в частной записке премьер-министру графу Эйрелу Форкосигану. – «Подозреваю, что вы играете в рыцарственное благородство из чувства вины. А вина – не та роскошь, которую вы вправе себе позволить. Если вы втайне обзавелись желанием получить выстрел в спину, то, пожалуйста, дайте мне знать об этом как минимум за сутки, чтобы я успел подать в отставку. Саймон.» 
Ответная записка была нацарапана от руки неразборчивым почерком человека, для широких пальцев которого все пишущие принадлежности были слишком мелкими, и почерк этот был Майлзу до боли знаком. »… Вина? Возможно. Вскоре после случившегося я прошелся по этому проклятому стадиону. Еще не высохли самые глубокие лужи крови. Они были похожи на желе. Какие-то подробности горят в памяти, не переставая. Но Ребекку Гален я запомнил особо – по тому, как она была убита. Она была одной из немногих, кто погиб, глядя в лицо своим убийцам. И я крайне сомневаюсь, что моей спине угрожает опасность со стороны Дува Галени. 
То, что его отец участвовал в недавнем Сопротивлении, меня не особо беспокоит. Парень изменил свое имя на барраярский манер не просто нам в угоду.
Но если мы сумеем завоевать его истинную верность, то это станет чем-то вроде того, что я планировал для Комарра изначально. Верно, на целое поколение позже, долгим и кровавым окольным путем, но – раз уж ты заговорил в религиозных терминах – это будет нечто вроде искупления. Конечно, у него имеются политические амбиции, но, осмелюсь предположить, они сложнее и одновременно более конструктивны, нежели простое убийство.
Верни его в список, Саймон, и на этот раз так и оставь. Я устал от этого спора, и не хочу, чтобы ты меня вновь в него втягивал. Дай ему участвовать в забеге и показать себя – если он сумеет.»
Подпись под текстом была обычной торопливой закорючкой.
После этого кадет Галени сделался офицером самой низшей ступени в имперской иерархии; его открытую и общедоступную часть досье Майлз уже видел раньше.
– Со всеми этим данными одна беда, – громко заговорил Майлз в густой, пульсирующей тишине, окутавшей комнату в последние полчаса, – как бы они ни были увлекательны, но числа возможностей не сужают. А преумножают их. Проклятье.
В каковые возможности, понял Майлз, входит и его собственная взлелеянная теория насчет хищения и дезертирства. Ничто ее не опровергло, лишь сделало бы подтверждение еще тягостнее. А мысль о покушении в космопорте приобретала новые и зловещие оттенки.
– А еще, может быть, – вставил Айвен Форпатрил, – он просто оказался жертвой самого обычного несчастного случая.
Посол хмыкнул, встал и покачал головой. – Весьма двусмысленно. Эти данные закрыли не зря. Для его карьеры они могли бы оказаться просто губительны. Думаю, лейтенант Форпатрил, теперь я должен отправить вас к местным властям с заявлением том, что у нас пропал человек. Форкосиган, запечатайте этот файл обратно. – Посол вышел из комнаты, Айвен вслед ним.
Прежде, чем отключить пульт, Майлз проследил по соответствующим документам до не дававшей ему покоя ссылки на отца Галени. После того гибели сестры в Солстисской Бойне Гален-старший явно сделался реальным лидером комаррского подполья. Все богатство, какое оставалось у некогда гордого семейства после барраярского завоевания, полностью испарилось во время вооруженного восстания шесть лет спустя. По старым записям барраярской СБ можно было подробно отследить некоторые из этих сумм, превратившихся в контрабандное оружие, жалование и прочие траты на армию террористов; а впоследствии – во взятки на получение выездных виз и вывоз за пределы планеты уцелевших. Но отцу Галени транспорт не понадобился; его разнесло на куски одной из его же бомб во время последней, тщетной, ничего не давшей атаки на штаб-квартиру Барраярской СБ. Кстати, вместе со старшим братом Галени.
Майлз внимательно пробежался по перекрестным ссылкам. К его облегчению, больше случайных родственников Галена среди обосновавшихся на Земле эмигрантов – зарегистрированных в посольских списках Безопасности – не оказалось.
Разумеется, за последние два года у Галени была уйма возможностей подредактировать эти файлы.
Майлз потер ноющую голову. Галени было пятнадцать, когда утихли последние судороги восстания. Когда его огонь затоптали. Майлз понадеялся, что тот был слишком молод, чтобы оказаться вовлеченным в сопротивление по-настоящему. И как бы не обстояло дело, Саймон Иллиан однозначно знал об этом все и пожелал, чтобы этот факт ушел в историю. Книга захлопнута. И он закрыл файл.
***
Иметь все дела с местной полицией Майлз предоставил Айвену. Да, широко разошедшаяся нынче история про клона отчасти защищала его на случай встречи с одними и теми же людьми в обоих его ипостасях, но злоупотреблять этим неразумно. Полиция наверняка окажется более бдительной и недоверчивой, нежели кто другой, а он не рассчитывал на рост преступности с обеих сторон.
По крайней мере, исчезновение военного атташе полиция, похоже, восприняла с должной серьезностью, пообещав сотрудничество вплоть до того, чтобы уважить просьбу посла и не дать этому факту попасть в новостные СМИ. Полиция, в чьем арсенале имелись специальные люди и оборудование, могла взять на себя всю стандартную беготню, типа идентификации неопознанных частей тела, найденных в мусоросборниках; а в стенах посольства Майлз назначил официальным детективом сам себя. Айвен, теперь старший офицер, внезапно обнаружил, что обычные повседневные хлопоты Галени свалились в нему в руки, и Майлз безжалостно их в этих руках оставил.
Прошло двадцать четыре часа, которые Майлз в основном провел в кресле за комм-пультом, взаимно перепроверяя посольские данные по комаррским эмигрантам. К сожалению, в посольстве подобной информации накопились целые горы. Если там и было что-нибудь значимое, оно оказалось замаскировано тоннами бесполезного хлама. Такую работу просто не сделать в одиночку!
В два часа ночи Майлз, у которого глаза собрались в кучку, сдался, вызвал Элли Куинн и свалил всю проблему на департамент разведки Дендарийских наемников.
«Свалил» оказалось самым верным словом: огромный объем данных был передан через комм-линк с защищенных посольских компьютеров на находящийся на орбите «Триумф». С Галени бы случился припадок; да к черту Галени, сам виноват – нечего пропадать! Майлз предусмотрительно не стал спрашивать разрешения и у Айвена. Если бы дошло до обоснования с юридической точки зрения, Майлз стоял бы на том, что де-факто дендарийцы являются барраярским воинским подразделением, и, следовательно, передача данных происходила внутри Имперской армии. Формально. Туда же Майлз включил и все файлы из личного дела Галени, полностью открытые для доступа. Здесь юридическое обоснование Майлза звучало бы так: закрытый доступ был предназначен лишь для того, чтобы хранить Галени от предубежденности барраярских патриотов, а дендарийцы таковыми явно не являются. Один аргумент из двух должен сработать.
– Скажи нашим шпионам, что у нас контракт на поиски Галени, – распорядился он Элли, – и что это часть нашей флотской кампании по пополнению кассы. Но заплатят нам лишь тогда, когда мы предоставим этого человека. Если подумать, так оно на самом деле и есть.
Майлз рухнул в кровать, понадеявшись, что подсознание решит эту задачу за остаток ночи, но проснулся столь же запутанным и сбитым с толку, как и до того. Барта с парой других сержантов он назначил перепроверить все перемещения курьерского офицера – еще одно возможное слабое звено в цепи. А сам напряженно ждал звонка из полиции, пока его воображение сплетало изысканные цепочки все более витиеватых и причудливых сценариев для объяснения происшедшего. Майлз сидел в темнеющей комнате, неподвижно, точно камень, лишь непроизвольно постукивая ногою об пол, и у него было такое ощущение, что его макушка вот-вот взорвется.
На третий день с ним связалась Элли Куинн.
Майлз со щелчком вогнал разъем комм-линка в головид, изнывая от желания видеть лицо Элли. Однако на этом лице была сейчас весьма странная ухмылочка.
– Я подумала, что это тебя заинтересует, – промурлыкала она. – Капитан Торн только что получил весьма заманчивое  предложение контракта для дендарийцев.
– И с заманчивой ценой? – переспросил Майлз. Шестеренки у него в голове буквально заскрежетали, когда он попытался снова переключиться на проблемы адмирала Нейсмита, заброшенные и забытые в напряжении и неопределенности последних двух дней.
– Сто тысяч бетанских долларов. Наличными, суммой, которую нельзя отследить.
– А-а… – Что-то около полумиллиона имперских марок. – По-моему, я ясно дал понять, что на этот раз мы не собираемся связываться ни с чем противозаконным. У нас и так неприятностей хватает.
– А как тебе нравится идея похищения? – Непонятно почему, она хихикнула.
– Однозначно нет!
– О, для этого случая ты сделаешь исключение, – предсказала она с уверенностью, даже настоятельно.
– Элли!… – предупреждающе рыкнул Майлз.
Она глубоко вдохнула, чтобы справиться с весельем, хотя глаза ее по-прежнему сияли. – Но, Майлз! Наши таинственные и богатые незнакомцы хотят нанять адмирала Нейсмита, чтобы тот похитил из Барраярского посольства лорда Майлза Форкосигана.
***
– Это точно ловушка, – нервно трясся Айвен, ведя нанятую Элли машину по уровням города. В полночь Лондон был освещен разве что чуть менее ярко, чем днем, лишь по лицам сидящих пробегали тени, когда за выпуклым колпаком машины мелькал свет фонарей и прочей иллюминации.
Серая форма дендарийского сержанта шла Айвену не меньше, чем его обычная зеленая барраярская, мрачно отметил Майлз. Да просто этот тип хорошо смотрится в мундире – в любом мундире. Элли, сидящая с другого боку Майлза, смотрелась сестрой-близнецом Айвена. Она делала вид, что спокойна: гибкое стройное тело расслаблено, одна рука аккуратным – и защитным – жестом закинута на спинку сиденья за головой Майлза. Однако он заметил, что она вновь принялась грызть ногти. Сидя между ними двоими в своей зеленой барраярской парадке лорда Форкосигана, Майлз ощущал себя листочком увядшего салата между двумя ломтями заплесневелого хлеба. Для таких поздних вечеринок он чертовски устал.
– Разумеется, ловушка, – ответил Майлз. – А вот кто ее устроил и на кого, это мы и хотим выяснить. И как много они знают. В том ли причина, что они считают адмирала Нейсмита и лорда Форкосигана двумя разными людьми – или в том, что они уверены в обратном? А если так, не скомпрометирует ли это тайную связь Барраяра с дендарийскими наемниками в будущих операциях?
Элли покосилась на Майлза и встретила ответный взгляд. Ну да. Если игра Нейсмита подошла к концу, есть ли у них будущее?
– А, может, – услужливо подсказал Айвен, – это вещи совсем не связаны. Просто местные преступники ищут, где бы поживиться выкупом. А может, таким причудливым путем цетагандийцы пытаются впутать адмирала Нейсмита в большие неприятности с Барраяром, надеясь, что нам повезет больше, чем им, и мы прикончим неуловимого маленького мерзавца. А может…
– А может, за всем этим стоит твой злой гений, Айвен, – любезно подсказал Майлз. – Ты расчищаешь перед собой цепочку командования и избавляешься от соперников, чтобы заполучить все посольство себе.
Элли кинула на него цепкий взгляд, убеждаясь, что он шутит. Айвен просто ухмыльнулся: – О, вот это мне по вкусу.
– Единственное, в чем мы можем быть уверены – это не цетагандийское покушение, – вздохнул Майлз.
– Хотела бы я быть уверенной так же, как ты, – пробормотала Элли. Заканчивался вечер четвертого дня с тех пор, как исчез Галени. За тридцать шесть часов с того момента, как дендарийцам предложили этот необычный контракт, у Элли было время на размышление; первоначальная заманчивость такого плана для нее исчезала практически синхронно с там, как Майлза все больше увлекали его возможности.
– Посмотри, какая тут логика, – заспорил Майлз. – Цетагандийцы либо думают, что я – это два разных человека, либо нет. Они хотят убить адмирала Нейсмита, а не сына барраярского премьер-министра. Убийство лорда Форкосигана может развязать кровавую войну. Итого: в тот самый день, когда они прекратят попытки убить Нейсмита, а взамен примутся широко раздувать весьма неудобную шумиху насчет дендарийских операций против Цетаганды, мы поймем, что мое прикрытие пошло к черту. Они не упустят такой возможности на дипломатическом фронте. Особенно сейчас, когда идут переговоры насчет права прохода через пространство Тау Кита. Одним движением руки они способны испортить нашу галактическую торговлю.
– Они могут попытаться доказать эту связь, как первый шаг именно такого плана, – с задумчивым видом заметил Айвен.
– Я не говорю, что это не цетагандийцы, – мягко поправил Майлз. – Я лишь сказал, что если это они, то, значит, все это не покушение.
Элли застонала.
Майлз поглядел на хроно. – Время последней проверки.
Элли включила наручный комм. – Вы по-прежнему над нами, Бел?
Из аэрокара с отрядом дендарийцев, следующего за ними, ответил оживленный альт капитана Торна: – Вы в поле зрения.
– Отлично, так и продолжай. Приглядывай сверху за нашим тылом, а мы будем смотреть вперед. Это последняя голосовая связь до того момента, как мы дадим тебе команду к высадке.
– Будем ждать. Отбой.
Майлз нервно потер загривок. Куинн, глядя на этот жест, заметила: – Я не в восторге от идеи дать ловушке захлопнуться, а им – тебя схватить.
– И я не намерен им этого позволять. Только они высунутся, объявится Бел, и мы их захватим, а не наоборот. Но если окажется непохоже, что они собираются прикончить меня на месте, то мы сумеем многое узнать, дав им зайти на пару шагов подальше. Учитывая, э-э, ситуацию в посольстве, дело стоит небольшого риска.
Она покачала головой в молчаливом неодобрении.
Следующие несколько минут прошли в молчании. Майлз уже где-то наполовину мысленно обозрел все дерево вариантов развития событий, когда машина остановилась перед рядом старинных трехэтажных зданий, теснящихся вдоль изогнутой полумесяцем улицы. Дома казались совершенно темными и молчаливыми, необитаемыми, явно стоящими на пороге сноса или реконструкции.
Элли кинула взгляд на номер на дверях и подняла выпуклый колпак машины. Майлз выбрался наружу и встал рядом. Оставшийся в машине Айвен включил сканеры. – В доме никого, – доложил он, скосив глаза на приборы.
– Что? Невозможно, – отозвалась Элли.
– Может, мы слишком рано.
– Чушь, – ответила Элли. – Как любит говорить Майлз, посмотри на логику. Люди, желающие купить лорда Форкосигана, до последнего мгновения не сообщали нам точку встречи. Зачем? Чтобы мы не оказались здесь первыми и все не проверили. Нет, они должны устроиться тут и ждать. – Она, склонившись, заглянула в салон машины через плечо Айвена. Тот уступчиво развел руки, давая Элли повторно запустить сканирование. – Ты прав, – признала она, – но что-то здесь не так.
Интересно, то, что именно в этом месте разбита уличных фонарей – это случайный вандализм? Майлз вглядывался в ночь.
– Не нравится мне это, – пробормотала Элли. – Давай не будем связывать тебе руки.
– А ты можешь держать меня сама?
– Тебя накачали наркотиком по самые брови.
Майлз пожал плечами и позволил собственной челюсти вяло отвиснуть, а взгляду – беспорядочно блуждать, причем глаза смотрели не совсем в одну точку. Элли стиснула его руку повыше локтя, направляя шаги; Майлз шаркающей походкой поплелся подле нее. Она потянула за дверь – на старый манер подвешенную на петлях. – Открыто. – Дверь, заскрипев, распахнулась, за ней открылась темнота.
Элли неохотно убрала парализатор в кобуру и отцепила от пояса фонарик, направив его луч в темноту. Пустая прихожая; слева уходят наверх расшатанные с виду ступеньки, а две одинаковых арки с другой стороны ведут в пустые, грязные комнаты. Элли вздохнула и осторожно шагнула через порог. – Есть кто-нибудь? – мягким голосом позвала она. Тишина. Они вошли в ту комнату, что левее. Луч света метнулся из угла в угол.
– Мы пришли не раньше, – пробормотала она, – и не позже, и адресом не ошиблись… где же они?
Майлз не мог вразумительно ей ответить, оставаясь в образе. Элли выпустила его руку, переложила фонарик в левую, а правой вновь извлекла из кобуры парализатор. – Ты слишком накачался, чтобы убрести далеко, – решила она, говоря как будто сама с собой. – Пойду-ка я осмотрюсь.
Майлз чуть дрогнул одним веком, показывая, что понял. Пока она не закончила проверку на дистанционные жучки и сканерные лучи, лучше ему оставаться в роли лорда Форкосигана, весьма убедительно похищенного. После секундного колебания Элли выбрала лестницу. И, черт побери, унесла с собой фонарик.
Майлз все еще прислушивался к быстрым, слабым поскрипываниям пола под ее шагами у себя над головой, когда чья-то рука закрыла ему рот, и он ощутил загривком нежное касание луча парализатора, установленного на минимум мощности.
Он дернулся, забил ногами, попытался закричать, впился зубами в ладонь. Нападавший зашипел от боли и крепче стиснул хватку. Нападавших было двое – Майлзу завернули руки за спину и запихнули в рот кляп прежде, чем он успел сомкнуть зубы на подвернувшейся руке. Кляп был пропитан какой-то сладкой, испаряющейся дрянью; ноздри у Майлза затрепетали, но голосовые связки обмякли помимо его воли. Он не чувствовал своего тела, словно оно исчезло, не оставив адреса. Появился бледный свет.
Двое здоровенных мужчин – один помоложе, другой постарше, – в земной одежде двигались в полумраке; их фигуры были слегка смазаны. Сканерные щиты, проклятье! Причем очень хорошие, раз обманули дендарийское оборудование. Майлз заметил у обоих на поясе коробочки – вдесятеро меньше тех, что были у его людей. Такие крошечные силовые батареи – это что-то новое. Барраярскому посольству следовало обновить технику в своей защищенной зоне… На какую-то безумную секунду у него чуть глаза на лоб не вылезли, когда он попытался прочесть марку изготовителя, – и тут увидел третьего человека.
О, этот третий… «Я свихнулся», – заметалась по кругу паническая мысль Майлза. – «Перешел грань». – Третьим был он сам.
Майлз-два, аккуратно облаченный в парадную барраярскую форму, шагнул вперед и уставился долгим, странным, жадным взглядом в лицо Майлза, которое повернул к нему тип помоложе. И принялся опустошать майлзовы карманы, перекладывая их содержимое в свои собственные. Парализатор… удостоверение… полпачки гвоздично-мятных пастилок для дыхания. Глядя на пастилки, он нахмурился, словно на мгновение озадачившись, а затем, пожав плечами, засунул их в карман. И показал на пояс Майлза.
Ему явно захотелось получить кинжал майлзового деда. Трехсотлетней давности клинок оставался гибким, как резина, и острым, как стекло. В его украшенной драгоценными камнями рукояти скрывалась форкосигановская печать. Нападавшие вытянули кинжал из-под кителя Майлза. Майлз-два пристроил через плечо ремень ножен и снова застегнул китель. Самым последним он отцепил пояс со сканерным щитом и быстрым движением застегнул его вокруг талии Майлза.
Глаза Майлза-два горели ужасом и куражом, когда он замер, чтобы последний раз окинуть взглядом Майлза. Майлз уже видел однажды этот взгляд – на собственном лице, отразившемся в зеркальной стене подземки.
Нет.
Он видел его на лице того типа , отразившемся в зеркальной стене подземки.
Должно быть, той ночью он стоял неподалеку от Майлза, отражаясь в стене под другим углом. И на нем была не та форма. Зеленая, а на Майлзе в тот момент был серый дендарийский мундир.
«Однако похоже, что на этот раз они все сделали верно». 
– Превосходно, – рявкнул Майлз-два, освободившись от звукового глушителя сканерного щита. – Нам даже не пришлось парализовать женщину. Она ничего не заподозрит. Говорил же я, что это сработает. – Он глубоко вздохнул, выпятил подбородок и сардонически улыбнулся Майлзу.
«Ах ты, мелкий позер и тиран,» – с отвращением подумал Майлз. – «Ты мне за это заплатишь».
«Да, своим худшим врагом всегда был я сам.» 
Подмена заняла какие-то мгновения. Майлза поволокли через дверь в глубине комнаты. Дернувшись героическим усилием, он ухитрился врезаться при этом головой в косяк.
– Что там? – мгновенно позвал сверху голос Элли.
– Я, – немедленно отзывался Майлз-два. – Я проверял тут вокруг. Внизу тоже никого. Пустой номер.
– Думаешь? – Майлз услышал, как она сбегает по ступенькам. – Мы можем немного подождать.
Звякнул ее наручный комм. «Элли?» – позвал едва слышный голос Айвена. – У меня на сканере минуту назад был любопытный след.
Душа Майлза дрогнула в надежде.
– Проверь еще раз. – Голос Майлза-два был холоден.
– Теперь ничего.
– И здесь тоже ничего. Боюсь, там кто-то запаниковал и они отменили дело. Снимайте внешнее оцепление и везите меня обратно в посольство, коммандер Куинн,
– Так скоро? Ты уверен?
– Да. Это приказ.
– Ты тут главный. Черт, – с сожалением произнесла Элли, – а я уже так настроилась на эти сто тысяч бетанских долларов…
Их шаги прозвучали эхом в такт и смолкли за закрывшейся дверью. Урчание машины стихло вдали. Темнота и тишина, нарушаемая лишь шумом дыхания.
Майлза снова поволокли – через заднюю дверь, по тесным загаженным коридорам, потом запихнули на заднее сидение автомобиля, припаркованного в узком проезде. Двое посадили его между собой, точно куклу, третий сел за руль. Мысли Майлза кружились, удерживаемые на самом краешке сознания. Чертовы сканеры… техника пятилетней давности с галактической периферии, отставшая, пожалуй, лет на десять от земной, – им теперь придется подтянуть пояса потуже в плане бюджета и списать сканерные системы по всему дендарийскому флоту – если он только доживет до того, чтобы отдать этот приказ… Сканеры, черт. Ошибка крылась не в сканерах. Разве на некогда мифического единорога не охотились с зеркалом: тщеславную зверюгу завораживало ее собственное отражение, а тем временем убийцы окружали ее, готовясь напасть? Где-то поблизости должна быть девственница…
Это был старый район. Извилистый маршрут, которым двигалась машина, мог быть в равной степени предназначен для того, чтобы запутать Майлза, или просто оказаться кратчайшим путем, известным местным. Спустя примерно четверть часа машина спустилась в подземный гараж и с шипением замерла. Гараж был маленький, явно частный, и места там хватало только на несколько машин.
Майлза втащили в лифтовую шахту и поднялись на один этаж, оказавшись в коротком коридоре. Один из громил снял с Майлза сапоги и пояс со сканерным щитом. Действие парализатора постепенно проходило. Ноги были словно резиновые, их покалывало как иголками, но по крайней мере они его держали. Запястья ему развязали; он неуклюже попытался растереть свои ноющие от боли руки. Кляп изо рта вытащили. Майлз издал бессловесный хрип.
Прямо перед ним отперли дверь и втолкнули Майлза в комнату без окон. Дверь закрылась за спиной со щелчком, какой издают сомкнувшиеся челюсти капкана. Майлз пошатнулся и встал, задыхаясь; ноги у него слегка разъезжались.
Закрытая световая панель на потолке освещал узкое помещение, обстановку которого составляли лишь две жесткие скамьи вдоль стен. Слева дверной проем со снятой дверью вел в крошечный санузел – тоже без окон.
На одной из скамей лицом к стене свернулся мужчина в зеленых брюках, кремовой рубашке и носках. Он осторожно, скованно развернулся и сел. Одну руку сидящий машинально приподнял, словно прикрывая покрасневшие глаза от слишком яркого света; другой рукой он оперся на скамью, удерживая равновесие. Темные волосы спутались, на подбородке четырехдневная щетина. Воротничок рубашки расстегнут, открывая в V-образном вырезе горло – странно беззащитное, по контрасту с обычным эффектом черепашьей брони, какую создает высокий закрытый воротник барраярского кителя. Лицо помято.
Безупречный капитан Галени. И весьма потрепанный.

Глава 8

Галени скосил взгляд на Майлза. – Мать твою! – выдохнул он.
– И вам того же, – проскрежетал Майлз.
Галени сел ровнее, затуманенные глаза подозрительно прищурились. – Или… это вправду вы?
– Не знаю. – Майлз задумался. – А которого меня вы ждали? – Он рухнул на скамью напротив прежде, чем колени у него успели подогнуться, и привалился к стене; ноги у него не доставали до полу. Несколько минут оба сидели молча, в подробностях изучая друг друга.
– Бессмысленно было бы бросать нас в одну камеру, если она не прослушивается, – произнес Майлз наконец.
Вместо ответа Галени ткнул указательным пальцем в сторону световой панели.
– А-а. И просматривается?
– Да.
Майлз, оскалив зубы, улыбнулся потолку.
Галени продолжал разглядывать его с осторожной, почти мучительной неуверенностью.
Майлз откашлялся. Во рту оставался резкий, горький привкус. – Я так понимаю, вы уже познакомились с моим альтер-эго?
– Вчера. По-моему, это было вчера. – Галени поглядел на световую панель.
Похитители и Майлза избавили от хроно. – Сейчас примерно час ночи, начало пятого дня с тех пор, как вы исчезли из посольства, – сообщил он, отвечая на незаданный вопрос. – Эту лампу держат включенной постоянно?
– Да.
– А-а. – Майлз подавил тошнотворную вспышку пришедшего по ассоциации воспоминания. Постоянное освещение было цетагандийской тюремной практикой, вызывающей у заключенных дезориентацию во времени. И адмирал Нейсмит был с этой практикой лично знаком.
– Я видел его всего пару мгновений, – продолжал Майлз, – когда нас меняли. – Он потянулся к отсутствующему на поясе кинжалу, затем принялся растирать шею. – Я что… правда так выгляжу?
– Я думал, что это вы. До самого конца. Он сказал мне, что практиковался. Устроил себе экзамен.
– И прошел его?
– Он пробыл здесь четыре или пять часов.
Майлз поморщился. – Плохо. Хуже некуда.
– И я так думаю.
– Понимаю. – Комнату заполнила вязкая тишина. – Что ж, историк. Как вы там отличаете подделку от оригинала?
Галени качнул головой и тут же коснулся виска, словно пожалев об этом движении; явно, у него голова болит так, что в глазах темнеет. У Майлза – тоже. – По-моему, я больше ничего не понимаю, – добавил Галени задумчиво. – Он отдал честь.
Сухая усмешка тронула уголок рта Майлза. – Ну, разумеется, существую я один, а это все – заговор с целью свести вас с ума…
– Прекратите! – крикнул Галени. И все же призрак улыбки на мгновение озарил его лицо.
Майлз поднял взгляд к потолку. – Ну, кем бы я ни был, вы вполне можете сказать мне, кто такие «они». Э-э… надеюсь, это не цетагандийцы? Я бы посчитал это чересчур неуютным, в свете наличия моего… двойника. Я так понимаю, он создан хирургически. – Только не клон, пожалуйста, пусть он не окажется моим клоном… 
– Он сказал, что он клон, – произнес Галени. – Конечно, как минимум половина его слов была ложью, кем бы он ни был.
– О-о. – Более крепкие выражения казались совершенно неадекватными ситуации.
– Да. И сказанное здорово привлекло мое внимание к вам. К вам самому.
– А-а… гм! Да. Кажется, я знаю, отчего неожиданно выдал… эту историю, когда меня зажала в угол репортерша. Я его уже как-то раз видел. В подземке, когда был в городе вместе с коммандером Куинн. Дней восемь-десять назад. Должно быть, в тот раз была первая попытка меня подменить. Я тогда подумал, что это себя вижу в зеркале. Но на нем был не тот мундир, и им пришлось прервать операцию.
Галени покосился на собственный рукав. – И вы не придали этому значения?
– У меня в тот момент голова была много чем занята.
– Вы об этом не доложили!
– Я тогда был под воздействием болеутоляющих. И подумал, что это просто небольшая галлюцинация. А когда вернулся в посольство, то забыл. Кроме того, – слегка ухмыльнулся Майлз, – вряд ли нашим рабочим взаимоотношениям пошло бы на пользу, зародись у вас серьезные сомнения в моем душевном здоровье.
Галени сжал губы в раздражении, которое постепенно смягчилось до выражения, похожего на отчаяние. – Наверное, не пошло бы.
Отчаяние на лице Галени Майлза встревожило. Он принялся распинаться: – В любом случае, я испытал облегчение, когда понял, что это у меня не дар ясновидения внезапно прорезался. Боюсь, мое подсознание куда умнее, чем прочие части разума. Я просто не получил его послания. – Он снова ткнул пальцем вверх: – Так не цетагандийцы?
– Нет. – Галени с каменным лицом откинулся к стене. – Комаррцы.
– А-а! – выдохнул Майлз. – Комаррский заговор. Как… удручающе.
Губы Галени изогнулись. – Весьма.
– Ну, – неубедительно начал Майлз, – нас пока не убили. У них должны быть какие-то причины сохранить нам жизнь.
Галени раздвинул губы в жестокой усмешке, полуприкрыв глаза. – Совершенно никаких. – Слова эти сопровождались хриплым смешком, резко оборвавшимся. Явно личная шутка, понятная лишь Галени и световой панели. – Он воображает, что такие причины есть, – объяснил Галени, – но он здорово ошибается. – Этот горький выпад тоже был адресован потолку.
– Давайте-ка не разговаривать с ними , – сквозь зубы процедил Майлз. Он набрал воздуху. – Ладно, Галени, выкладывайте. Что случилось тем утром, когда вы исчезли из посольства?
Галени вздохнул и вроде как взял себя в руки. – Тем утром я получил звонок от … кое-кого из прежних комаррских знакомых. С просьбой о встрече.
– Звонок не был зарегистрирован. Айвен проверил ваш комм-пульт.
– Я стер запись. Это было ошибкой, но в тот момент я этого не понимал. Но кое-что из сказанного по комму заставило меня подумать, что встреча поможет мне проникнуть в тайну странных инструкций относительно вашего статуса.
– Так я убедил вас, что с моими инструкциями что-то не так?
– О, да. Но было ясно, что в этом случае в систему безопасности посольства, за которую я отвечаю, проник и нарушил ее работу кто-то из своих. Вероятно, через курьера. Но я не посмел выдвинуть подобное обвинение, не приобщив к делу объективных доказательств.
– Курьер, да, – отозвался Майлз. – Он был моей второй кандидатурой.
Галени приподнял брови. – А первой кто?
– Боюсь, что вы.
Кислая улыбка Галени сказала все без слов.
Майлз смущенно пожал плечами. – Я решил, что это вы прикарманили мои восемнадцать миллионов марок. Но если они у вас, почему вы не сбежите? И тут вы сбежали.
– О-о, – отозвался на этот раз Галени.
– Все факты укладывались в теорию, – объяснил Майлз. – Я понял, что вы казнокрад, дезертир, вор и вообще комаррский сукин сын.
– И что вас удержало от предъявления подобного обвинения?
– К сожалению, ничего. – Майлз откашлялся. – Простите.
Лицо Галени позеленело, на нем отразилось такое смятение, что он даже не поднял на Майлза яростного, разубеждающего взгляда – хоть и пытался.
– Абсолютно верно, – подтвердил Майлз. – Если мы отсюда не выберемся, ваше имя смешают с грязью.
– Все напрасно… – Галени откинулся на стену, прижался к ней затылком и закрыл глаза, точно от боли.
Майлз принялся думать, что за политические последствия может вызвать их с Галени бесследное исчезновение. Следователи ухватятся за майлзову теорию о казнокрадстве еще с большим рвением, чем он сам, – и теперь к обвинениям добавятся похищение, убийство, тайное бегство и бог знает что. Скандал гарантированно низведет все достижения по интеграции Комарра до минимума, с которого все началось, а может и вовсе расстроит этот план. Майлз поглядел на сидящего напротив человека, которому его отец некогда дал воспользоваться шансом. «Нечто вроде искупления…» 
Одно это – достаточная причина для комаррских подпольщиков убить обоих. Но существование – боже, только не клона! – Майлза-два наводило на мысль, что очернение Галени, случившееся милостью Майлза, была для комаррцев лишь побочным эффектом, хоть и удачным. Интересно, проявят ли они должную благодарность?
– Итак, вы отправились на встречу с этим человеком, – подсказал Майлз. – Не захватив с собою ни сигнального устройства, ни охраны.
– Да.
– И вас тут же похитили. А еще критикуете, как я отношусь к безопасности!
– Да. – Галени открыл глаза. – В общем, нет. Сперва мы вместе пообедали.
– Вы сели с этим парнем обедать? Или… она была хорошенькая? – тут Майлз вспомнил, какое местоимение употребил Галени, обращаясь с колкими репликами к осветительной арматуре. Нет, не хорошенькая.
– Вряд ли. Но он попытался меня подкупить.
– И преуспел?
В ответ на испепеляющий взгляд Галени Майлз пояснил: – Превратив тем самым этот разговор в штуку для моего блага.
Галени скривился – то ли от раздражения, то ли кисло соглашаясь. Подделки и оригиналы, правда и ложь, как их здесь отличить?
– Я сказал ему, чтобы он шел сам знаете куда, – это Галени произнес достаточно громко, чтобы осветительная панель не упустила сказанного. – За время нашего спора я должен был сообразить, что он уже наговорил мне слишком много, чтобы осмелиться меня отпустить. Но мы обменялись заверениями, и я повернулся к нему спиной… дал чувствам затуманить разум. А он – нет. И вот я здесь. – Галени оглядел узкую камеру. – Однако ненадолго. Пока он не справится с приступом сентиментальности. Что он, в конечном счете, и сделает. – Брошенный в этих словах вызов адресовался световой панели.
Майлз втянул сквозь зубы холодный воздух. – Должно быть, этот старый знакомый был весьма убедителен и настойчив.
– О, да. – Галени вновь прикрыл глаза, словно собирался сбежать в сон от Майлза, да и от всей этой путаницы тоже.
Скованные, неуклюжие движения Галени наводили на мысль о пытках… – Вас убеждали передумать? Или устроили жесткий допрос по старинке?
Галени приоткрыл глаза и чуть коснулся лилового кровоподтека под левым. – Нет, для допросов у них есть фаст-пента. Необходимости прибегать к физическому насилию нет. Я проходил через допросы раза три-четыре. Теперь практически не осталось ничего такого, чего бы они не знали о системе безопасности посольства.
– А синяки тогда откуда?
– Их я заработал в попытке к бегству… вчера, кажется. Могу вас заверить: те трое, что меня изловили, смотрятся еще хуже. Должно быть, они еще надеются, что я передумаю.
– А вы что, не могли прикинуться, что готовы на сотрудничество – хотя бы до тех пор, пока не удалось сбежать? – раздраженно спросил Майлз.
Галени свирепо сощурился. – Никогда, – прошипел он. Но приступ бешенства иссяк вместе с тяжелым вздохом. – Думаю, стоило бы. Но теперь уже поздно.
Уж не перепуталось ли все в мозгах капитана от их препаратов? Если прежде бесстрастный Галени позволил эмоциям до такой степени влиять на собственный рассудок… ну, это должны быть чертовски сильные эмоции. Глубинные установки, с которыми интеллект ничего поделать не в силах.
– Не думаю, что на мое предложение о сотрудничестве они купятся, – мрачно заметил Майлз.
Голос Галени вновь приобрел свою обычную протяжную медлительность. – Вряд ли.
– Верно.
Помолчав несколько минут, Майлз заметил: – Знаете, клоном он быть не может.
– Почему нет? – спросил Галени.
– Любой клон, выращенный из клеток моего тела, должен выглядеть… ну, скорее как Айвен. Шести где-то футов росту и без… деформированной спины. С добрыми славными костями, а не этими меловыми палочками. Если только, – ужасная мысль! – медики не лгали мне всю жизнь насчет моих генов.
– Его тело должны были деформировать с соответствии с вашим, – задумчиво предположил Галени. – Химически, хирургически или обоими методами сразу. С вашим клоном это сделать не труднее, чем с любым другим хирургическим конструктом. Может, даже легче.
– Но ведь все, что со мной стало, было волею случая. Даже лечение было экспериментом, и мои врачи до самого конца не знали, что у них выходит.
– Наверное, получить точную копию было хитрой задачей. Но отнюдь не неразрешимой. Возможно… индивидуум, которого мы видели, представляет собой последнюю из серии попыток.
– А что они тогда делали с бракованными экземплярами? – ужаснулся Майлз. Перед его воображением предстала вереница клонов, точно картинка обратной эволюции: регрессирующих от айвеноподобного кроманьонца через утерянное промежуточное звено к шимпанзе-Майлзу.
– Думаю, избавились от них. – Голос Галени был мягок и высок; он не сколько отрицал этот ужас, сколько бросал ему вызов.
У Майлза засосало под ложечкой. – Какая жестокость!
– О, да, – тем же мягким тоном согласился Галени.
Майлз попытался найти логическую связь. – В этом случае, он – клон – – … мой брат-близнец , твердо додумал он мысль до конца, – должен быть значительно моложе меня.
– На несколько лет, – согласился Галени. – Предположительно, на шесть.
– Почему на шесть?
– Арифметика. Вам было около шести, когда закончилось комаррское восстание. Именно тогда этой группе пришлось сосредоточить свое внимание на ином, не столь явном плане нападения на Барраяр. Раньше эта идея их бы не заинтересовала. А случись это сильно позже, и клон был бы сейчас слишком юн, чтобы занять ваше место, даже если ускорить его рост. Слишком юн, чтобы исполнить эту роль. Похоже, он какое-то время должен не только выглядеть, но и действовать как вы.
– Но почему вообще клон? Почему мой?
– Я считаю, он предназначен для какой-то диверсии, к которой будет приурочено восстание на Комарре.
– Барраяр никогда не отпустит Комарр. Никогда. Вы – наши главные ворота.
– Знаю, – устало отозвался Галени. – Но кое-кто скорее потопит собственные купола в крови, нежели научится чему-то у истории. Или вообще научится. – Он невольно глянул на светильник.
Майлз сглотнул, собрал всю свою волю и в наступившей тишине произнес: – Как давно вы знаете, что ваш отец не подорвался на той мине?
Взгляд Галени метнулся к нему; тело окаменело, затем расслабилось, если это судорожное, неровное движение можно назвать расслаблением. Но ответил он всего лишь: – Пять дней. – И после паузы добавил: – А откуда знаете вы?
– Мы взломали файлы вашего личного дела. Он был единственным вашим близким родственником, по которому не осталось заключения патологоанатома о смерти.
– Мы считали, что он погиб. – Голос Галени был отстраненным, ровным. – Мой брат точно погиб. Барраярская безопасность приходила за нами с матерью, чтобы мы опознали то, что от него осталось. А осталось мало. Было нетрудно поверить, что от отца, бывшего – по свидетельствам – значительно ближе к эпицентру взрыва, не осталось буквально ничего.
Галени буквально рассыпался у Майлза на глазах. И тот был совершенно не в восторге от идеи своими глазами наблюдать этот распад. Бессмысленное расточительство офицерского состава – с точки зрения Империи. Вроде убийства. Или аборта.
– Мой отец вечно твердил о свободе Комарра, – продолжал негромко рассказывать Галени. Майлзу, световой панели или себе самому? – О жертвах, которые мы все должны принести ради его свободы. Особенно о жертвах. И человеческих, и прочих. Но, похоже, ему никогда не было дела до свободы тех, кто жил на  Комарре. Лишь в тот день, когда восстанию пришел конец, я стал свободным. В день, когда умер отец. Я стал свободен смотреть на вещи по-своему, высказывать собственные суждения, выбирать свою жизнь. Или, во всяком случае, я  так думал. Жизнь, – чуть повысившийся тон Галени был беспредельно саркастичен, – полна сюрпризов. – И он одарил световую панель хищным оскалом.
Майлз зажмурил глаза, пытаясь размышлять связно; это было нелегко, если учесть, что Галени, сидящий в двух метрах от него, излучал смертоубийственное напряжение, как раскаленная докрасна спираль. У Майлза сложилось неприятное ощущение, что его номинальный начальник сейчас утратил обзор стратегической картины в целом, поглощенный своей борьбой с призраками прошлого. Или не-призраками. Это стало Майлзу ясно.
Стало ясно, что нужно сделать – что? Он встал и на дрожащих ногах заковылял по комнате, проводя рекогносцировку. Галени без единого замечания наблюдал за ним сквозь ресницы. Выход только один. Он поскреб ногтями стены. Ни следа. Швы на полу и потолке – он забрался на скамью, и, борясь с головокружением, дотянулся до потолка, – не поддавались вовсе. Он зашел в маленький санузел, облегчился, вымыл над раковиной руки и лицо и смыл кислый вкус во рту холодной – другой не было – водой, напившись из сложенных чашечкой ладоней. Нет ни стакана, ни даже пластиковой чашки. Вода тошнотворно плескалась в желудке, руки дрожали: последствия парализации. Интересно, что будет, если заткнуть слив рубашкой и пустить воду? Похоже, большего вандализма ему тут не устроить. Майлз вернулся на свою скамейку, вытирая ладони о брючины, и поспешно сел, пока не рухнул на пол.
– Вас тут кормят? – спросил он.
– Два или три раза в день, – ответил Галени. – Тем, что готовят наверху. Похоже, в этом доме живет несколько человек.
– Единственный момент, когда можно попытаться бежать.
– Был единственный, – подтвердил Галени.
Ну да, был . Теперь, после попытки Галени, их пленители, наверное, удвоили число охранников. Да и попытку такого рода  Майлз бы повторить не рискнул: побои, доставшиеся Галени, его самого вывели бы из строя полностью.
Галени созерцал закрытую дверь. – Какое никакое, но развлечение. Когда открывается дверь, никогда не знаешь, что это окажется: ужин или смерть.
У Майлза сложилось впечатление, что Галени надеется скорее на смерть. Чертов камикадзе!  Майлзу такое обреченное состояние духа было известно досконально. Можно плениться кладбищенским настроем, но это гибельно для созидательного стратегического мышления. Просто гибельно, и точка.
Но намерение Майлза не дало практических результатов, хотя он прокручивал варианты у себя в голове снова и снова. Конечно, Айвен должен распознать самозванца немедля. А может, он спишет любую ошибку клона на то, что у Майлза сегодня не лучший день? Прецедент явно был. И если комаррцы потратили четыре дня на то, чтобы до капли выкачать из Галени данные о посольских процедурах безопасности, то велика вероятность, что клон сумеет исполнять повседневные обязанности Майлза безошибочно. В конце концов, если это существо вправду клон, то он должен быть точно так же сообразителен, как и сам Майлз.
Или точно так же туп… Эта успокаивающая мысль захватила Майлза надолго. Если в своем отчаянном беге по жизни он сам совершает ошибки, то и клон может их сделать не меньше. Вопрос в том, сможет ли кто-то эти ошибки отличить?
А как насчет дендарийцев? Его дендарийцев, попавших в руки… кого? Каковы были планы комаррцев? Много ли они знают про дендарийцев? И как, к чертовой матери, сумеет клон скопировать и лорда Форкосигана, и адмирала Нейсмита одновременно, когда самому Майлзу пришлось придумывать их на ходу?
И Элли – если Элли в заброшенном доме оказалась не способна увидеть разницу, сможет ли она отличить их в постели ? Осмелится ли этот мерзкий маленький самозванец соблазнить Куинн? Но какое человеческое существо любого из трех полов окажется в состоянии сопротивляться приглашению покувыркаться в постели с умнейшей и прекраснейшей из женщин? Воображение Майлза показывало леденящие, подробные картины того, как клон делает ЭТО с его Куинн , прочем большую часть ЭТОГО сам Майлз даже попробовать не успел. Он вдруг осознал, что до белых костяшек на суставах стиснул край скамьи, рискуя переломать себе фаланги пальцев.
Он заставил себя расслабиться. Конечно же, клон должен стараться избегать интимных моментов с людьми, хорошо Майлза знающими, – в такие минуты он больше рискует оступиться. Если только он не самонадеянное дерьмецо с маниакальной склонностью к экспериментам, какое Майлз ежедневно видит в зеркале, когда бреется. Майлз с Элли только-только стали близки… сможет ли она увидеть разницу? Если она… Майлз сглотнул и постарался снова вернуться мыслями к глобальным политическим сценариям.
Клон был создан не просто для того, чтобы свести его с ума; это лишь приятный побочный эффект. Он был выкован как оружие, направленное против Барраяра. Через премьер-министра графа Эйрела Форкосигана – против Барраяра, словно человек и империя – единое целое. Майлз не питал иллюзий: заговор организован не ради его самого. Он мог представить себе десяток способов использовать против отца фальшивого Майлза: от относительно милосердных до ужасающе жестоких. Он взглянул на Галени, спокойно лежащего на скамье в ожидании смерти от руки собственного отца. Или этим самым спокойствием пытающегося заставить отца его убить, доказав… что? И Майлз молча вычеркнул милосердные сценарии из списка возможных.
Наконец усталость взяла над ним верх, и он заснул на жесткой скамье.
***
Спал он плохо, то и дело выныривая из какого-то неприятного сновидения лишь для того, чтобы снова встретиться с еще более неприглядной реальностью (холодная скамья, затекшие мышцы и Галени, который ворочается на скамье напротив, извиваясь в столь же неудобном положении: его глаза поблескивают сквозь ресницы – проснулся? дремлет? непонятно) и снова, защищаясь от нее, уплыть в страну снов. Чувство времени полностью отказало Майлзу, хотя, когда он наконец сел, то затекшие до скрипа мышцы и водяные часы переполненного мочевого пузыря подсказали, что спал он долго. Когда он пропутешествовал в санузел, плеснул холодной водой в свою уже покрытую щетиной физиономию и напился, мозг уже заработал на высоких оборотах и дальше спать стало невозможно. Эх, было бы у него кошачье покрывало!
Щелкнула дверь. Якобы дремавший Галени мгновенно сел: ноги опираются на пол в точности под центром тяжести тела, лицо совершенно непроницаемо. Но на сей раз это оказался ужин. Или завтрак, судя по меню: тепловатый омлет, сладкая сдоба с изюмом, благословенный кофе в пластиковом стаканчике и по чайной ложечке каждому. Принес его один из молодых людей с непроницаемым лицом игрока в покер, виденных Майлзом накануне. Второй маячил в дверях с парализатором наготове. Не спуская глаз с Галени, человек поставил завтрак на дальний край скамьи и быстро попятился.
Майлз поглядел на еду с опаской. Но Галени взял свою порцию без колебаний. Знает, что в еде нет ни яда, ни наркотика, или просто ему на это наплевать? Майлз пожал плечами и принялся есть.
Проглотив последние драгоценные капли кофе, он спросил: – Вы не уловили никаких намеков на то, в чем цель всего этого маскарада? Им пришлось зайти невероятно далеко, чтобы сотворить этого… чтобы скопировать меня. Это не может быть мелким заговором.
Галени, не столь бледный после доброй еды, аккуратно катал в руках стаканчик. – Я знаю лишь то, что сказали мне они. А правда это или нет – не знаю.
– Ясно, дальше.
– Должно быть, вы уже поняли: группа моего отца – это отколовшаяся от основного комаррского подполья радикальная группировка. Эти течения не общались друг с другом многие годы, вот почему мы – барраярская СБ, – на его губах заиграла легкая ироническая улыбка, – их прозевали. Основное подполье за последнее десятилетие выдохлось. Дети эмигрантов, не помнящие Комарр, вырастали гражданами других планет, А старшее поколение… ну, старело. Вымирало. А поскольку дома дела шли не так плохо, то новых сторонников у них не появлялось. Их политическая основа изначально имела тенденцию сокращаться, причем до критических пределов.
– Понимаю: это заставило радикалов задергаться и предпринять какие-то шаги. Пока у них еще была возможность это сделать, – заметил Майлз.
– Да. Они оказались в тяжелом положении. – Галени медленно раздавил стаканчик в кулаке. – И вынужденно решились на безумную авантюру.
– Но это уж чересчур экзотично – рассчитывать на шестнадцать-восемнадцать лет вперед. Как, черт возьми, они нашли медицинские ресурсы? Ваш отец что, был врачом?
Галени фыркнул. – Вовсе нет. Медицинская сторона задачи оказалась нетрудной, как только им удалось вывезти с Барраяра украденный образец ткани. Хотя как они это сделали..
– Первые шесть лет моей жизни доктора меня постоянно кололи, зондировали, сканировали, брали образцы тканей, резали ломтиками и кубиками. По разным медицинским лабораториям должны болтаться просто целые килограммы моих тканей – есть из чего выбирать, эдакий «шведский стол». Это было легко. Но вот само клонирование…
– Выполнили на заказ. Как я понял, в какой-то подпольной медлаборатории на планете Единения Джексона, где за деньги делают абсолютно все.
У Майлза на мгновение отвисла челюсть. – А-а… Они.
– Вы знаете про Единение Джексона?
– Я уже… имел дело с их продукцией, по другому поводу. Будь я проклят, если не могу даже назвать конкретную лабораторию, где это скорее всего и было проделано. Они специализируются на клонировании. Помимо прочего, они делают нелегальные операции по пересадке мозга – нелегальные всюду, кроме Единения Джексона: в баке выращивается молодой клон, и в него пересаживают старый мозг (старый и богатый, необходимо заметить)… ну и они, гм, выполняли тогда некую биоинженерную разработку, о которых я не имею право рассказывать, и… да. И все это время у них в чулане сидела моя копия… ах, сукины дети, они еще узнают, переоценили свою неприкосновенность!… – Майлз почувствовал, что хватает воздух ртом, и взял себя в руки. Личная месть Единению Джексона подождет более подходящего момента. – Так. Комаррское подполье первые десять-пятнадцать лет не вкладывало в этот проект ничего, кроме денег. Неудивительно, что мы их так и не выследили.
– Да, – ответил Галени. – Так вот, пару лет назад они решили извлечь этот козырь из рукава. Забрали с Единения Джексона готового клона, – тогда он был подростком – и начали натаскивать его быть вами.
– Зачем?
– Очевидно, они рассчитывают на трон Империи.
– Что?! – заорал Майлз. – Нет! Не со мной  же…
– Этот… индивид… два дня назад, стоя прямо вон там, – Галени ткнул пальцем в сторону двери, – заявил мне, что я вижу перед собой будущего императора Барраяра.
– Им придется убить и императора Грегора, и моего отца, чтобы добиться чего-то вроде… – яростно начал Майлз.
– Полагаю, – сухо ответил Галени, – что именно этот вариант они и предвкушают. – Он снова лег на скамью. Свернул глазами, закинул руки за голову, и чуть ли не промурлыкал: – Через мой труп, разумеется.
– Через оба наших трупа. Они не посмеют оставить нас в живых.
– По-моему, я об этом вчера упоминал.
– Все же, если что-то пойдет не так, – Майлз стрельнул напряженным взглядом в световую панель, – им могут пригодиться заложники. – Эту мысль он выговорил четко, подчеркнув множественное число в слове «заложники». Хотя опасался, что с точки зрения барраярцев ценность в качестве заложника имеет лишь один из них. Галени не идиот; он тоже знает, кого принесут в жертву.
Черт, черт, черт… Майлз сам шагнул в эту западню, зная, что там западня, и надеясь заполучить именно такого рода сведения, какими обладает сейчас. Но вот сидеть в западне – это в его намерения не входило. Он в досаде потер загривок – как было бы здорово, если бы по его вызову сейчас, прямо сейчас, сюда бы обрушился штурмовой отряд дендарийцев, на это гнездо мятежников…
Дверь щелкнула. Для обеда слишком рано. Майлз мгновенно развернулся на месте, на какую-то безумную долю секунды понадеявшись, что это коммандер Куинн во главе отряда заявилась его спасти… нет. Снова те двое громил, а третий стоит в дверном проеме с парализатором.
Один махнул рукой Майлзу. – Ты. Пошел.
– Куда? – с подозрением спросил Майлз. Неужели это конец – его отведут обратно в подземный гараж и застрелят или сломают шею? Не очень-то хочется добровольно идти на собственную казнь.
Должно быть, что-то в этом духе промелькнуло и в мозгу Галени, поскольку едва парочка бесцеремонно схватила Майлза за руки, Галени ринулся на них. Но тип с парализатором свалил его на полпути. Галени дернулся, оскалив зубы в бесполезном сопротивлении, и замер.
Майлз, оцепенев, позволил себя выволочь за дверь. Если это смерть пришла, то он хочет хотя бы оставаться в сознании и в последний раз плюнуть ей в глаза, когда она подойдет вплотную.

Глава 9

Майлзу ненадолго полегчало, когда в лифтовой шахте они двинулись наверх, а не вниз. Конечно, его могут запросто убить где угодно еще, а не только в подземном гараже. Скажем, Галени разумнее убивать в гараже, чтобы не волочь тело вниз, а вот, так сказать, мертвый груз Майлза не представляет трудности для транспортировки.
Комната, в которую эти двое втолкнули его на сей раз, была чем-то вроде личного кабинета, очень светлого, несмотря на поляризацию на окнах. Прозрачную полку на стене заполняли библиотечные справочники; в одном углу комнаты стоял обычный комм-пульт. Над ним сейчас висело изображение камеры в ракурсе «рыбий глаз». Парализованный Галени все еще лежал на полу.
Мужчина постарше, который, похоже, и был организатором похищения Майлза прошлой ночью, сидел на хромированной, обитой бежевой тканью банкетке перед темнеющим окном и разглядывал пневмошприц – свежераспечатанная упаковка лежала рядом. Так. Намечается допрос, а не казнь. Или хотя бы допрос перед казнью. Если только в шприце не смертельная инъекция.
Когда мужчина повернулся, склонив голову и изучая Майлза прищуренными глазами, тот с усилием оторвал взгляд от поблескивающего шприца. Мужчина беглым взглядом проверил, что показывает комм-пульт. Секундное, случайное сходство позы; рука, стиснувшая край банкетки – и Майлз понял, кто перед ним, хотя сидящий вовсе не был похож на капитана Галени, разве что так же бледен. С виду лет шестьдесят. Коротко стриженые седеющие волосы, лицо в морщинах, погрузневшая с годами фигура – тело явно ни атлета, ни человека, проводящего много времени на открытом воздухе. Одет в консервативный земной костюм, на целое поколение отставший от тех исторических мод, которые демонстрировали в торговом пассаже подростки и которые имел удовольствие наблюдать Майлз. Он мог бы быть учителем или бизнесменом: кем угодно, но никак не опасным террористом.
Если только не считать убийственного напряжения. В том, как сплетались его руки, как трепетали ноздри, в твердости очертаний рта, в застывшей шее, – здесь сер Гален и Дув Галени были одно.
Гален встал и медленно обошел Майлза с видом человека, разглядывающего работу начинающего скульптора. Майлз стоял совершенно неподвижно, ощущая себя еще незначительнее, чем обычно, – без сапог, в одних носках, небритый, грязный. Наконец-то он дошел до самой сердцевины, до потайного источника всего клубка проблем последних недель. И сердцем их был этот человек, обходящий его кругом и сверлящий в ответ взглядом жадной ненависти. А, может быть, они с Галеном оба были центрами, двумя фокусными точками эллипса, которые наконец сошлись вместе и наложились друг на друга, образовав дьявольски безупречный круг.
Майлз чувствовал себя совсем маленьким и хрупким. С Галени станется для начала переломать Майлзу руки: с тем же рассеянным, нервным видом, с каким Элли Куинн грызет ногти, – просто, чтобы снять напряжение.
«Он меня вообще видит? Или я лишь предмет, символ, представляющий его врага, – и он убьет меня исключительно аллегории ради?» 
– Итак, – заговорил сер Гален. – Вот наконец нечто реальное. Не особо впечатляюще для того, кто обманом добился верности моего сына. Что он в тебе нашел? Но вообще-то ты прекрасно представляешь Барраяр. Чудовищный сын чудовищного отца, потаенный нравственный генотип Эйрела Форкосигана во плоти и всем на обозрение. Наверное, есть в мире какая-то справедливость.
– Очень поэтично, – выдохнул Майлз, – но с биологической точки зрения неточно – вы должны это знать, раз меня клонировали.
Гален кисло улыбнулся. – Не настаиваю. – Он обошел полный круг и оказался с Майлзом лицом к лицу. – Ладно, родить тебя на свет ты не просил. Но почему ты так и не восстал против этого чудовища? Он же сделал тебя таким, каков ты есть… – экспансивным жестом открытой ладони Гален словно резюмировал, насколько чахлое, перекрученное у Майлза тело. – Какой диктаторской харизмой обладает этот человек, что способен загипнотизировать не только собственного сына, но и чужого? – Лежащее ничком тело на картинке комм-пульта точно приковывало взгляд Галена. – Почему ты следуешь за ним? Почему это делает Давид? Что за извращенное удовольствие находит он в том, чтобы напялить форму барраярского громилы и строевым шагом двинуться за Форкосиганом ? – Тон добродушного подшучивания выходил у Галена весьма скверно; в глубине его голос искажала боль.
Майлз, сверкнув сердитым взглядом, отрезал: – Прежде всего, мой отец никогда не бросал меня в опасности перед лицом врага.
Голова Галена дернулась, вся показная шутливость исчезла. Он резко отвернулся и шагнул к банкетке за пневмошприцем.
Майлз мысленно проклял свой болтливый язык. Если бы не дурацкий позыв оставить за собой последнее слово, уколоть в ответ, то этот человек продолжал бы говорить, а сам Майлз что-нибудь узнал. Теперь все будет наоборот: говорить станет он, а узнавать – Гален.
Двое охранников взяли его под локти. Тот, что слева, закатал Майлзу рукав. Гален прижал пневмошприц к вене на сгибе его локтя… шипение, укол иглы. Майлз успел спросить лишь: «Что это?» Увы, даже на его собственный слух голос этот прозвучал слабо и нервно.
– Фаст-пента, разумеется, – походя отозвался Гален.
Майлз не удивился, хотя мысленно весь сжался, понимая, что именно сейчас предстоит. Фармакологию, воздействие и правила применения фаст-пенты он изучал на курсах Безопасности в барраярской Имперской Академии. Этот наркотик предпочитали для допросов не только в Имперской Службе, но и по всей галактике. Почти совершенная сыворотка правды, которой невозможно сопротивляться, безвредная для допрашиваемого даже при повторных дозах. Однако последнее не относилось к тем немногим несчастным, у которых была врожденная или искусственно привитая аллергическая реакция на препарат. Майлз никогда не рассматривался в качестве кандидата на подобную обработку: сам по себе он считался куда большей ценностью, чем любая секретная информация, которой он мог бы обладать. Другим агентам разведки везло меньше. Анафилактический шок был смертью еще менее героической, чем дезинтеграционная камера, обычно ждавшая осужденных за шпионаж.
Майлз с отчаянием ждал, когда же его понесет. Адмиралу Нейсмиту случалось присутствовать не на одном допросе с фаст-пентой. Препарат этот к чертовой матери смывал весь здравый смысл потоком благодушной доброжелательности, прекрасного настроения и полной расположенности к людям. Как у хлебнувшего валерьяны кота… наблюдать за этим было куда как забавно – но у других. В какие-то секунды Майлз сейчас скатится до пускающего слюни идиота.
Ужасно, что твердокаменного капитана Галени заставили опуститься до такого позора. Четырежды, как он говорил. Неудивительно, что его трясло.
Майлз ощутил, как все сильнее бьется сердце, словно от сверхдозы кофеина. Поле зрения точно сузилось, сжавшись в одну почти мучительную точку фокуса. Грани всех предметов в комнате засветились, обостренными чувствами Майлз почти зримо ощущал их массивность. Гален, стоявший позади у ритмично пульсирующего окна, превратился в живую электросхему, опасную, нагруженную смертельным напряжением в ожидании пускового разряда.
Это не значит «расслабиться».
Сейчас его, должно быть, охватит настоящее удушье. Майлз сделал последний вдох. Вот удивятся допрашивающе…
Но, скорее к своему собственному удивлению, Майлз продолжал тяжело дышать. Значит, это не анафилактический шок. Просто еще одна чертова идиосинкратическая реакция на препараты. Майлз понадеялся, что от этой дряни у него не начнется мерзкие галлюцинации, как однажды – от чертова снотворного, данного ему ничего не подозревающим врачом. Ему захотелось кричать. Сверкая белками глаз, он отслеживал каждое малейшее шевеление Галена.
Один из охранников поставил за его спиной стул и усадил Майлза. Майлз благодарно упал на сиденье, его неудержимо трясло. Мысли точно взорвались, разлетевшись на осколки и сложились вновь – будто запись фейерверка прокручивали на видео сперва в нормальном, потом в обратном направлении. Галени, нахмурясь, глядел на него сверху.
– Опиши процедуры безопасности при входе и выходе из барраярского посольства.
Разумеется, эти базовые сведения они уже вытянули из капитана Галени, и вопрос предназначен лишь для проверки действия фаст-пенты. – … фаст-пенты, – услышал Майлз собственный голос, эхом вторящий мыслям. О, черт. Он-то надеялся, что странная реакция на препарат включает в себя и способность сопротивляться искушению изливать изо рта свою душу. – … что за отвратительная картинка! – Качая головой, он уставился на пол себе под ноги, словно мог увидеть лежащую там кучку окровавленных мозгов, которыми его стошнило.
Сер Гален шагнул вперед и, вздернув голову Майлза за волосы, повторил сквозь зубы: – Опиши процедуры безопасности при входе и выходе из барраярского посольства!
– За них отвечает сержант Барт, – вдруг заговорил Майлз. – Несносный фанатик. Вообще никакого такта, и мужлан с ног до головы… – Не в силах остановиться, Майлз выболтал не только шифры, пароли и сканируемые зоны вокруг посольства, но и личные расписания дежурств, свое собственное мнение относительно всех и каждого плюс едкую критику изъянов сети безопасности. Одна мысль тянула за собой другую, а потом следующую, точно цепочка взрывающихся шутих. Он не мог остановиться; его несло.
И остановить его было не под силу даже Галену. Пленники фаст-пенты склонны уходить от предмета по цепочкам свободных ассоциаций, если допрашивающий не возвращает их к основной линии частыми подсказками. Майлз обнаружил, что поступает так же, только с утроенной скоростью. Обычную жертву фаст-пенты резко возвращают к теме окриком, но Майлз заткнулся, тяжело дыша, лишь когда Гален несколько раз с силой двинул его по физиономии.
Пытка не является составной частью допроса с фаст-пентой: радостно одурманенные наркотиком люди делаются невосприимчивы к ней. Но на Майлза боль накатывала пульсирующими волнами: в одно мгновение – отдаленная и не имеющая к нему отношения, в следующее – заливающая все тело, и, точно вспышка помех, превращающая его разум в чистый лист бумаги. К собственному ужасу, он расплакался. Потом вдруг прекратил, охваченный икотой.
Гален уставился на него с завороженным отвращением.
– Все неверно, – пробормотал один из охранников. – Он так не должен. Или это какой-то новый способ обработки, нейтрализующий фаст-пенту?
– Да какая нейтрализация! – заметил Гален. Он глянул на наручное хроно. – Он не скрывает информации. Он выдает ее много. И чересчур много.
Комм-пульт настойчиво звякнул.
– Я возьму, – вызвался Майлз. – Наверное, это меня. – Он приподнялся со стула, но колени подогнулись, и он рухнул на ковер лицом вниз. Ворс колол разбитую щеку. Двое охранников подняли его с пола и снова усадили на стул. Комната, дергаясь, медленно описывала круг.
На звонок ответил Гален.
– Докладываю, – из комм-пульта раздался живой, резкий голос самого Майлза в его барраярском воплощении и с соответствующим выговором.
Лицо клона показалось Майлзу не таким знакомым, как то, что он ежедневно разгдядывал в зеркале во вреся бритья. – Если уж он хочет быть мною, так у него пробор не на ту сторону, – объяснил Майлз, не обращаясь ни к кому персонально. – Нет, это же… – Впрочем, никто и не слушал. Майлз стал прикидывать насчет угла падения и угла отражения, и мысли со скоростью света метались туда-сюда между зеркальными стенками его пустого черепа.
– Как дела? – Гален встревоженно подался к комм-пульту.
– Прошлой ночью я чуть было с треском не провалился в первые же пять минут. Этот здоровенный дендарийский сержант-водитель оказался чертовым кузеном. – Голос клона был низким и напряженным. – Чистой воды удача, что я сумел свести свою первую ошибку к шутке. Но меня поселили с этим ублюдком в одной в комнате. А он храпит.
– Вот-вот, – заметил Майлз, хоть его никто и не спрашивал. – А чтобы по-настоящему развлечься, подожди, пока он начнет во сне заниматься любовью. Черт, хотел бы я сам видеть такие сны. У меня случаются только тревожные кошмары: например, я голым играю в поло против целой команды мертвых цетагандийцев и с отрезанной головой лейтенанта Мьюрки в качестве мяча. И голова орет всякий раз, когда я бью по воротам. Вниз, и под копыта… – Майлзово бормотание стихло, поскольку никто по-прежнему не обращал на него внимания.
– Пока все не закончится, тебе придется иметь дело со множеством самых разных знающих его людей, – сурово ответил Гален в видеофон. – Но если ты способен одурачить Форпатрила, то сумеешь продержаться где угодно…
– Можно дурачить всх некоторое время или и некоторых – все время, – прощебетал Майлз, – но Айвена ты сумеешь одурачить всегда и везде. Он ни на что внимания не обращает.
Гален раздраженно на него покосился. – Посольство – это безупречно изолированный микрокосм, – продолжил он свою речь, – где ты сможешь проверить себя, прежде чем выйдешь на большую арену Барраяра. Присутствие Форпатрила дает идеальную возможность попрактиковаться. Если он тебя расколет, мы найдем способ его устранить.
– М-м. – Похоже, клона этот довод вряд ли утешил. – Пока мы не начали, я думал, что вы ухитрились втиснуть в мою голову все возможные сведения о Майлзе Форкосигане. И тут в последнюю минуту выясняется, что он все это время вел двойную жизнь… что еще вы упустили?
– Майлз, мы тратим на это слишком много времени…
Майлз внезапно сообразил, что Гален обращался к клону по его имени. Неужели тот столь тщательно запрограммирован на роль? Или просто безымянный? Странно…
– Мы знали, что в этих сведениях есть пробелы и что тебе придется импровизировать. Но лучшей возможности, чем его случайный визит на Землю, нам никогда не подвернется. Не ждать же еще полгода, чтобы попытаться устроить подмену на Барраяре. Нет. Сейчас или никогда. – Гален вздохнул, успокаиваясь. – Итак. Ночь прошла нормально.
Клон фыркнул. – Ага, если не считать этого чертового мехового покрывала: я проснулся, когда оно было совсем меня придушило.
– Что? А, живой мех. Разве он не отдал его своей подружке?
– Оказывается, нет. Я чуть не обмочился , прежде чем сообразил, что это за штука. Разбудил кузена.
– Он что-то заподозрил? – настойчиво уточнил Гален.
– Я списал все на кошмар. Похоже, с Форкосиганом они частенько случаются.
Майлз грустно кивнул. – А я что вам говорил? Отрезанные головы… сломанные кости… изуродованные родственники… необычные изменения всяких существенных частей тела… – Препарат оказывал странное воздействие на память; явно одна из причин, делавших фаст-пенту столь эффективныим средством допроса. Недавние сны всплыли в памяти Майлза с куда большей четкостью, чем ему удавалось вспомнить их по своей воле. А в конечном счете это благо – что такие  вещи обычно забываются.
– Форпатрил заговорил об этом утром? – спросил Гален.
– Нет. Мы не особо много разговариваем.
– Это не в моем характере, – подсказал Майлз, желая помочь.
– Я притворился, что у меня легкий приступ депрессии – из тех, что были отмечены в его психологической характеристике… Кстати, а кто там такой? – Клон вытянул шею.
– Сам Форкосиган. Мы ввели ему фаст-пенту.
– А, отлично. Мне все утро дозваниваются по защищенному комм-линку его наемники, просят распоряжений.
– Мы договорились, что ты будешь их избегать.
– Прекрасно, скажите им об этом сами.
– Как скоро ты получишь приказ, откомандирующий тебя из посольства обратно на Барраяр?
– Не так скоро, чтобы избежать любых контактов с дендарийцами. Я заикнулся было об этом послу, но, выяснилось, что Форкосиган отвечает за розыск капитана Галени. Посол удивился, что это мне захотелось уехать, и я пошел на попятный. А капитан еще не передумал насчет сотрудничества? Если нет, вам придется подделать приказ о моем возвращении домой и подсунуть его в посольство, как примеру, с курьером.
Гален явно колебался. – Посмотрим, что я смогу сделать. Ты тем временем еще раз попытайся сам.
«Разве Гален не знает, что курьер разоблачен?»  подумал Майлз во вспышке почти нормальной четкости соображения. И ухитрился пробормотать эту мысль негромко.
– Хорошо. Ладно, вы мне обещали оставить Форкосигана в живых, чтобы я мог задавать ему вопросы, пока я злесь. Вот первый. Кто такая лейтенант Боун и что она должна делать с избытком от «Триумфа»? Она не сказала, избыток чего.
Охранник пихнул Майлза: – Отвечай на вопрос.
Майлз изо всех сил постарался мыслить и говорить ясно. – Она – бухгалтер флота. Надо думать, она должна слить избыток на инвестиционный счет и поиграть с ним, как обычно. Избыток – это деньги, – счел нужным объяснить он, горько хмыкнув. – Временный избыток, это точно.
– Это так? – спросил Гален.
– Думаю, да. Я сказал: вы опытный офицер и должны поступить на свое усмотрение, – и, похоже, она ушла довольной. Но мне просто интересно, что же такое я приказал ей сделать. Отлично, дальше. Кто такая Розали Крю и почему она подала на адмирала Нейсмита иск в размере полумиллиона федеральных кредитов?
– Кто? – неподдельно изумился Майлз, когда охранник пихнул его снова. – Что? – К своему смущению, он никак не мог перевести в уме – где все перепуталось от наркотика – полмиллиона федеральных кредитов в барраярские имперские марки с большей точностью, чем «очень-очень много»; на мгновение все ассоциации, связанные с этим именем, были заблокированы, потом в мозгах щелкнуло: – Святые угодники, это же та бедняга-служащая из винного магазина. Я спас ее из пожара. Почему она подала на меня иск? Почему не на Данио, это он поджег ее лавку… ну конечно, у него же ни гроша…
– Мне-то что с этим делать? – спросил клон.
– Ты хотел быть мною, – угрюмо заявил Майлз, – вот и разбирайся. – В голове у него снова щелкнуло. – Выдвини встречный иск за ущерб здоровью. По-моему, я спину надорвал, поднимая ее. Болит до сих пор…
Гален отмахнулся. – Игнорируй, – распорядился он. – Ты уедешь отсюда раньше, чем это дело во что-нибудь выльется.
– Ладно, – с сомнением отозвался клон-Майлз.
– А дендарийцев бросишь расхлебывать последствия? – гневно вопросил Майлз. Он крепко зажмурился, отчаянно пытаясь собрвться с мыслями, – комната вокруг него колыхалась. – Хотя на дендарийцев тебе плевать, верно? А не должно! Они отдают свои жизни за тебя – за меня – так нельзя – ты собираешься их предать между делом, даже не задумавшись, ты так и не понял, кто они такие…
– Кстати, – вздохнул клон, – насчет дендарийцев: в каких отношениях он с этой Куинн? Разобрались вы, переспал он с нею или нет?
– Мы просто добрые друзья, – пропел Майлз и истерически расхохотался. Он рванулся к комм-пульту – охранники попытались его сцапать и промахнулись, – вскарабкался на стол и прорычал в камеру: – Держись от нее подальше, ты, дерьмецо! Она моя, слышишь, моя, моя, вся моя – Куинн, Куинн, прекрасная Куинн, звездочка вечерняя, прекрасная Куинн, – фальшиво распевал он, пока охранники волокли его обратно. Несколько ударов заставили его замолчать.
– Я думал, он у вас под фаст-пентой, – сказал Галену клон.
– Так и есть.
– Не похоже.
– Да. Что-то не так. Хотя его не должны были обрабатывать на предмет искусственной реакции… Я всерьез засомневался, стоит ли сохранять ему жизнь: пригодится ли он нам как банк данных, если мы не можем доверять его ответам?
– Потрясающе! – хмуро проговорил клон. Он оглянулся через плечо. – Мне надо идти. Доложусь еще раз сегодня вечером. Если еще буду жив. – С раздраженным «би-ип» изображение исчезло.
Гален снова вернулся к Майлзу со списком вопросов: про барраярский Имперский Генштаб, про императора Грегора, про то, как Майлз обычно себя ведет, живя в барраярской столице Форбарр-Султане. И со все новыми и новыми вопросами про дендарийских наемников. Майлз, корчась, отвечал, отвечал и отвечал, не в силах остановить бормочущую скороговорку. Но где-то на половине допроса он напал на стихотворную строчку, и закончил тем, что продекламировал весь сонет. Пощечины Галена его не сбили; цепочки ассоциаций оказались слишком сильны, чтобы их можно было разорвать. После этого он раз за разом принялся сбиваться с темы допроса. Лучше всего срабатывали тексты с четким размером и рифмой: скверно зарифмованные рассказики, непристойные застольные песни дендарийцев – все, вызываемое к жизни случайной фразой или словом допрашивающего. Память оказалась просто феноменальной. Лицо Галена мрачнело от досады.
– Такими темпами мы просидим тут до следующей зимы, – раздраженно заметил охранник.
Кровоточащие губы Майлза обнажили зубы в маниакальной усмешке. – «Здесь нынче солнце Йорка злую зиму», – прокричал он, – «В ликующее лето превратило…»
Годы прошли с тех пор, как он учил наизусть эту древнюю пьесу, но яркое пятисложие ямба неудержимо тащило его за собой. Гален ничем не мог заставить его заткнуться, – разве что избить до потери сознания. Майлз не дошел еще до конца первого действия, как двое охранников отволокли его обратно вниз по лифтовой шахте и грубо швырнули обратно в камеру.
Но и там скорострельные нейроны заставили его метаться от стены к стене: он вышагивал и декламировал, запрыгивал на скамью и слезал с нее в нужные моменты, исполнял все женские реплики высоким фальцетом. Майоз исполнил все, до последнего «Аминь!», и лишь тогда чем рухнул на пол, тяжело дыша.
Капитан Галени, который скорчился на скамье и весь последний час сидел, защитным жестом зажав ладонями уши, осторожно поднял голову. – Вы закончили? – мягко спросил он.
Майлз перекатился на спину и тупо уставился на светильник. – Троекратное ура грамотности… меня тошнит.
– Неудивительно. – Галени и сам выглядел бледным и больным, его все еще трясло после парализатора. – Что это было?
– Пьеса или препарат?
– Пьесу я узнал, спасибо. Препарат.
– Фаст-пента.
– Шутите!
– Не шучу. У меня странные реакции на некоторые лекарства. Есть целый химический класс снотворных, которых мне и касаться не стоит. Этот препарат явно из того же ряда.
– Вот так везение!
«Я всерьез засомневался, стоит ли сохранять ему жизнь…».  – Не думаю, – сухо отозвался Майлз. Шатясь, он поднялся на ноги и ввалился в ванную, держась за стены; там его вывернуло, и он потерял сознание.
***
Майлз проснулся от того, что глаза ему колол немигающий свет лампы над головой, и судорожно загородился рукой. Кто-то – Галени? – положил его на скамью. Сам Галени спал сейчас напротив, тяжело дыша. Тарелка с едой, холодной и застывшей, стояла на дальнем конце майлзовой скамьи. Должно быть, сейчас глубокая ночь. Майлз ощутил тошноту при одном взгляде на тарелку и убрал ее под скамью – с глаз долой. Время тянулось неумолимо; Майлз метался, переворачивался, садился, ложился вновь, все у него болело, его мутило, и даже роскошь сбежать в сон была недоступна.
На следующее утро после завтрака пришли охранники, но забрали на сей раз не Майлза, а Галени. В глазах уходящего капитана читалось мрачное отвращение. Из коридора донеслись звуки яростной перебранки: Галени попытался заставить охранников парализовать его – драконовски жестокий, но весьма эффективный способ избежать допроса. Но ему это не удалось. Тюремщики вернули его, бессмысленно хихикающего, спустя марафонски долгий срок.
Целый час Галени безвольно провалялся на скамье, то и дело испуская редкий смешок, пока не впал наконец в сонное забытье. Майлз проявил чувство такта и устоял перед соблазном воспользоваться остаточным действием препарата и задать пару собственных вопросов. Увы, жертвы фасты-пентой помнят потом все, что с ними происходило. На сей момент Майлз был почти уверен, что одно из личных кодовых, пусковых слов Галени – «предательство».
Наконец Галени вернулся в слабое, но ясное сознание. Вид у него был совсем больной. Фастпентальное похмелье – весьма неприятный опыт; в этом смысле реакция Майлза на препарат идиосинкразией не была.
Майлз сочувственно поморщился, когда визит в ванную совершил уже Галени.
Вернувшись, капитан грузно опустился на скамью. Взгляд его упал на тарелку с остывшим ужином; он с сомнением потыкал еду пальцем. – Хотите? – спросил он у Майлза.
– Нет, спасибо.
– Гм. – Галени засунул тарелку под скамью, с глаз долой, и, расслабившись, откинулся к стене.
– Что вытягивали из вас, – Майлз мотнул головой в сторону двери, – на этом допросе?
– На сей раз – в основном мое прошлое. – Галени разглядывал собственные носки, заскорузлые от грязи; но Майлз был не уверен, что Галени видит то, на что смотрит. – Похоже, до него странным образом никак не дойдет, что я имею в виду именно то, что говорю. Он заранее полностью убедил себя: стоит ему объявиться, свистнуть, приказать мне послушаться, и я побегу за ним, будто мне четырнадцать. Словно вся моя взрослая жизнь ничего не стоит. Словно я натянул этот мундир шутки ради, или от отчаяния, или запутавшись – только не в результате обдуманного и принципиального решения.
Не было нужды спрашивать, кто такой этот «он». Майлз кисло ухмыльнулся. – Что, и не ради этих замечательных сапог?
– Просто я ослеплен сверкающей мишурой неофашизма, – вежливо объяснил ему Галени.
– Вот как он выражается? Вообще-то, у нас это феодализм, а не фашизм, не считая разве что кое-какие эксперименты покойного императора Эзара Форбарра по централизации. На «сверкающую мишуру неофеодализма» я бы согласился.
– Спасибо, я неплохо знаком с принципами барраярского правления, – заметил доктор философии Галени.
– С принципами как они есть, – пробормотал Майлз. – Все сложилось в результате импровизации, знаете ли.
– Знаю. Рад видеть, что вы не такой невежда в истории, каким является в наши дни средний молодой офицер.
– Итак… – снова заговорил Майлз, – если не ради золотого галуна и начищенных сапог, то почему же  вы с нами?
– О, ну конечно , – Галени воздел глаза к потолочному светильнику, – «я получаю садистский психосексуальный кайф в роли бандита, головореза и убийцы». Власть – это как наркотик.
– Эй, – помахал ему рукой Майлз, не вставая со скамьи, – говорите со мною, а не с ним, ага? Его очередь прошла.
– Хм. – Галени мрачно скрестил руки. – В каком-то смысле это правда. Власть – мой наркотик. Или была им.
– Для барраярского высшего командования не секрет, чего именно это стоит.
– Как и для любого барраярца. А вот люди других культур постоянно упускают этот факт из виду. Как, по их мнению, закоснелое кастовое общество сумело пережить невообразимый шок этого столетия с конца Периода Изоляции, и не взорваться? Отчасти, по-своему, Имперская Служба исполняет ту же социальную роль, что в Средние Века – земная Церковь: предохранительного клапана. Через нее любой талант способен отмыть свое кастовое происхождение. Двадцать лет на Имперской Службе, и ты покидаешь ее по сути почетным фором. Фамилии, может, и не менялись со времен Дорки Форбарры, когда форы были замкнутой кастой конных головорезов, служащих лишь себе самим…
Подобное описание прадедовского поколения вызвало у Майлза ухмылку.
– … но суть изменилась до неузнаваемости. И все это время форам удавалось изо всех сил придерживаться жизненно важных принципов служения и жертвенности. Осознания, что бывает и так: человек не остановится, чтобы нагнуться и подобрать что-то с земли, но бросится бежать по улице ради возможности это что-то отдать… – Он резко замолк и, покраснев, откашлялся. – Знаете, это моя диссертация. «Барраярская имперская служба. Столетие перемен».
– Понимаю.
– Я хотел служить Комарру…
– Как до вас – ваш отец, – закончил фразу Майлз. Галени стрельнул в его сторону подозрительным взглядом, ища сарказм, но обнаружил в его глазах, как надеялся Майлз, лишь сочувственную иронию.
Галени согласно повел открытой ладонью. – Да. И нет. Никто из курсантов, поступивших на службу вместе со мной, даже не видал перестрелки. Я наблюдал одну с улицы…
– Я подозревал, что вы соприкоснулись с комаррским восстанием куда ближе, чем можно подумать по докладам СБ, – заметил Майлз.
– Отец завербовал меня себе в помощники, – подтвердил Галени. – Несколько ночных атак, всякие другие диверсии… я был не по возрасту мелким. Есть места, куда беззаботно играющий ребенок пройти может, а взрослого остановят. Мне не было четырнадцати, а я уже помогал убивать людей… Я не питаю иллюзий насчет действий блистательных имперских войск во время комаррского восстания. Я видел, как позорно себя вели люди в таких вот мундирах, – он махнул на свои зеленые брюки с лампасами. – Из злости или страха, в досаде или отчаянии, а порой просто от праздной порочности. Но я не видел особых различий на телах обычных людей, попавших под перекрестный огонь, были ли они сожжены дотла плазменным выстрелом злобных захватчиков или разорваны на клочки гравиколлапсером добрых патриотов. Свобода? Вряд ли мы в силах притвориться, что на Комарре была демократия, пока туда не заявились барраярцы. Отец кричал, что Барраяр разрушил Комарр, но когда я оглядывался, Комарр по-прежнему был вокруг меня.
– Пустыню налогом не обложишь, – пробормотал Майлз.
– Я видел одну девочку… – Галени замолк, прикусив губу, и вдруг заговорил: – – Единственное различие – это чтобы не было войны. И я собираюсь – собирался – этого добиться. Карьера на Службе, почетная отставка как средство получить пост в министерстве – а затем вверх по ступеням гражданской лестницы, и…
– Вице-король Комарра? – подсказал Майлз.
– Подобная надежда смахивает на манию величия, – усмехнулся Галени. – А вот назначение в его штат – да. – Прекрасное видение зримо погасло, стоило Галени обвести взглядом камеру. С его губ сорвалось беззвучныое хмыканье – насмешка над самим собой. – А вот отец жаждет мести. «Иноземное владычество над Комарром – не просто почва для злоупотреблений, но само зло». Пытаться сделать его не-иноземным посредством интеграции – это не компромисс, а соглашение с врагом и капитуляция. «За твои грехи гибли комаррские революционеры».  И так далее, и все такое прочее.
– Так он по-прежнему пытается уговорить вас перейти на его сторону?
– О, да. И все еще будет уговаривать, спуская курок.
– Не то чтобы я, гм, просил вас поступиться принципами, но, честно… мне бы хуже не было, если бы вы, скажем, стали умолять сохранить вам жизнь, – неуверенно заметил Майлз. – 'Мертвый – больше не солдат', и все такое.
Галени помотал головой. – Как раз по этой логике я не могу сдаться. Не просто не желаю – не могу . Он не в силах мне доверять. Если я поменяю своию позицию на обратную, он сделает то же самое и станет убеждать себя в необходимости моей смерти так же усердно, как сейчас – якобы от этого отговаривает. Братом моим он уже пожертвовал. В каком-то смысле, и мать убила эта потеря плюс те лишения, которые он навлек на нее во имя Благого Дела. – На мгновение смутившись, он добавил: – Наверное, выглядит все это эдиповым комплексом. Но… отец всегда бы в душе романтик: муки тяжкого выбора и все такое.
Майлз покачал головой. – Конечно, вы его знаете лучше. И все же… хм, сам по себе тяжкий выбор просто гипнотизирует людей. И не дает им увидеть альтернативы. Желание оцепенеть и не думать – весьма могучая сила…
Удивленный Галени издал короткий смешок.
– … но альтернатива есть всегда. Однозначно: верность людям важнее верности принципам.
Галени поднял брови. – Почему-то в устах барраярца такая фраза меня не удивляет. В устах человека той культуры, которая традиционно держится на внутренних клятвах вассальной верности, а не внешних рамках номинального закона. Это дает себя знать политика вашего отца?
Майлз откашлялся. – Вообще-то, богословие моей матери. С двух совершенно разных отправных точек они пришли к такому странному пересечению взглядов. Ее теория гласит, что принципы приходят и уходят, но человеческие души бессмертны, следовательно, выбор должно делать в пользу большего. Мать склонна к крайней логичности. Она же бетанка.
Галени с интересом подался вперед, легко сцепив руки и свесив их между колен. – Меня больше удивляет, что мать вообще приняла участие в вашем воспитании. Барраярское общество имеет тенденцию к, э-э, агрессивной патриархальности. А у графини Форкосиган репутация самой незаметной из жен политиков.
– Ага, незаметной, – радостно согласился Майлз. – Как воздух. Попробуй не заметь, если его не станет. Ровно до следующего вдоха. – Он подавил острый приступ тоски по дому и жестокий страх: «Если на этот раз я не вернусь…»
В улыбке Галени было вежливое недоверие. – Трудно вообразить, что Великий Адмирал настолько влюблен в жену, что уступает ее просьбам и уговорам.
Майлз пожал плечами. – Он уступает логике. Мать – одна из немногих известных мне людей, кто почти полностью поборол желание не думать. – Он задумчиво наморщил лоб. – Ваш отец весьма умен, верно? Смотрите, что мы имеем: он оторвался от СБ, он сумел составить эффективный – по крайней мере, на этот момент – план действий, он довел дело до конца, он явно упорен и настойчив…
– Да, пожалуй, – ответил Галени.
– Хм.
– Что?
– Кое-что во всем этом заговоре меня тревожит.
– Только кое-что? .
– – Не лично. А с точки зрения логики. Умозрительно. Кое-что не сходится в заговоре как таковом, даже если взглянуть с точки зрения вашего отца. Конечно, заговор – это неразбериха (вечно пользуешься любыми подвернувшимися шансами, пытаясь воплотить план в жизнь), но тут не просто возможные проблемы. Нечто нелепое в самой сути.
– Да, дерзко. Но, преуспев, он получает все. Если ваш клон захватит Империю, то попадет в самый центр барраярской политической структуры. И будет управлять ею всей. Абсолютная власть.
– Дерьмо собачье… – проговорил Майлз. Брови Галени взлетели.
– То, что на Барраяре система ограничений и баланса сил неписаная, вовсе не значит, что ее нет. Вы должны знать, что власть императора – не более, чем поддержка, которой он способен добиться от армии, графов, министров, от народа вообще. С императорами, которым не удается исполнять свои обязанности к удовлетворению всех вышеперечисленных групп, случаются ужасные вещи. Расчленение императора Юрия Безумного случилось не так уж давно. Мой отец мальчишкой присутствовал на этой кровавой казни. А люди еще удивляются, почему он никогда не пытался получить власть в Империи!
Итак, вот вам картинка: поддельный я в результате кровавого переворота захватывает трон, затем быстро передает власть и привилегии Комарру, даже, скажем, дарует ему независимость. И в результате?
– Дальше, – отозвался заинтригованный Галени.
– Военные будут оскорблены тем, что я отшвырнул прочь их с таким трудом добытую победу. Графы – тем, что я возвысился над ними. Министры – тем, что потеря Комарра как источника налогов и торгового узла уменьшит их власть. Народ будет оскорблен по всем этим причинам плюс тем фактом, что в их глазах я мутант и физически нечист – по барраярской традиции. Вы же знаете, в глубинке до сих пор убивают младенцев с явными врожденными дефектами, хотя уже четыре десятилетия это запрещено законом? Если можете придумать участь мерзейшую, нежели расчленение заживо, так этот бедный клон идет прямиком к ней. Я не уверен, мог бы я сам оседлать Империю и выжить, даже безо всех этих комаррских осложнений. А этому пацану лишь – сколько? – семнадцать, восемнадцать лет? – Майлз замолк. – Дурацкий план. Или…
– Или?
– Или это какой-то другой план.
– Хм.
– Кроме того, – произнес Майлз уже медленнее, – зачем это серу Галену, – который, если я правильно в нем разобрался, ненавидит моего отца больше, чем любит хоть кого-то на свете, – впутываться во все эти сложности, чтобы посадить на трон Барраярской Империи отпрыска Форкосиганов? Весьма невразумительная месть. И если он каким-то чудом преуспеет и вручит мальчишке императорскую власть, то как он предполагает управлять им?
– Психопрограммирование? – предположил Галени. – Угроза разоблачения?
– М-м, быть может. – Майлз, зайдя в тупик, погрузился в молчание. Долгая пауза, и он заговорил снова. – Думаю, истинный план куда проще и умнее. Он намерен бросить клона в самую сердцевину политической борьбы просто затем, чтобы создать на Барраяре хаос. А чем эта борьба закончится – не важно. Клон – просто пешка. Начало восстания на Комарре запланировано на самый пик беспорядков на Барраяре, причем чем они будут кровавее – тем лучше. У вашего отца должен быть союзник, который появится, как чертик из табакерки, который готов вступить в игру с достаточным количеством военной силы, чтобы блокировать барраярский выход П-В туннеля. Боже, надеюсь, он не заключил для этого сделку с дьяволом, то есть с Цетагандой.
– Поменять барраярскую оккупацию на цетагандийскую – это игра в лучшем случае с нулевым выигрышем; уверен, что он не такой сумасшедший. Но что случится с вашим весьма дорогостоящим клоном? – спросил Галени, проследив нити рассуждений.
Майлз ответил кривой улыбкой. – Серу Галену наплевать. Клон – лишь средство достигнуть цели. – Он открыл рот, захлопнул, открыл снова. – Только… я так и слышу сейчас мысленно мамин голос. Это у нее я заимствовал великолепный бетанский выговор для адмирала Нейсмита. Я ее слышу прямо сейчас.
– И что она говорит? – дернул бровью изумленный Галени.
– Она говорит: «Майлз, где твой маленький братик?»
– Ну, не клона же так называть, – выдохнул Галени.
– Напротив, по бетанским законам клон мне именно  брат.
– Безумие. – Галени помолчал. – Не ждет же ваша мать, что вы станете заботиться об этом существе!
– О, как раз ждет. – Майлз с мрачным видом вздохнул. Комок невысказанной паники под ложечкой превратился в целую глыбу. Как все запуталось…
– И вот эта женщина, по вашим словам, стоит за спиною человека, на которого опирается вся Барраярская Империя? Не понимаю. Граф Форкосиган – самый прагматичный из политиков. Только посмотрите на план интеграции Комарра.
– Да, – радушно согласился Майлз. – Только посмотрите на него.
Галени стрельнул в него полным подозрения взглядом. – Люди превыше принципов, а? – медленно проговорил он наконец.
– Ага.
Галени устало сгорбился на скамье. Потом дернул уголком рта. – Мой отец, – пробормотал он, – был всегда человеком великих принципов.

Глава 10

С каждой минутой надежд на освобождение оставалось все меньше. Через некоторое время был доставлен еще один завтрак. Это означало – если можно положиться на такие часы – что пошел третий день заточения Майлза. Судя по всему, клон не совершал грубых ошибок, которые непременно выдали бы его Айвену и Элли. А уж если ему удастся провести Айвена и Элли, он проведет кого угодно. Майлз содрогнулся.
Глубоко вздохнув, он соскочил со скамьи и заставил себя проделать несколько физических упражнений, пытаясь освободить мозг от остатков суперпентотала. Галени, олицетворявший малоприятный синдром лекарственного похмелья, депрессии и бессильной ярости, растянулся на скамье, молча глядя на Майлза.
Астматически хрипя, потея и с трудом держась на ногах, Майлз принялся расхаживать по камере, чтобы привести мысли в порядок. В камере начинало вонять, что отнюдь не способствовало хорошему самочувствию. Без особой надежды Майлз прошел в туалет и испытал свой трюк с затыканием носком раковины. Как он и подозревал, та же сенсорная система, которая включала воду, когда он подставлял руки под кран, отключила ее прежде, чем жидкость начала переливаться через край. Унитаз работал на таком же безотказном принципе. Но даже если бы Майлзу и удалось принудить тюремщиков открыть дверь, Галени уже продемонстрировал, что они не более чем кролики под дулами парализаторов.
Нет. Это все не годится. Единственной связью с противником был поток информации, которую те рассчитывали из него выжать. В конце концов это единственная причина, почему он еще жив. Из всех рычагов, которые можно привести в действие, этот – самый действенный. Если клон ведет себя безупречно, ему надо помочь – научить делать ошибки. Но как этого добиться, если ты накачан суперпентоталом? Можно, конечно, встать посреди комнаты и декламировать фальшивые признания, взирая на осветительную панель а-ля капитан Галени, но вряд ли такое воспримут всерьез.
Майлз сидел на скамье, хмуро разглядывая замерзшие ступни (влажные носки он разложил сушиться), когда щелкнул замок. Двое с парализаторами. Один из охранников направил оружие на Галени, который вызывающе улыбался, не двигаясь с места. Палец охранника лежал на спусковом крючке: сегодня колебаний не заметно. Галени в сознании им явно не нужен. Второй сделал Майлзу знак выходить. Если капитана Галени сразу же парализуют, как в прошлый раз, Майлзу нет смысла в одиночестве драться с охранниками. Он вздохнул и подчинился.
Оказавшись в коридоре, Майлз изумленно выдохнул: его ждал клон, пожирая своего двойника глазами.
Дубль-Майлз был одет в форму адмирала дендарийцев, сидевшую на нем просто идеально.
Нервным жестом он приказал охранникам ввести Майлза в кабинет. На сей раз его крепко привязали к стулу посредине комнаты. Как интересно – Галена не было!
– Ждите за дверью, – приказал клон. Охранники переглянулись, пожали плечами и послушно удалились, прихватив с собой пару мягких стульев.
Когда дверь за ними захлопнулась, воцарилась глубокая тишина. Двойник медленно обошел вокруг Майлза, держась от него на безопасном расстоянии, словно тот был коброй. Остановившись лицом к Майлзу примерно в полутора метрах от него, клон присел на письменный стол, покачивая ногой. Майлз узнал свою любимую позу. Он больше никогда не сможет ее принять, не смутившись: клон украл у него маленький кусочек жизни. Один из кусочков. Майлз вдруг почувствовал себя обворованным, измотанным, потрепанным. И испуганным.
– Как: э-э: – начал он и откашлялся, чтобы прочистить пересохшее горло. – Как тебе удалось удрать из посольства?
– Все утро я исполнял обязанности адмирала Нейсмита, – сказал клон. Майлзу показалось, что голос его звучит слишком самодовольно. – Твоя телохранительница думала, что передает меня службе безопасности барраярского посольства. Так я получил немного неучтенного времени. Ловко, а?
– Рискованно, – заметил Майлз. – И чего ты хотел этим добиться? Суперпентотал на меня не очень-то действует. – И в самом деле: Майлз заметил, что инъектора нигде не видно. Пропал, как и Сер Гален. Любопытно.
– Это не имеет значения. – Клон сделал резкое движение, словно что-то отбрасывая. (Вот и еще кусочек оторван от Майлза – рраз!) – Мне безразлично, скажешь ты правду или соврешь. Я просто хочу услышать, как ты говоришь. Увидеть тебя, хотя бы раз. Ты, ты, ты: – Голос клона понизился до шепота: – До чего ж я тебя ненавижу!
Майлз снова прочистил горло.
– Я мог бы напомнить тебе. Что мы только три дня как знакомы. Что бы с тобой ни происходило, я здесь ни при чем.
– Ты, – сдавленным голосом ответил клон, – убиваешь меня самим фактом своего существования. Мне больно от того, что ты можешь дышать. – Он прижал ладонь к груди. – Скоро все это кончится, к счастью. Но Гален обещал мне, что сначала я с тобой поговорю. – Клон отшатнулся от стола и стал расхаживать по комнате. Майлз вздрогнул. – Да, он обещал мне это!
– И где же сегодня Сер Гален? – осведомился Майлз.
– Отлучился. – Клон одарил его кислой улыбкой. – Ненадолго.
Майлз поднял брови:
– Так наш разговор идет без его разрешения?
– Он обещал мне! А потом пошел на попятный. И не говорит почему.
– Ага. Вчера?
– Да. – Клон перестал метаться по комнате и прищурился. – А что?
– Наверное, дело в том, что я сказал, размышляя вслух, – заметил Майлз. – Боюсь, я разгадал одну комбинацию, о которой тебе знать не следует. И Гален испугался, что я выболтаю это под суперпентоталом. Ну что ж, мне это на руку. Чем меньше ты из меня вытянешь, тем больше вероятность, что на чем-нибудь да споткнешься.
Майлз ждал, затаив дыхание, – на какую из наживок клюнет клон? По нервам его пробежала дрожь, как перед решающей фазой грандиозного сражения.
– Ладно, поверю, – добродушно согласился клон. Глаза его саркастически блеснули. – Выкладывай.
Когда ему было семнадцать, как сейчас клону, что он делал? Изобретал дендарийцев, вспомнил Майлз. Может, не следует недооценивать свое второе «я»? Каково оно – быть клоном? Где кончается сходство и начинается различие?
– Ты – пешка, – прямо заявил Майлз. – Гален не хочет, чтобы ты выжил.
– Ты думаешь, я сам до этого не додумался? – усмехнулся клон. – Я знаю, он не верит, что я смогу стать императором. Никто не верит:
У Майлза перехватило дыхание, как от удара в солнечное сплетение. Это «рраз!» задело глубоко.
– Но я им докажу. Сер Гален, – блеснул глазами клон, – ужасно удивится тому, что произойдет, как только я приду к власти.
– И ты туда же, – мрачно откомментировал Майлз.
– Ты думаешь, я тупица? – возмутился клон.
Майлз покачал головой:
– Боюсь, двух мнений тут быть не может.
Клон натянуто улыбнулся:
– Гален и его друзья целый месяц мотались по Лондону, пытаясь устроить подмену. Это я подсказал им, что тебя надо похитить. Я знаю тебя лучше, чем все они вместе взятые. И я знал, что ты не устоишь. Я могу перехитрить тебя.
Что очевидно – по крайней мере в этом случае. Майлз постарался справиться с накатившим отчаянием. Парнишка хорош, слишком хорош: он усвоил все, вплоть до отчаянного напряжения, разрывающего каждый мускул его тела. Рраз! Или это врожденное? Могли ли разные стрессы привести к одинаковым искажениям? А что там, за этими горящими серыми глазами, в голове:
Взгляд Майлза упал на дендарийский мундир. Его собственные знаки отличия зловредно подмигнули ему.
– Но можешь ли ты перехитрить адмирала Нейсмита?
Клон самодовольно улыбнулся:
– Сегодня утром я освободил из тюрьмы своих солдат.
А ты этого сделать не смог.
– Данио? – только и мог выдавить из себя Майлз.
«Ох нет, скажи, что это не так»:
– Вернулся к исполнению своих обязанностей, – снисходительно кивнул клон.
Майлз подавил стон.
Клон помолчал, щурясь, посмотрел на Майлза и немного утратил решимость:
– Кстати об адмирале Нейсмите: ты спишь с этой женщиной?
Какую жизнь вел этот парнишка? – снова подумал Майлз. Тайную, разумеется, за ним всегда наблюдали, его усиленно обучали, следили за всеми контактами: Почти монашескую жизнь. Сообразили ли комаррцы включить в его подготовку женщину или он – семнадцатилетний девственник? В таком случае клон явно сексуально одержим:
– Куин, – сказал Майлз, – на шесть лет старше меня. Многоопытна. Привыкла видеть в партнерах высокую степень утонченности. Ты знаком с приемами любовных культов Дива Тау, которые практикуются на Станции Клайн? – Безопасный вопрос, решил Майлз, поскольку импровизировал на ходу. – Знаешь ли ты Семь Тайных Путей к Женскому Наслаждению? После четырех-пяти оргазмов она может откликнуться:
Клон обошел вокруг него с крайне неуверенным видом:
– А по-моему, это все враки.
– Может быть, – белозубо улыбнулся Майлз, жалея только о том, что его фантазия не соответствует действительности. – Но только подумай как следует, прежде чем это проверить.
Клон бросил на него яростный взгляд. Майлз ответил тем же.
– У тебя кости такие же ломкие, как у меня? – вдруг спросил Майлз. Ужасная мысль. Вдруг из-за каждого удара, перенесенного им, они ломали дубль-Майлзу соответствующую кость? Вдруг за каждый непродуманный риск клон платил сполна: тогда у него действительно есть повод для ненависти:
– Нет.
Майлз тайком облегченно вздохнул. Так. Значит, медсканеры дадут разную картину.
– Видимо, план рассчитан на короткий срок, а?
– Я намерен быть наверху уже через полгода, – клон вскинул голову.
– Так я и понял. И чей космический флот блокирует подход к барраярской неразберихе, пока на Комарре будет полыхать восстание?
Майлз старался говорить небрежно, словно этот «мелкий» факт мало интересовал его.
– Мы собирались обратиться к цетагандийцам. Но не понадобилось.
Вот этого он больше всего и боялся:
– Не понадобилось? Рад это слышать. Но почему во всем этом безумии вдруг мелькнул проблеск здравого смысла?
– Мы нашли кое-что получше. – Клон гадко ухмыльнулся. – Независимое военное соединение, очень опытное, формально ни с кем не связанное – всегда есть риск, что партнер или союзник захочет вмешаться куда не следует. А самое главное – прямо-таки яростно преданное мне. Готовое на смерть ради любой моей прихоти. Дендарийцы.
Майлз попытался схватить клона за горло. Тот отпрянул. Поскольку Майлз был крепко привязан к стулу, то упал вперед, ткнувшись носом в жесткий ворс ковра.
– Нет, нет, нет! – закричал он, пытаясь высвободиться. – Дебил! Это будет бойня!..
В дверь вломились двое комаррских охранников:
– Что случилось?
– Ничего. – Побледневший клон осмелился выйти из-за комм-пульта, куда поспешно отступил. – Он упал. Посадите его, ладно?
– Упал – или столкнули? – пробормотал один из комаррцев, когда они водрузили стул на место. Охранник с интересом уставился на лицо Майлза. Теплая влага, быстро остывая, текла по заросшей щетиной верхней губе. Нос разбит? Майлз скосил глаза и слизнул соленую кровь. Спокойно. Клон никогда не зайдет с дендарийцами так далеко. Однако ожидающее его фиаско вряд ли послужит утешением покойному Майлзу Форкосигану.
– Вам не нужна: э-э: помощь? – спросил у клона старший из комаррцев. – Пытки, знаете ли, это наука. Как причинить максимальную боль при минимальных повреждениях. У меня был дядя, который рассказывал, что выделывали барраярские громилы, когда не действовал суперпентотал.
– Ему не нужна помощь! – рявкнул Майлз в тот самый момент, когда клон начал отвечать:
– Мне не нужна помощь:
Оба замолчали, уставясь друг на друга. Майлз уже взял себя в руки и старался отдышаться. Клон несколько опешил.
Если бы не эта трехдневная щетина, сейчас самое время завопить, что Форкосиган привязал его к стулу, отобрал одежду и что клон – это он, неужели они не видят этого, кретины! Увы, шанс не для него.
Тем временем клон выпрямился, пытаясь вернуть утраченное было достоинство.
– Оставьте нас, пожалуйста. Когда вы понадобитесь, я позову.
– А может, это я вас позову, – во всеуслышание заявил Майлз.
Клон одарил его яростным взглядом. Комаррцы вышли, недоуменно переглядываясь.
– Пустая затея, – начал Майлз сразу же после ухода охранников. – Тебе следует усвоить, что дендарийцы и впрямь отборные воины, но в масштабах планеты это малая сила. Малая. Ты понимаешь, что такое «малая»? Малая сила предназначается для скрытых операций, удара и побега, сбора информации. А не для взаимного обмена ударами на громадном пространстве, где за противником ресурсы и воля целой планеты. Ты совершенно не разбираешься в военной экономике! Готов поклясться, дальше этих шести месяцев ты ничего не видишь. Что ж, зато и погибнешь до срока.
Улыбка клона была бритвенно-острой.
– Дендарийцам, как и мне, предназначена роль пешек. А мертвым наемникам платить не надо. – Он помолчал, с любопытством глядя на Майлза: – Ну и на сколько месяцев вперед видишь ты?
– В последние дни – лет на двадцать, – мрачно ответил Майлз.
Так оно и было, но много ли от этого пользы? Взять, к примеру, капитана Галени. Майлз уже видел его вице-королем Комарры (лучшего и представить нельзя). Его гибель означала бы не просто кончину имперского офицера с туманным прошлым, а потерю первого звена в цепи тысяч жизней, стремящихся к менее мучительному будущему. К будущему, где лейтенанта Майлза Форкосигана наверняка сменит граф Майлз Форкосиган, которому понадобятся здравомыслящие друзья у кормила власти. Если ему удастся вытащить капитана Галени из этой заварушки живым и в здравом уме и трезвой памяти:
– Хотя, – признался Майлз, – в твоем возрасте я жил ближайшей минутой.
Клон хмыкнул:
– И это было лет сто тому назад, а?
– Так теперь кажется. У меня всегда было чувство, что я должен спешить, если хочу все успеть.
– Как в воду глядел. Посмотрим, сколько ты успеешь в ближайшие сутки. Именно тогда мне приказано улетать. А ты в этот момент станешь лишним.
Так скоро: На эксперименты времени не осталось. Ни на что не осталось времени – надо оказаться правым и сразу же. Сию минуту. Без промедления.
Майлз сглотнул:
– Вам следовало запланировать и смерть премьер-министра. Иначе не произойдет децентрализации барраярской власти, даже если император Грегор будет уничтожен. Так скажи мне, – Майлз тщательно подбирал слова, – какую судьбу вы с Галеном готовите нашему отцу?
Голова клона дернулась.
– Не выйдет! Ты мне не брат, и Мясник Комарры мне не отец.
– А как насчет матери?
– У меня нет матери. Я – из репликатора.
– И я тоже, – заметил Майлз. – Ведь медики поставили на мне крест. Насколько я знаю, для матери это не имело никакого значения. Будучи бетонкой, она совершенно свободна от предрассудков относительно репликаторной технологии. Для нее не важно, как вы появились на свет, важно то, что вы делаете потом. Боюсь, что судьбы иметь мать тебе не избежать – с той самой минуты, как она узнает о твоем существовании.
Клон жестом отогнал призрак графини Форкосиган.
– Нулевой фактор. Она в барраярской политике никакой роли не играет.
– Вот как? – пробормотал Майлз, но не стал настаивать. Не до того. Времени нет. – И ты все-таки продолжаешь игру, зная, что Сер Гален обрек тебя на смерть?
– Вот стану императором Барраяра, тогда посмотрим, как быть с Сером Галеном.
– Если он для тебя ничего не значит и ты намерен предать его, зачем ждать?
Клон склонил голову набок и прищурился:
– Это как?
– У тебя есть выбор. – Майлз заставил себя говорить размеренно и спокойно. – Освободи меня сейчас. И поедем со мной. Домой, на Барраяр. Ты мой брат. Нравится тебе или нет, но это биологический факт, и от него никуда не деться. Родню не выбирают, клон ты или нет. Скажи, выбрал бы ты себе в кузены Айвена Форпатрила, будь у тебя возможность выбирать?
Клон чуть не поперхнулся, но прерывать Майлза не стал. В глазах у него загорелся мальчишеский блеск.
– Но Айвен существует. И он такой же твой кузен, как и мой. А ты знаешь, что у тебя есть имя? – вдруг переменил тему Майлз. – Это еще одна вещь, которую на Барраяре не выбирают. Второй сын (это ты, мой брат-близнец, появившийся на свет на шесть лет позже) получает вторые имена своих дедов по матери и отцу, а первому достаются их первые имена. Значит, ты Марк Пьер. Прости за Пьера – дед всегда ненавидел это имя. Ты – лорд Марк Пьер Форкосиган. На Барраяре титул дается с рождения.
Майлз говорил все быстрее и свободнее, черпая вдохновение в горящих глазах клона.
– Кем бы ты хотел быть? Мать позаботится о твоем образовании. Бетаины высоко ценят образованных людей. Ты когда-нибудь мечтал сбежать? В таком случае как насчет дипломированного звездного пилота Марка Форкосигана? Коммерция? Сельское хозяйство? У нас есть своя, семейная винодельческая фирма. Там все требует трудов – от виноградной лозы до экспорта готового вина: Тебя интересует наука? Поезжай к бабушке Нейсмит, на Колонию Бета. Там лучшие в галактике исследовательские академии. А еще у тебя там дядя и тетя, хоть ты их и не знаешь. Двоюродные. Есть еще и троюродные, но они не в счет. А если тебя не привлекает отсталый Барраяр, на Колонии Бета тебя ждет совершенно другая жизнь. Ты даже не представляешь, насколько другая. И там Барраяр со всеми своими неурядицами покажется тебе очаровательной и немного странной ерундой. Там никого не удивит, что ты клон, – это там дело обычное. Выбирай любую жизнь. Вся галактика у твоих ног. Скажи только слово, и они твои!
Майлз вынужден был замолчать, чтобы перевести дыхание.
Клон был бледен.
– Ты лжешь, – прошипел он. – Барраярская служба безопасности не оставит меня в живых.
Увы, этот страх небезоснователен.
– Но ты представь себе на минуту, что все так, как я тебе говорю. Что это может быть так. Что ты можешь обрести все это. Даю тебе слово Форкосигана. Я, будучи лордом Форкосиганом, защищу тебя от всех посягательств, включая Имперскую службу безопасности. – Давая это обещание, Майлз чуть не откусил себе язык. – Гален предлагает тебе смерть на блюдечке. Я – жизнь. Господи, да я могу закупить ее тебе оптом!
И это называется информационной диверсией? А ведь он собирался подготовить провал клона, если получится:
«Майлз, где брат твой Марк?»
Клон закинул голову и истерически захохотал.
– Господи, да ты посмотри на себя! Пленник, привязанный к стулу, в двух шагах от смерти: – Он отвесил Майлзу глубокий иронический поклон. – О благородный лорд, я покорен вашим благородством. Но почему-то мне кажется, что ваше покровительство гроша ломаного не стоит. – Он шагнул к Майлзу ближе – так близко он еще не подходил. – Чертов псих! Даже защитить себя не можешь! – И клон ударил Майлза по лицу, попав по вчерашним ссадинам. – Ведь не можешь?
Пораженный тем, что сделал, клон бессознательно поднес к губам окровавленную руку. Разбитые губы Майлза раздвинулись в усмешке. Клон поспешно опустил руку.
Так. Этот тип никогда не бил человека. Готов биться об заклад, и не убивал. Ах, маленький девственник, ну не кровавая ли тебя ждет дефлорация!
– Не можешь? – повторил клон.
«Ха! Принял правду за ложь, а я-то хотел, чтоб он принял ложь за правду. Да, диверсант из меня: Почему я чувствую, что должен говорить ему правду?.. Потому что он мой брат, и мы все перед ним виноваты. Виноваты, что не обнаружили его раньше, виноваты, что не спасли:»
– Ты мечтал когда-нибудь об освобождении? – негромко спросил Майлз. – Когда узнал, кто ты такой? Или раньше? Да и вообще, какое у тебя было детство? Считается, что сироты всегда мечтают об идеальных родителях, которые спасут их от всех бед. Для тебя это могло бы стать реальностью.
Клон хмыкнул с горьким презрением.
– Вряд ли. Я всегда знал, что к чему. Я с самого начала знал, кто я такой. Видишь ли, клонов на Архипелаге Джексона отправляют на воспитание к платным родителям. У искусственно выращенных клонов вечные проблемы со здоровьем: подверженность инфекциям, кардиоваскулярная недостаточность: А люди, которые платят за пересадку мозга, хотят очнуться в здоровом теле. У меня был сводный брат: чуть старше меня: – Клон помолчал, сделал глубокий вдох. – Мы вместе выросли. Но он не получил образования. Я научил его немного читать: Перед тем как за мной явились комаррцы, лаборанты увели его. Чисто случайно я снова увидел его. Меня отправили получить пакет в космопорте, хотя я не должен был появляться в городе. Я увидел брата в здании вокзала: он входил в зал для пассажиров первого класса. Я бросился к нему. Только это был уже не он. В его голове сидел какой-то отвратительный старик. Охранник оттолкнул меня:
Клон резко повернулся к Майлзу:
– О да, я знал, что к чему! Но на этот раз: На этот раз клон с Архипелага Джексона повернет по-своему. Я не позволю тебе сожрать мою жизнь, я выпью твою.
– А куда денешь собственную? – с отчаянием спросил Майлз. – Где тогда будет Марк? Похоронишь его вместе с Майлзом? Ты уверен, что в могиле буду лежать я один?
Клон содрогнулся.
– Когда я стану императором Барраяра, – сказал он сквозь зубы, – никто меня не достанет. Власть – это безопасность.
– Позволь дать тебе совет, – устало улыбнулся Майлз. – Безопасности не существует. Только разные степени риска. И провал.
А если он позволит запоздалому синдрому единственного ребенка погубить себя в последний момент? Есть ли кто-то живой там, за этими до ужаса знакомыми серыми глазами, которые с такой яростью глядят на него? Чем его пронять? Начала. Клон явно чувствует начала. Это в окончаниях у него нет опыта.
– Я всегда знал, – тихо проговорил Майлз (клон придвинулся ближе), – почему у моих родителей не было детей, кроме меня. Дело не только в повреждении тканей, вызванном солтоксином во время покушения на мать. С технологиями, которые уже тогда существовали на Колонии Бета, можно было иметь кучу детей. Мой отец делал вид, что у него нет ни секунды, что он занят до смерти и потому не может оставить Барраяр, но мать могла взять его генетический материал и полететь на Колонию Бета одна.
Причиной отсутствия других детей был я. Мое уродство. Если бы у отца с матерью родился другой, здоровый сын, на них оказали бы чудовищное социальное давление, чтобы сделать наследником здорового ребенка. Ты думаешь, я преувеличиваю ужас, который испытывает Барраяр перед мутациями? Мой родной дед сам хотел решить этот вопрос, попытавшись удушить меня в колыбели, после того как ему не удалось уговорить мать сделать аборт. Сержант Ботари – у меня с рождения был личный охранник – был ростом в два метра и, не смея поднять оружие на Великого Генерала, поднял его самого и держал у себя над головой, стоя на балконе тридцатого этажа, пока генерал Потер не попросил – очень вежливо – опустить его на пол. После этого они пришли к согласию. Я узнал эту историю от деда, много лет спустя. Сержант мало разговаривал.
Позже дед научил меня ездить верхом. И подарил мне кинжал, который ты прицепил себе на пояс. И завещал мне половину своих владений, большая часть которых все еще светится по ночам после цетагандийского ядерного удара. И поддерживал меня в тысяче мучительных, типично барраярских ситуаций, не позволяя отступать, пока я не научусь справляться с ними – или не умру. А умереть мне хотелось часто.
Родители в отличие от деда были невероятно добры и осторожны со мной: Полное отсутствие замечаний с их стороны было ужаснее любого крика. Даже когда мне разрешали рисковать, даже тогда они чересчур опекали меня, ведь они позволили мне задушить всех моих братьев и сестер еще до их рождения. Лишь бы я ни на миг не усомнился, что достаточно хорош для них: – Майлз резко оборвал рассказ, потом добавил с грустью: – Может, и хорошо, что у тебя не было родных. В конце концов они только сводят вас с ума.
«И как мне теперь спасти этого брата, о существовании которого я не знал, не ведал? Мне нужно выжить, сбежать, разоблачить комаррский заговор, устроить побег капитану Галени, предотвратить убийство императора и отца, не допустить, чтобы дендарийцы попали в мясорубку, а я:
Ладно. Если я спасу брата, все остальное получится само собой. Я прав. Место и время для сражения, здесь и сейчас – пока не вынуто настоящее оружие. Если разорвать первое звено, рассыплется вся цепь».
– Я точно знаю, что я такое, – медленно, каким-то ржавым голосом произнес клон. – Тебе не превратить меня в мертвого глупца.
– Ты – то, чем себя делаешь. Сделай другой выбор – и изменишься.
Клон медлил, чуть ли не впервые встретившись с Майлзом взглядом.
– Какую гарантию ты дашь, чтобы я поверил тебе?
– Слово Форкосигана!
– Ха!
Майлз серьезно задумался. Потом, глядя на клона, заговорил:
– До этого дня твоя жизнь строилась на предательстве. Вся. Поскольку у тебя нет опыта доверия, естественно, ты не можешь с уверенностью выносить суждения. Скажи мне сам – какой гарантии ты ждешь? Во что ты можешь поверить?
Клон открыл рот. Потом закрыл его и покраснел.
Майлз едва не улыбнулся.
– Видишь, в чем загвоздка? – тихо спросил он. – Ущербная логика. Человек, который исходит из того, что все – ложь, ошибается так же жестоко, как и тот, что верит, что все – правда. Если тебя не устраивает никакая гарантия, значит, дело не в гарантиях, а в тебе самом. Но ты – единственный, кто может это изменить.
– Что же я могу сделать? – пробормотал клон. В его глазах мелькнуло сомнение:
– Проверь меня! – выдохнул Майлз.
Клон застыл. У Майлза раздулись ноздри. Уже горячо, ох как горячо! Он почти убедил брата:
Распахнулась дверь. В комнату ворвался дымящийся от ярости Гален в сопровождении ошалелых охранников.
– Ах черт, время!.. – пробормотал клон. Он нехотя выпрямился и вздернул подбородок.
«Ах черт, как не вовремя!» – мысленно завопил Майлз. Если бы у него была хоть пара минут:
– Какого дьявола ты здесь делаешь? – яростно проскрежетал Гален, будто сани по булыжнику проехали.
– Увеличиваю время на выживание с тех пяти минут, которые продержался бы, ступив на Барраяр, – хладнокровно ответил клон. – Тебе ведь нужно, чтобы я там хоть немного продержался? Разве нет?
– Я же говорил тебе – это слишком опасно! – Гален почти кричал. – Я всю жизнь сражаюсь с Форкосиганами. Они самые хитроумные лжецы, когда-либо облекавшие свой эгоизм, свою алчность в одежды псевдопатриотизма. И этот такой же. Его ложь собьет тебя с пути, одурманит, погубит в конце концов: он тонкая штучка, этот подонок, и он никогда не забывает о собственной выгоде.
– Но ложь, которую он избрал, ужасно интересна. – Клон бил ногой по ковру, как норовистая лошадь: наполовину бунтуя, наполовину извиняясь. – Ты сам заставлял меня учить, как он двигается, разговаривает, пишет. Но я никогда не знал, как он думает.
– А теперь? – угрожающе спросил Гален.
Клон пожал плечами:
– Он псих. По-моему, искренне верит собственной пропаганде.
– Вопрос в том, веришь ли ей ты.
«Ну ведь веришь, веришь?» – затаив дыхание, отчаянно взывал Майлз.
– Нет, конечно. – Клон фыркнул, гордо вскинув голову. Рраз!
Гален мотнул головой в сторону Майлза:
– Увести! Запереть.
Майлза отвязали от стула и поволокли к двери. Гален шел следом. Через его плечо Майлз увидел клона, который смотрел в пол, возя ногой по ковру.
– Тебя зовут Марк! – крикнул ему Майлз из-за закрывающейся двери. – Марк! Слышишь?
Гален заскрежетал зубами и замахнулся на Майлза. Удерживаемый охранниками, тот не смог увернуться, но отклонился так, что кулак Галена не разбил ему челюсть. К счастью, к Галену тут же вернулись остатки самообладания. Второго удара не последовало.
– Это предназначалось мне или ему? – сладко осведомился Майлз.
– Заприте его! – прорычал Гален. – И не выпускайте, пока я сам не прикажу.
Он резко развернулся и ушел обратно в кабинет.
«Двое на двое, – соображал Майлз, пока охранники поднимали его на следующий этаж. – Или два на полтора. Лучшего шанса не представится, а фактор времени может только ухудшиться».
Когда дверь камеры открылась, Майлз увидел Галени, спавшего на скамье. Уловка человека, уходящего от неизбежной боли единственно доступным способом. Большую часть ночи он размеренно шагал по камере, словно душевнобольной. Бежавший от него сон пришел к нему только сейчас. Чудненько! Именно теперь, когда Майлзу нужно, чтобы он был на ногах в полной боевой готовности!
Все равно попытаться стоит.
– Галени! – завопил Майлз. – Сейчас, Галени! Давай!
Майлз спиной навалился на ближайшего охранника, стараясь захватить руку, державшую парализатор. В одном из пальцев хрустнула косточка, но Майлз вытряс парализатор из руки охранника и бросил на пол. Ошалевший Галени начал подниматься со скамьи, словно кабан из лужи. Несмотря на полубессознательное состояние, отреагировал он быстро: бросившись к парализатору, схватил его и откатился по полу в сторону от линии огня.
Но охранник уже держал Майлза за горло, отрывая от пола. Серый прямоугольник оказался так близко к лицу, что Майлзу пришлось скосить глаза к носу. Когда комаррец нажал на спуск, жужжание парализатора раскололось на кусочки, и голову Майлза разорвала дикая вспышка сине-желтой боли.

Глава 11

Майлз очнулся на больничной койке: обстановка негостеприимная, но привычная. Вдали, за окном, у самого горизонта мерцали во тьме странным зеленым светом остроконечные башни Форбарр-Султана, столицы Барраяра. Значит, он в императорском госпитале – главной больнице империи. Голые, чистые стены – все тот же строгий суровый стиль знакомый с детства, когда обследования и операции повторялись так часто, что госпиталь казался Майлзу домом.
Вошел врач. Лет шестидесяти на вид: коротко остриженные седеющие волосы, бледное морщинистое лицо, расплывшаяся с годами фигура. «др.Гален» – гласила надпись на значке. В карманах у него позвякивали инъекторы. Вероятно, совокупляются там и размножаются. Майлза всегда интересовало, откуда берутся инъекторы.
– Вот вы и очнулись, – радостно сказал врач. – Вы ведь больше от нас не уйдете?
– Уйду?
Майлз был весь опутан трубками и капельницами. Трудно себе представить, что он вообще способен куда-то уйти.
– Кататония. Мир болезненных фантазий. Ку-ку. Короче, безумие. Короче – единственное, куда вы могли бы уйти, насколько я понимаю, а? Это у вас семейное. Голос крови.
Майлз услышал биение красных кровяных телец: они нашептывали тысячи военных тайн, водили пьяные хороводы с молекулами суперпентотала, а их гидроксильные группы полоскались на ветру. Он отогнал от себя странное видение.
Гален опустил руку в карман.
– Ой! – Он выдернул руку, стряхнул с нее инъектор и сунул кровоточащий палец в рот. – Эта дрянь меня тяпнула!
Он взглянул на пол, где молоденький инъектор неуверенно семенил на тоненьких металлических ножках, и раздавил его каблуком. Тот скончался, тоненько пискнув.
– Такой мысленный уход характерен для оживленных криотрупов. У вас это пройдет, – успокоил Майлза доктор Гален.
– Я был мертв?
– Убиты наповал. На Земле. Провели год в криогенной камере.
Как ни странно, это Майлз помнил. Он лежал в хрустальном гробу, как сказочная принцесса, а за заиндевевшими стеклами мелькали шаловливые призрачные фигуры.
– И вы меня оживили?
– Нет, не то. Вы испортились. Худшего случая морозильного ожога я не встречал.
– О! – Майлз озадаченно помолчал, а потом робко добавил: – Значит, я все еще мертвый? Можно, чтобы у меня на похоронах были лошади, как у дедушки?
– Нет-нет-нет, конечно, нет. – Доктор Гален кудахтал, как наседка. – Вам не дозволено умирать, ваши родители запретили. Мы пересадили ваш мозг в новое тело. К счастью, оно оказалось под рукой. Бывшее в употреблении, конечно, но почти новое. Примите мои искренние поздравления, вы опять – девственник. Ну, не умно ли было с моей стороны держать для вас наготове клона?
– Мой кло: мой брат? Марк? – Майлз резко сел, стряхивая с себя трубки. Дрожа, он придвинул к себе столик и уставился, как в зеркало, в полированный металл крышки. Лоб был расчерчен пунктиром больших черных швов. Майлз с ужасом разглядывал свои руки. – Боже мой! На меня напялили труп!
Он взглянул на Галена:
– Если я здесь, что вы сделали с Марком? Куда дели его мозг?
Гален молча ткнул пальцем.
На тумбочке у кровати Майлза стояла большая стеклянная посудина. В ней плавал неповрежденный мозг, напоминавший гриб на ножке, резиновый, мертвый, злобный. Консервирующая жидкость была зеленоватой и вязкой.
– Нет, нет, нет! – завопил Майлз. – Нет-нет-нет!
Он соскочил с постели и схватил банку. Холодная жидкость выплеснулась ему на руки, когда он босиком помчался по коридору в развевающейся больничной сорочке. Здесь всегда найдется лишнее тело: ведь это госпиталь. Вдруг Майлз вспомнил, где оставил одно из них.
Вбежав в какую-то дверь, он оказался в боевом катере над Дагулой-4. Люк катера заело, он не закрывался, и за ним жутко вскипали черные облака, прорезанные желтыми зигзагами молний. Внезапно катер резко накренился, и раненые мужчины и женщины в обгоревшей дендарийской форме повалились на пол, крича и чертыхаясь. Майлз подкатился к краю люка, крепко прижимая к себе банку, и шагнул в пустоту.
Часть времени он парил, часть – падал. Мимо пронеслась кричащая женщина, умоляюще протягивая руки, но он не мог отпустить банку. Ударившись о землю, тело женщины взорвалось.
Майлз каким-то чудом встал на онемевшие ноги. Он чуть не выронил банку. Почва была густая и черная, не земля, а грязь, и она мгновенно засосала его по колено.
Тело и голова лейтенанта Марко лежали на поле битвы – там, где он их оставил. Холодными трясущимися руками Майлз достал содержимое банки и попробовал запихнуть спинной мозг клона в обожженную плазменным огнем чужую шею. Но мозг упрямо отказывался подсоединяться.
– У него все равно нет лица, – критически заметила голова лейтенанта, лежавшая в нескольких метрах от собственного тела. – Он будет страшен как смерть в моем теле с этой штукой наверху.
– Заткнись, ты не имеешь права голоса, тебя нет, – огрызнулся Майлз.
И тут скользкий мозг вывернулся и упал в грязь. Майлз поднял его и неловко попытался стереть грязь рукавом адмиральского мундира, но грубая ткань, как терка, цепляла кусочки мозга. Она зацепила целый лоскут драгоценной субстанции. Майлз тайком вернул содранный лоскут на место, надеясь, что все решат, что так оно и было, и продолжил запихивать мозг в шею.
:Он распахнул глаза и уставился в пустоту. Майлз задыхался, его била дрожь. Со лба стекали холодные капли пота. Осветительная панель ровно горела на неподвижном потолке камеры, скамья была жесткой и холодной.
– О Господи! Слава Богу! – выдохнул Майлз.
Галени встревоженно склонился над ним, опираясь рукой о стену:
– Все в порядке?
Майлз сглотнул и сделал глубокий вдох:
– И какая же жуть должна привидеться, если радуешься пробуждению даже здесь.
Он провел рукой по холодной надежной скамье. Потом судорожно ощупал швы на лбу. Лоб, слава Богу, был гладкий, голова болела так, будто над ней хорошо поработал хирург-недоучка. Майлз моргнул, зажмурился, снова открыл глаза и с трудом приподнялся на правом локте. Левая рука распухла и саднила.
– Что случилось?
– Сыграли в ничью. Мы с одним из охранников парализовали друг друга. К несчастью, второй оставался на ногах. Я очнулся примерно час назад. Получили максимальную дозу. Не знаю, сколько времени мы провели без сознания.
– Много. Но попытка была хорошая. Черт побери! – Майлз с трудом удержался, чтобы не хватить больной рукой о скамью. – Я был так близок к победе! Почти ухватил его!
– Охранника? Мне казалось, это он вас ухватил.
– Да не охранника, клона. Моего брата. Или кто он там. – Обрывки сна всплыли в его сознании, и Майлз содрогнулся. – Какой он, однако, нервный. По-моему, боится угодить в банку.
– А?
– Ага. – Майлз попытался привстать – его мутило после парализатора. Мышцы рук и ног спазматически сокращались. Галени, который явно был не в лучшей форме, проковылял к своей скамье и сел.
Через некоторое время дверь открылась.
«Обед», – подумал Майлз.
Охранник махнул парализатором.
– Выходите. Оба!
Второй охранник страховал его сзади, отступив на несколько шагов, и добраться до него не было никаких шансов. Он тоже держал парализатор. Майлзу не понравились их лица: одно серьезное и бледное, второе – нервно подергивающееся.
– Капитан Галени, – подсказал Майлз (его голос прозвучал слишком пискляво), – по-моему, сейчас самое время поговорить с вашим отцом.
На лице Галени сменилось множество чувств: гнев, упрямство, тревога, сомнение:
– Сюда.
Охранник велел им идти к лифту. Они начали падать вниз, к уровню гаражей.
– Вы можете это сделать, а я нет, – уговаривал Майлз чуть слышно и монотонно, стараясь не открывать рта.
Галени зашипел сквозь зубы: разочарование, злоба, понимание, решимость. Когда они вошли в гараж, капитан резко повернулся к ближайшему охраннику и послушно выдавил:
– Я хочу поговорить с отцом.
– Это невозможно.
– Думаю, лучше вам это мне позволить. – В голосе Галени прозвучала угроза, усиленная страхом.
– Это не от нас зависит. Он отдал приказ и уехал. Его здесь нет.
– Так вызовите его!
– Он не сказал мне, где его искать, – устало и раздраженно ответил охранник. – А если б и сказал, я бы все равно его не вызвал. Встаньте вон у той авиетки.
– А как вы собираетесь покончить с нами? – неожиданно спросил Майлз. – Мне действительно было бы любопытно узнать. Считайте это моей последней просьбой.
И он медленно двинулся к авиетке, шаря глазами в поисках прикрытия, любого прикрытия. Если удастся перескочить через авиетку или нырнуть под нее, прежде чем они выстрелят:
– Парализуем вас, полетим к южному берегу и сбросим в воду, – охранник был лаконичен. – Если груз отцепится и вас вынесет на берег, вскрытие покажет, что вы утонули. Больше ничего.
– Не вполне откровенное убийство, – деловито заметил Майлз. – Наверное, вам так проще.
Если он верно оценил этих ребят, они не профессиональные убийцы. Но все когда-то бывает в первый раз. Вон та колонна, пожалуй, достаточно толста, чтобы защитить от парализатора. Разложенные у дальней стены инструменты выглядят многообещающе: Ноги Майлза судорожно напряглись.
– Итак, Мясник Комарры наконец получит свое, – торжественно объявил охранник. – Опосредованно.
Он поднял парализатор.
– Подождите! – взвизгнул Майлз.
– Зачем? Кого еще ждать?
Майлз пытался выдавить хоть подобие ответа, когда двери гаража распахнулись.
– Меня! – крикнула Элли Куин. – Стоять!
И отряд дендарийцев ворвался в гараж. За ту секунду, пока комаррский охранник наводил парализатор на новую цель, дендарийский снайпер успел отключить его. Второй охранник в панике бросился к лифтовой шахте. Дендариец в мгновение ока налетел на него сзади и уложил лицом вниз.
Элли была уже рядом с Майлзом и Галени, на ходу вытаскивая из уха звуковой датчик подслушивания.
– Господи, Майлз, никак не могла поверить, что это ваш голос! Как вам это удалось?
Тут только она заметила, как он выглядит. На лице ее отразилась тревога.
А Майлз уже поймал ее руки и прижался к ним губами. Может, было бы уместней отдать честь, но в крови скопилось слишком много адреналина, и этот жест показался сейчас более сердечным. Кроме того, на нем не было мундира.
– Элли, вы гений! Я знал, что клон вас не проведет!
Она уставилась на него почти с ужасом и спросила срывающимся голосом:
– Какой клон?
– То есть как это – какой клон? Вы ведь поэтому здесь? Он выдал себя – и вы пришли спасать меня. Так?
– Спасать? От кого? Майлз, вы же неделю назад приказали мне найти капитана Галени? Помните?
– А! – сказал Майлз. – Действительно приказал.
– Ну, мы его и нашли. Целую ночь мы просидели в этом квартале, надеясь получить акустический спектр голоса капитана, чтобы уведомить местные власти (они не одобряют ложных тревог). Но то, что зафиксировали наши датчики, заставило предположить, что не стоит дожидаться прихода местных властей, и мы рискнули. Я так боялась, что полиция нас всех арестует за взлом:
Оказавшись рядом с ними, сержант-дендариец отсалютовал Майлзу:
– Черт подери, сэр, как это вам удалось?
И, не дожидаясь ответа, пошел дальше, помахивая сканером.
– :И тут оказывается, что вы всех опередили.
– Ну, можно сказать и так:
Майлз потер лоб. Галени стоял рядом, скребя щетину, и молча слушал. Ему нечего было сказать.
– Помните, три-четыре дня назад мы приехали сюда, чтобы меня похитили и я попал к заговорщикам? И все разузнал – кто они и чего им от меня надо?
– Ага:
– Ну вот, – Майлз сделал глубокий вдох, – наш план сработал. Поздравляю! Вы только что превратили позорный провал в ослепительный успех. Благодарю вас, командор Куин. Кстати, тип, с которым вы вышли тогда из пустого дома, – это был не я.
Элли широко распахнула глаза и поднесла руку к губам. Потом темные глаза яростно сощурились.
– Подонок! – выдохнула она. – Но, Майлз, я думала, та история насчет клона – ваша очередная фантазия!
– И я тоже. Это и сбило всех с толку.
– Так это был: Он вправду настоящий клон?
– Да, кажется. Отпечатки пальцев, сетчатка, акустический спектр голоса – все как у меня. Но, слава Богу, есть одно объективное отличие. Если снять рентгенограмму моих костей, то сразу можно заметить сетку старых переломов – за исключением ног, где установлены синтетические протезы. В его костях нет никаких следов. – Майлз прижал к себе пульсирующую болью левую кисть. – Думаю, я пока не стану бриться – на всякий случай.
И он повернулся к капитану Галени.
– Как мы, то есть Имперская служба безопасности, будем действовать, сэр? – почтительно спросил он. – Обратимся к местным властям?
– О, так я снова «сэр»? – пробормотал Галени, внезапно обретая дар речи. – Конечно, нам нужна полиция. Иначе мы не добьемся выдачи этих людей. Теперь, когда их можно обвинить в преступлении, совершенном на Земле, представители Европолиции их задержат. Это разрушит все радикальное крыло.
Майлз очень старался говорить бесстрастно и вразумительно.
– Но любой суд вытащит на свет божий эту историю с клоном. Во всех подробностях. Это привлечет ко мне внимание, что нежелательно с точки зрения безопасности. В том числе, а может быть, прежде всего – внимание цетагандийцев.
– Поздно прятать концы в воду.
– Не думаю. Да, от слухов не скроешься, но иногда слухи бывают даже полезными. Эти двое, – Майлз указал на охранников, – мелкая рыбешка. Мой клон знает гораздо больше, чем они, а он сейчас в посольстве, которое с юридической точки зрения является территорией Барраяра. Зачем нам эти люди? Теперь, капитан, когда мы нашли вас и захватили клона, планы комаррцев лопнули, как мыльный пузырь. Возьмите эту группу под наблюдение, как и всех остальных комаррских эмигрантов на Земле. Я уверен, они больше не опасны.
Галени встретился с ним взглядом и отвернулся. Майлз изучал бледное, напряженное лицо Галени Конечно, капитан прекрасно понял недосказанное: «И вашу карьеру не оборвет безобразный громкий скандал. Кроме того, вам не придется встречаться с вашим отцом».
– Я: не знаю.
– Поверьте, так будет лучше, – спокойно подытожил Майлз. Он жестом подозвал стоявшего в ожидании дендарийца:
– Сержант, возьмите пару техников, ступайте с ними наверх и выжмите все что можно из комм-пульта этих типов. Отыщите там пару поясов с противосканерными устройствами и передайте коммодору Джезеку, чтобы он выяснил, кто изготовитель. Как только закончите, уходим.
– А вот это незаконно, – заметила Элли.
– И что они сделают: пожалуются в полицию? Нет, конечно. Может быть, вы хотите оставить на комме сообщение, капитан?
– Нет, – тихо ответил Галени после секундного размышления, – никаких сообщений.
– Хорошо.
Тем временем один из дендарийцев оказал Майлзу первую помощь: наложил на сломанный палец шину и обработал кисть. Сержант вернулся минут через двадцать, он принес пояса с антисканерами и вручил Майлзу дискету:
– Все здесь, сэр.
– Спасибо.
Гален еще не вернулся. Майлз решил, что так оно и лучше.
Затем он опустился на колени рядом с тем комаррцем, который был в сознании, и приставил к его виску парализатор:
– Что вы с нами сделаете? – хрипло спросил тот.
Сухие растрескавшиеся губы Майлза раздвинулись в невеселой улыбке:
– Ну, разумеется, парализуем, отвезем к южному берегу и сбросим в воду. Что же еще? Спокойной ночи.
Парализатор зажужжал, комаррец дернулся и обмяк. Дендарийские солдаты развязали пленника, и Майлз оставил его на полу гаража рядом с бесчувственным напарником. После чего все вышли и тщательно закрыли за собой двери.
– Теперь в посольство – будем брать ублюдка, – мрачно заявила Элли, набирая код на пульте взятой напрокат машины. Остальные дендарийцы рассредоточились и скрылись из виду.
Майлз с Галени уселись в машину. На них было страшно смотреть.
– Ублюдка? – со вздохом переспросил Майлз. – Боюсь, так его назвать нельзя.
– Сначала мы его возьмем, – пробормотал Галени, – а потом уж решим, как лучше называть.
– Ладно, – согласился Майлз.

– Как мы войдем? – спросил Галени, когда машина припарковалась у здания посольства. Был полдень. Обычный земной полдень.
– У нас одна дорога, – улыбнулся Майлз. – Через парадный подъезд. Маршевым шагом. Элли, подождите у входа.
Майлз с Галени осмотрели друг друга и дружно захихикали. Майлз не так зарос, как Галени – в конце концов у того было четыре дня форы, – но запекшиеся губы, лиловые синяки и грязная окровавленная рубашка вполне искупали отсутствие щетины. Майлз пришел к выводу, что они запросто сойдут за сумасшедших. Правда, Галени отыскал у комаррцев сапоги и мундир, а вот Майлз – нет. Наверное, клон забрал. Определить, от кого сильней воняет, не представлялось возможным. Галени сидел дольше, но Майлз решил, что потел чаще. А что, если попросить Элли выступить судьей и обнюхать их? Галени блаженно улыбался, полуприкрыв глаза – видимо его охватило то же безудержное веселье, как от шампанского. Они живы – это невероятно. Это чудо.
Поднимаясь по эстакаде, они чеканили шаг. Элли шла следом, как зачарованная.
Охранник у входа машинально отдал честь и изумленно уставился на них.
– Капитан! Вы вернулись! И: э-э: – Он взглянул на Майлза, открыл рот, снова закрыл его и наконец выдавил: – И вы тоже: сэр.
Галени как ни в чем не бывало козырнул в ответ и приказал:
– Вызовите сюда лейтенанта Форпатрила. Одного Форпатрила.
– Да, сэр. – Охранник посольства заговорил в наручный комм, почему-то не отводя глаз от Майлза. – Э-э: рад снова видеть вас, капитан, – спохватился он, вытягиваясь перед Галени.
– Благодарю вас, капрал. Взаимно.
Через несколько секунд из лифтовой шахты выскочил Айвен и бегом бросился к ним, поскальзываясь на мраморных плитах.
– Боже мой, сэр, где вы были? – воскликнул он. Потом, опомнившись, отдал честь.
– Уверяю вас, мое отсутствие было вынужденным. – Галени дернул себя за мочку уха, моргнул и поскреб грязную щетину. Его явно тронул энтузиазм Айвена. – Объяснимся позднее. А сейчас: Лейтенант Форкосиган! Кажется, настало время удивить еще одного вашего: родственника.
Айвен взглянул на Майлза.
– Значит, тебя выпустили? – Он пригляделся: – Майлз:
Майлз усмехнулся и отвел потрясенного кузена подальше от капрала, уставившегося на неги, как удав на кролика.
– Ты все поймешь, когда мы арестуем мое второе «я». Кстати, где оно?
Начиная понимать, Айвен поморщился:
– Майлз: Опять пытаешься провести меня? Это уже не смешно.
– Вовсе нет. Не провести. И совсем не смешно. Тот тип, с которым ты последние четверо суток делил комнату, – не я. Я был с капитаном Галени в камере. Комаррское подполье попыталось подсунуть тебе двойника, Айвен. Тот олух – мой клон, настоящий. Только не говори, что ты ничего не заметил!
– Ну: – начал Айвен. Он почти что пришел в себя. По крайней мере смутился: – Ты действительно казался – как бы получше выразиться? – не в форме последние пару дней.
Элли безмолвно кивнула.
– В чем именно это выражалось? – спросил Майлз.
– Как тебе сказать: Я видел тебя в маниакальной стадии. И в депрессивной. Но никогда не видел тебя спокойным.
– И все-таки ты ничего не заподозрил. Неужели он настолько убедителен?
– О, я в первую же ночь заподозрил, что тут что-то не так.
– И что? – в ужасе воскликнул Майлз.
– И решил, что этого не может быть. В конце концов ты же сам придумал эту историю с клоном несколько дней назад!
– А теперь я продемонстрирую свои способности прорицателя. Где он?
– Именно поэтому, Майлз, я так удивился, когда увидел тебя:
Галени стоял, скрестив руки. Но губы его непрерывно двигались – может, он считал до десяти, чтобы не взорваться.
– О Боже, неужели он улетел на Барраяр? – завопил Майлз. – Надо остановить его!
– Нет-нет, – успокоил Айвен. – Это местные. Вот почему мы здесь все так переполошились.
– Ты мне скажешь наконец толком, где он? – зарычал Майлз, хватая Айвена за рукав здоровой рукой.
– Успокойся. Именно это я и пытаюсь сделать. – Айвен взглянул на побелевшие костяшки пальцев Майлза. – Точно, это ты. Так вот. Пару часов назад явилась местная полиция и арестовала тебя, то есть его: неважно. И даже не арестовала, а задержала по подозрению, запретив отлучаться куда бы то ни было. Ты: он был в ужасе. Ты должен был улетать сегодня. Тебя вызвали к муниципальному следователю, чтобы проверить, достаточно ли фактов для предъявления официального обвинения.
– Обвинения? В чем? Что ты несешь, Айвен?
– В этом-то все и дело. Поэтому-то все здесь с ума посходили. У полиции, видимо, короткое замыкание в мозгах: ее люди пришли и арестовали тебя, лейтенанта Форкосигана, по подозрению в заговоре с целью убийства. А подозреваешься ты в том, что нанял тех двух гангстеров, которые пытались прикончить адмирала Нейсмита на прошлой неделе в космопорте.
Майлз не выдержал – он забегал кругами, издавая нечто среднее между стоном и рычанием.
– Посол просто засыпал их контору официальными протестами. Естественно, мы же не можем открыть им глаза.
Майлз быстро сжал локоть Куин:
– Не паникуйте!
– Я и не паникую, – спокойно заметила Элли. – Я просто смотрю, как вы сходите с ума. Это гораздо забавнее.
Майлз прижал ладонь ко лбу:
– Так. Начнем с того, что не все потеряно. Предположим, парень не испугался и не раскололся. Пока. Предположим, он аристократически молчит. У него это хорошо получится: видимо он считает, что фор должен вести себя именно так. Предположим, он держится.
– Предполагай, предполагай, – согласился Айвен. – И что дальше?
– А что дальше: Если мы поспешим, мы можем спасти:
– :твою репутацию? – осведомился Айвен.
– Вашего брата? – предположил Галени.
– Наши задницы? – высказалась Элли.
– :адмирала Нейсмита, – спокойно окончил Майлз. – Сейчас опасность грозит именно ему. – Майлз встретился взглядом с Элли – ее брови тревожно приподнялись. – Нам с вами, – кивнул он Галени, – надо привести себя в порядок. Встречаемся здесь через четверть часа. Айвен, захвати бутерброд. А лучше два. Ты едешь с нами в качестве телохранителя нам понадобятся твои мускулы. – Этого добра Айвену и впрямь хватало. – Элли, поведете машину.
– Куда? – спросила Куин.
– В муниципальный суд. Мы едем освобождать бедного оклеветанного лейтенанта Форкосигана, который будет счастлив вернуться с нами, пожелает он того или нет. Айвен, еще прихвати инъектор с двумя кубиками толизона.
– Постой, Майлз, – запротестовал Айвен, – уж если посол не смог его освободить, что сделаем мы?
Майлз усмехнулся:
– Не мы. Адмирал Нейсмит.

Лондонский муниципальный суд располагался в большом черном зеркальном здании двухвековой давности. Подобные строения тут и там нарушали древний архитектурный стиль, напоминая о пожарах и разрушениях времен Пятых Гражданских Беспорядков. Новая застройка вносила дисгармонию в добрые старые кварталы. Лондон – огромный, перенаселенный город, нагромождение противоречивых стилей, но лондонцы упорно цеплялись за остатки прошлого. Существовал даже комитет по защите уродливых развалюх конца двадцатого столетия. Интересно, – подумал Майлз, – что будет через тысячу лет с Форбарр-Султаном? Будет ли он похож на Лондон или в своем стремлении к новизне разрушит свое прошлое?
Они остановились в высоком вестибюле суда. Майлз одернул дендарийский мундир.
– Я хоть прилично выгляжу? – спросил он у Куин.
– Как вам сказать: Из-за этой щетины вы выглядите:
Майлз поспешил ей на помощь.
– Внушительней? Старше?
– Под мухой.
– Хм.
Все четверо поднялись в лифте на девяносто седьмой уровень.
– Зал Дубль-В, – ответил на запрос справочный терминал. – Комната 19.
В комнате 19 находились двое – терминал Евросуда и живое существо – серьезный молодой человек.
– А, следователь Рид, – приветливо улыбнулась ему Элли, войдя в комнату. – Рада вас снова видеть.
Майлз быстро окинул взглядом кабинет – следователь Рид действительно был здесь единственным живым существом. «Только без паники», – сказал себе Майлз.
– Следователь Рид возглавляет расследование неприятного инцидента в космопорте, – объявила Элли, напустив на себя самый официальный вид. – Познакомьтесь, следователь Рид – адмирал Нейсмит. Помнится, наша прошлая беседа была весьма продолжительной и плодотворной.
– Я уже понял, – предельно вежливо сказал Майлз.
Рид уставился на него с откровенным любопытством:
– Ну и ну! А ведь и впрямь – клон Форкосигана!
– Я предпочитаю думать о нем как о брате-близнеце, которого я потерял, – с достоинством ответил Майлз. – Обычно мы с ним стараемся держаться друг от друга как можно дальше. Так вы с ним разговаривали?
– Да. И достаточно долго. Но он не пожелал сотрудничать с нами. – Рид неуверенно перевел взгляд с Майлза и Элли на сопровождающих их людей в барраярских мундирах. – Более того, вел себя вызывающе – грубил и мешал работать.
– Могу себе представить. Вы наступили ему на любимую мозоль. Я – его слабое место. Он предпочитает не упоминать о моем неуместном существовании.
– Да? Почему?
– Детская ревность, – сымпровизировал Майлз. – Я больше преуспел в военной карьере. Он почему-то воспринимает это как укор, даже насмешку над собой.
«Господи, хоть бы кто-нибудь подсказал мне другую версию – Рид смотрит на меня все подозрительнее и подозрительнее:»
– Ближе к делу! – рявкнул капитан Галени.
«Благодарение Богу!»
– Вот именно. Следователь Рид, я не стану притворяться, что мы с Форкосиганом друзья, но почему вы решили, будто он пытался отправить меня на тот свет?
– Ваше дело и впрямь запутанное. Два предполагаемых убийцы, – Рид взглянул на Элли, – и никаких фактов. Нам пришлось искать другую информацию.
– Уж не обратились ли вы за информацией к Лайзе Вэллери? Боюсь, я нечаянно ввел ее в заблуждение. У меня несколько странный юмор. Порок, от которого:
– :страдают окружающие, – пробормотала Элли.
– Я нашел подозрения Вэллери любопытными, но неконструктивными, – продолжал Рид. – Хотя она весьма серьезно подошла к делу. Не боится ответственности. И охотно предоставляет следствию свои материалы.
– А что она сейчас исследует? – поинтересовался Майлз.
Рид спокойно ответил:
– Нелегальное клонирование. Возможно, вы могли бы просветить ее по этому поводу.
– О: Боюсь, мои факты устарели лет на двадцать.
– Ну, это неважно. В данном случае мы располагаем вполне объективной информацией. Во время покушения из космопорта вылетела авиетка, которая пересекла контролируемое пространство. Мы выяснили, что она приписана к посольству Барраяра.
«Сержант Барт». У Галени было такое лицо, словно он вот-вот выругается с досады. Айвен напустил на себя благодушный, несколько идиотический вид, который всегда помогал ему уйти от ответственности.
– А, вот вы о чем, – небрежно бросил Майлз. – Это была обычная настырная барраярская слежка. Честно говоря, тут скорее чувствуется рука цетагандийцев. Последние дендарийские операции в их сфере влияния (вне пределов вашей юрисдикции) несколько огорчили их. Но я не в состоянии это доказать. Поэтому и предоставил действовать вашим людям.
– А, сногсшибательная операция на Дагуле. Слышал, слышал. Да, это убедительный мотив.
– Смею предположить, гораздо более убедительный, нежели та давняя история, которую я поведал Лайзе Вэллери.
– И вы что-то получаете за ваши благотворительные акции в пользу барраярского посольства, адмирал?
– Наградой мне – мои добрые дела. Нет-нет, вы правы, я предупреждал вас относительно моего чувства юмора. Скажем так – вознаграждение меня вполне устраивает.
– Ничего, что можно расценить как препятствие отправлению правосудия, надеюсь? – Рид сурово поднял брови.
– Я ведь жертва, вы не забыли? – Майлз прикусил язык. – Уверяю вас, мое вознаграждение не имеет никакого отношения к уголовному кодексу Лондона. Простите, могу ли я попросить вас передать несчастного лейтенанта Форкосигана в руки, скажем, его непосредственного начальника, капитана Галени?
Рид с еще большим подозрением уставился на Майлза, и Майлз почувствовал себя не слишком уютно.
«А теперь-то что не так, черт его возьми?» – изумился он.
Между тем Рид сцепил пальцы и откинулся на спинку стула, продолжая бес так же рассматривать Майлза.
– Лейтенант Форкосиган ушел час назад с человеком, который назвался капитаном Галени.
– А-а-а: – протянул Майлз. – Пожилой человек в гражданском? Седеющие волосы, полноватый такой?
– Да.
С застывшей улыбкой Майлз откланялся:
– Благодарю вас, господин Рид. Не смею больше занимать ваше драгоценное время

В вестибюле Айвен спросил:
– И что дальше?
– Думаю, – размышлял вслух капитан Галени, – пора вернуться в посольство. И отправить полный отчет в штаб-квартиру.
«Потребность исповедаться, а?»
– Нет-нет, никогда не следует посылать промежуточных отчетов, – мгновенно возразил Майлз. – Только готовые. Промежуточные отчеты влекут за собой приказы, которым надо либо подчиняться, либо тратить драгоценное время и силы на то, чтобы их обойти.
– Интересная философия, буду иметь ее в виду Вы разделяете такую точку зрения, командор Куин?
– О да!
– Похоже, с дендарийскими наемниками не соскучишься.
Куин усмехнулась:
– И я того же мнения.

Глава 12

Несмотря ни на что они вернулись в посольство: Галени – отдать приказ о проверке подозреваемого курьера, Майлз – переодеться в парадный барраярский мундир и заглянуть к посольскому врачу. Сломанный палец беспокоил его. Если после всей этой кутерьмы случится затишье, решил Майлз, надо заменить синтепротезами кости и суставы рук. Операция на ногах была мучительной и нудной, но дальше откладывать с руками бессмысленно. И бесполезно притворяться перед самим собой, будто он все еще растет.
Поскучнев ввиду такой перспективы, Майлз вышел из посольской клиники и спустился в кабинет службы безопасности. Галени, разослав подчиненных со всевозможными поручениями, сидел один в полутьме за комм-пультом. Он откинулся на спинку кресла, положив ноги на стол, и Майлзу показалось, что капитану больше пристало сейчас вертеть в руках бутылку со спиртным, чем световое перо.
Устало улыбнувшись, Галени выпрямился и заговорил, постукивая пером по столу:
– Я тут подумал, Форкосиган, и решил – боюсь, нам не удастся обойтись без обращения к местным властям.
– Не думаю, что вам следует идти на это, сэр. – Майлз придвинул стул вплотную к комм-пульту. – Мы можем потерять контроль над ситуацией.
– Но понадобится небольшая армия, чтобы отыскать на Земле этих двоих.
– У меня есть небольшая армия, – напомнил Майлз. – И она только что продемонстрировала свои возможности.
– Да. Верно.
– Так пусть посольство наймет дендарийцев для поиска наших: пропавших.
– Наймет? Я думал, Барраяр их уже нанял!
Майлз изобразил наивность:
– Но, сэр, дендарийцы-то об этом не знают. В этом суть их прикрытия. Если посольство нанимает их, заключая с ними официальный контракт, тем самым оно, так сказать, прикрывает прикрытие.
Галени насмешливо поднял брови:
– Ясно. И как вы объясните им существование клона?
– Если понадобится, я скажу, что это клон: адмирала Нейсмита.
– Итак, уже трое? – Галени вопросительно поглядел На Майлза.
– А вы просто поручите им отыскать вашего: Сера Галена. Где он, там и клон. Один раз это сработало.
– Гм-гм: – сказал Галени.
– И еще, – добавил Майлз, задумчиво проведя пальцем по спинке стула. – Если нам удастся схватить их – что мы с ними будем делать?
Световое перо продолжало постукивать.
– Существует, – сказал Галени, – только два, от силы три варианта. Первый: их можно арестовать, судить и посадить в тюрьму за преступления, совершенные на Земле.
– И таким образом, – резюмировал Майлз, – почти наверняка адмирал Нейсмит будет разоблачен и скомпрометирован. Конечно, я далек от мысли, что Барраярская империя держится только на дендарийских наемниках, но служба безопасности находила наши услуги полезными. Командование может, я надеюсь, счесть такой ход нежелательным. И потом, разве мой клон совершил на Земле преступления, за которые сажают? Подозреваю, по еврозаконам он вообще считается несовершеннолетним.
– Второй вариант, – продолжил Галени. – Похитить их и тайно переправить на Барраяр, вопреки земным законам о невыдаче. Если бы мы получили приказ сверху, полагаю, он был бы именно таким – наименее соответствующим параноидальным наклонностям нашей службы безопасности.
– Переправить на Барраяр для суда, – уточнил Майлз, – или для пожизненного заключения: Для моего: брата это не так уж плохо, как кажется. На Барраяре у него есть высокопоставленный покровитель. Если, конечно, его не прикончат по дороге туда. – Галени и Майлз обменялись понимающими взглядами. – Но за вашего отца не вступится никто. Барраяр рассматривает убийства во время Комаррского Восстания как тягчайшее уголовное преступление, не подпадающее под амнистию. Вашему отцу не избежать смертной казни.
– Не избежать. – Галени стиснул зубы и уставился на носки начищенных сапог. – А третий вариант – секретный приказ об их уничтожении.
– Преступные приказы можно и не выполнять, – заметил Майлз. – Если, конечно, у вас хватит мужества. К счастью, наше высшее командование поумнело со времен императора Эзара. Я предлагаю четвертый вариант. Может, лучше начать с того, что вообще не ловить этих: родственников?
– Будем говорить прямо, Майлз: если я не поймаю Сера Галена, моя карьера кончена. Я уже под подозрением, потому что не отыскал его за два года моего пребывания на Земле. Ваше предложение граничит не с неповиновением (для вас это, видимо, нормальный образ действий), но кое с чем похуже.
– А как насчет вашего предшественника, который не мог их обнаружить (и не обнаружил) за пять лет? Даже если вы и отыщете Сера Галена, это не пойдет на пользу вашей карьере. Все равно вы останетесь под подозрением – они по-другому не умеют.
– Хотел бы я, – лицо Галени было застывшим, как маска, голос звучал еле слышно, – хотел бы я, чтобы он не воскресал из мертвых. Его первая смерть была намного лучше: славная смерть в огне сражения. Он вошел в историю, а я остался один, боль ушла в прошлое, и никто не терзал меня. Какое счастье, что наука не сделала человека бессмертным. Великое благо, что мы умеем забывать старые войны. И старых воинов.
Майлз задумался. Гален, заключенный в тюрьме на Земле, губит и Галени, и адмирала Нейсмита, зато остается в живых. На Барраяре его ждет смерть. Может, этот факт мало скажется на карьере Галени, но сам Галени скорее всего никогда не оправится от потрясения. Конечно, отцеубийство не гарантирует спокойной уверенности в себе, которая необходима для служения Комарре. «Но Нейсмит будет жить», – мелькнула соблазнительная мысль. И пропала. Гален и Марк, оставленные на воле, – не просто угроза, но зловещая угроза. Если Майлз и Галени ничего не сделают сами, власти Барраяра наверняка примут решение за них. А учитывая все обстоятельства, с Марком и Галеном поступят как с врагами.
Майлзу претило жертвовать будущностью Галени ради заматеревшего старого террориста, который не желает смириться с реальностью. Но устранение Галена может сломить Галени. Черт побери, почему этот старикан не желает удалиться отдел и провести остаток дней в каком-нибудь тропическом раю, вместо того чтобы ходить по кругу, создавая неприятности молодому поколению? Отправить надо всех террористов в отставку, и немедленно – вот с чего надо начать.
Из чего выбирать, когда не из чего выбирать?
– Это мне решать, – сказал Галени. – Попробуем выследить их.
Они устало посмотрели друг на друга.
– Предлагаю компромисс, – ответил Майлз. – Прикажите дендарийцам выследить их, но пока не трогать. А ваши люди смогут спокойно заняться посольским курьером – чисто внутренняя проблема, как ни крути.
Нависло молчание.
– Согласен, – наконец сказал Галени. – Но что бы ни случилось, я хочу, чтобы это поскорее осталось позади.
– Согласен, – сказал Майлз.

Майлз нашел Элли в кафетерии посольства. Она сидела, устало склонившись над остатками обеда, не обращая внимания на взгляды, которые украдкой бросали на нее сотрудники посольства. Майлз взял сэндвич и чай и тихонько сел напротив нее. Их руки на мгновение встретились над столом.
– Итак, что дальше? – спросила Элли.
– Как обычно награждают в армии за успешное выполнение задания?
Ее темные глаза насмешливо сощурились:
– Дают новое задание.
– Угадала. Я убедил капитана Галени поручить дендарийцам отыскать Галена, как ты отыскала нас. А кстати, а как ты нас отыскала?
– Чертовски много работала, вот как. Мы начали с того, что перемололи все то жуткое количество данных, которые ты прислал нам из посольства о комаррцах. Отбросили проверенных людей, детей и так далее. Потом отправили на планету команду компьютерной разведки, которая проникла в экономическую сеть и считала данные с кредитных файлов, и в сеть Европолиции (вот это-то оказалось труднее всего) и считали файлы с данными о преступниках. Мы приступили к поиску несоответствий. Вот тут-то мы и нашли зацепку. Тут и случился прорыв. Примерно год назад рожденный на Земле сын комаррского эмигранта был взят Европолицией за какое-то пустяковое нарушение. В кармане у него обнаружили незарегистрированный парализатор. Поскольку это не смертельное оружие, он отделался легким штрафом, и Европол закрыла дело. Но парализатор был произведен не на Земле – это был старый барраярский парализатор военного образца.
Мы установили за парнем слежку – обычную и компьютерную, через сеть. Мы выявили круг его знакомств, людей, информация о которых в посольских компьютерах отсутствовала. Одновременно мы разрабатывали еще несколько направлений, но те ничего не дали. Впрочем, с самого начала у меня было чувство, что мы на верном пути. Один из тех, с кем часто встречался этот парень, мужчина по имени Ван дер Пул, был зарегистрирован на Земле как эмигрант с планеты Фрост-4. А во время расследования, которое я вела года два назад относительно похищенных генов на Архипелаге Джексона:
Майлз кивнул, вспомнив это.
– :я узнала, что там без всякого труда можно купить задокументированное прошлое. Были бы деньги. Определенные лаборатории предоставляют новые лица, голоса, новые отпечатки пальцев и новую сетчатку. Для этого они прибегают к услугам планеты Фрост-4. Около тридцати лет назад сильнейшее землетрясение уничтожило базу данных жесткой компьютерной сети. И не только ее. Множество совершенно нормальных людей, покинувших тогда Фрост-4, не имели документов, поддающихся проверке. Так вот, если вам нужны новые документы и если вам больше двадцати восьми, Архипелаг Джексона подарит вам новую родину – Фрост-4. Так что когда я вижу людей старше определенного возраста, утверждающих, что они с Фроста-4, у меня сразу же просыпаются подозрения. Естественно, Ван дер Пул оказался Галеном.
– Естественно. Кстати, мой клон – еще один замечательный продукт Архипелага Джексона.
– А-а. Все сходится. Славненько.
– Поздравляю тебя и всю разведку. Напомни мне вынести им официальную благодарность, когда окажусь на «Триумфе».
– А когда это будет:
Элли грызла льдинку, оставшуюся на дне бокала, стараясь делать вид, будто этот вопрос интересует ее с чисто профессиональной точки зрения.
«Губы у нее будут прохладные и терпкие:»
Майлз постарался перейти на официальный тон, ощущая устремленные на них со всех сторон взгляды работников посольства.
– Не знаю. У нас тут еще куча дел. Следует перенести данные, собранные дендарийцами, в посольский банк. Айвен сейчас работает с тем материалом, который мы нашли на комм-пульте Галена. Дендарийской разведке предстоит нелегкая работа. Ведь у Галена – Ван дер Пула большой опыт по части исчезновений. Но если: Элли, когда вы его обнаружите, сообщите мне немедленно. Именно мне. Я сам доложу обо всем барраярскому посольству.
– Доложить – о чем? – переспросила Элли, уловив нечто странное в его интонациях.
Майлз встряхнул головой:
– Пока не знаю. Вот высплюсь, буду лучше соображать.
Элли кивнула и встала.
– Куда ты? – встревожился Майлз.
– На «Триумф», куда еще? – приводить массы в движение.
– Но ты можешь передать: Кто там сейчас дежурит?
– Бел Торн.
– Ага. Пойдем разыщем Айвена – он поможет отправить сообщение на «Триумф». – Он посмотрел на фиолетовые тени вокруг глаз Элли. – И вообще, сколько ты уже на ногах?
– Ну, как минимум: – Элли взглянула на часы, – :часов тридцать.
– Пора бы вам научиться разумно распределять обязанности, командор Куин. Используйте своих помощников. И вообще, тебе надо выспаться, не то свалишься. Я найду вам комнату в посольстве: – Элли встретила его взгляд и внезапно улыбнулась. – Если, конечно, хочешь, – поспешил добавить Майлз.
– Правда, найдешь? – спросила она. – Ну что ж, буду очень рада.
Они навестили Айвена, потевшего за комм-пультом, и связались по секретному каналу с «Триумфом». Майлз с радостью отметил, что у Айвена еще куча работы. И они направились в апартаменты к Майлзу.
Элли кинулась в ванную по праву «чур, я первая». Вешая мундир в шкаф, Майлз обнаружил свое кошачье одеяло, скомканное в углу: видимо, перепуганный клон запихнул его туда в первую же ночь. Майлз поднял черный мех, тот нежно замурлыкал. Майлз расстелил его на постели, тщательно разгладил.
– Вот так.
Элли удивительно быстро вышла из душа, расправляя пальцами влажные кудри. Вокруг бедер у нее было соблазнительно обернуто полотенце. Завидев кошачье одеяло, она улыбнулась, вспрыгнула на кровать и зарылась в него пальцами ног. Мех задрожал и замурлыкал еще громче.
– О! – сказал Майлз, не отрывая глаз от дивного зрелища. Потом в райский сад его наслаждения вползло сомнение. Он с трудом сглотнул.
– Ты здесь: э-э: в первый раз? – спросил Майлз, надеясь, что говорит небрежно.
– Угу. Не знаю почему, но я, ожидала увидеть что-то средневековое. А здесь как в обычной гостинице. Барраяр и гостиница – вот чудеса!
– Это же Земля, – напомнил ей Майлз. – А эпоха Изоляции Барраяра миновал сто лет назад. У тебя вообще какие-то странные представления о Барраяре: Элли, я там, в камере, думал: что, мой клон не: э-э: Ты уверена, что не заметила никакой разницы за эти четыре дня? Неужели он был настолько правдоподобен?
И Майлз вымученно улыбнулся, со страхом ожидая ответа. А что, если она ничего не заметила? Неужели в его шкуру может влезть кто угодно, любая примитивная особь? Или того хуже – что, если она все-таки заметила разницу, и клон ей понравился больше?:
Элли смутилась:
– Заметила, да. Но перейти от ощущения, что с тобой что-то неладно, к уверенности, что это вообще не ты: И потом, мы так мало общались с твоим клоном. Только разговаривали по комму, да еще была двухчасовая поездка в город, когда мы вырвали Данио и его веселую компанию из лап местной полиции. В это время я решила, что ты сошел с ума. Потом подумала, что ты, наверное, задумал что-то, но не хочешь поделиться со мной, потому что я: – голос у нее вдруг померк, – тебе разонравилась.
Майлз облегченно вздохнул. Значит, клон не успел: гм! Он виновато улыбнулся Элли.
– Видишь ли, когда ты на меня так смотришь, – принялась объяснять она, – я чувствую себя: хорошо. Не в смысле тепло и пушисто, хотя это тоже есть:
– Тепло и пушисто, – счастливо вздохнул Майлз, прижимаясь к ней.
– Перестань, дурачок! – закричала Элли и крепко обняла его. Так крепко, словно готовясь немедленно вступить в схватку с любым, кто захочет отнять его у нее. – Все. Ты сделал меня бесстрашной. О Боже: я: я все могу. Я теперь ничего не боюсь. Не боюсь пробовать. Не боюсь того, что могут подумать. Твой клон – какое облегчение узнать это! – заставил меня думать. Что со мной что-то не так. Хотя как вспомню, насколько легко они тебя захватили, я готова:
– Ш-ш, ш-ш. – Майлз прижал палец к ее губам. – С тобой все в порядке, Элли. – Он блаженно уткнулся в ее ладони. – Ты – королева.
Моя королева.
– Теперь понимаешь? Может, это и спасло тебе жизнь. Я собиралась держать тебя: его: в курсе поисков Галени, пусть даже это будут промежуточные отчеты. И если бы я исполнила свое намерение, он бы узнал, что мы усиленно разыскиваем Галени:
– И приказал бы прекратить поиски:
– Конечно. Но тут, когда наметился успех, я решила еще раз все проверить. А потом сделать тебе сюрприз – преподнести результат на блюдечке с голубой каемочкой: Честно говоря, мне хотелось одного – вернуть твое расположение. В некотором смысле он сам помешал рассказать о наших находках.
– Если тебя это утешит, дело не в том, что ты не нравилась ему. Твое лицо, не говоря уж об остальном, на некоторых мужчин действует именно так. Сковывает их.
– Да, лицо: – Ее пальцы бессознательно прикоснулись к щеке, а потом нежно взъерошили Майлзу волосы. – Кажется, ты точно определил это. Ведь ты один знал меня, когда у меня было мое прежнее лицо, и никакого лица, и новое лицо. И только для тебя это было всегда одно и то же лицо.
Незабинтованной рукой он провел по дугам ее бровей, идеально правильному носу, задержался у губ, получив поцелуй, тронул гордый подбородок, спустился на атласную кожу шеи.
– Да, твое лицо: Я был тогда молодым дурачком. В тот момент это казалось мне прекрасным и только потом я понял, как трудно с таким лицом.
– Я тоже поняла это не сразу, – вздохнула Элли. – Первые полгода я была в восторге. Но когда какой-то солдат во второй раз попробовал за мной поухаживать, вместо того чтобы выполнять приказ, я поняла, что столкнулась с проблемой. Мне пришлось найти и усвоить приемы, которые заставляли людей реагировать на мою суть, а не внешность.
– Я понимаю, – сказал Майлз.
– О боги, конечно, ты понимаешь! Ты все понимаешь! – Она мгновение смотрела на него так, словно видела впервые, потом нежно поцеловала. – Я только сейчас поняла, сколько узнала от тебя. Сколько переняла. Как я люблю тебя!
Когда они прервали поцелуй, чтобы отдышаться, Элли предложила:
– Хочешь массаж?
– Ты – мечта алкоголика, Куин.
Майлз плюхнулся на мех и отдался Элли душой и телом. В пять минут ее сильные руки заставили его расстаться со всеми желаниями, кроме, может быть, двух. Удовлетворив которые, оба заснули как убитые, и их не мучили никакие кошмары.

Майлз с трудом проснулся, когда в дверь постучали.
– Убирайся, Айвен, – простонал он, уткнувшись в мех. – Иди поспи где-нибудь на скамейке, а?
Элли включила свет, вскочила с постели, натянула черную футболку и серые форменные брюки и прошлепала к двери, не обращая внимания на бормотание Майлза:
– Нет, нет не впускай его:
Стук стал громче и настойчивей.
– Майлз! – Айвен уже ввалился в дверь. – А, привет, Элли. Майлз!
И Айвен принялся тормошить его.
Майлз только глубже зарылся в меховое одеяло.
– Ладно, можешь лечь в постель, – промямлил он. – Только не жди, чтобы я тебя укладывал:
– Вставай, Майлз!
Майлз наконец высунул голову из-под одеяла.
– Вот еще! А который час?
– Примерно полночь.
Возмущенно фыркнув, Майлз снова нырнул под одеяло. Три часа сна – и это после всего, что он перенес за последние четыре дня? Но Айвен вырвал у него из рук живой мех и отбросил в сторону.
– Тебе надо встать, – отрезал он. – Быстро. Одевайся. Надеюсь, у тебя найдется чистый мундир: – Он уже рылся в шкафу. – Вот!
Майлз ошалело сжимал зеленую тряпку, которую швырнул ему Айвен.
– Что такое? Пожар что ли? – выговорил он наконец.
– Почти. Элен Ботари-Джезек только что явилась с Тау Кита. А я и не знал, что ты отправил ее туда.
– О! – Майлз проснулся мгновенно. Куин уже оделась и проверяла, на месте ли парализатор. – Ага, одеться надо. Но бриться ради нее не обязательно.
– Поскольку раздражения кожи от щетины у нее не будет, – пробормотала Элли рассеянно.
Майлз подавил ухмылку.
– Ради нее, может, и не обязательно, – сурово заявил Айвен, – но не думаю, что коммодор Дестанг придет в восторг от твоей помятой физиономии.
– Дестанг? Он здесь? – Тут Майлз проснулся окончательно. – Что это ему вздумалось? – Но, припомнив кое-какие факты, которые он включил в отправленный с Элен рапорт, Майлз все понял. Шеф службы безопасности сектора просто не мог не приехать и не возглавить расследование. – О Боже: Надо ему все растолковать, пока он не пристрелил беднягу Галени на месте:
Он включил холодный душ на полную мощность. Элли сунула ему в здоровую руку чашку кофе, а когда он оделся, придирчиво осмотрела.
– Все в порядке, кроме лица, – сообщила она. – Тут ничего не попишешь.
Майлз провел рукой по гладко выбритому подбородку:
– Я пропустил какой-нибудь кусок?
– Нет, я в восхищении от ваших синяков. И глаз, разумеется также. После недельного запоя глаза и то не такие:
– Что ж, и на том спасибо.
– Сам напросился.
Пока они поднимались в лифте, Майлз прикидывал, что ему известно о Дестанге. Предыдущие встречи с коммодором были непродолжительными и официальными, но вполне корректными. Командующий службой безопасности второго сектора был опытным офицером и привык выполнять свои нелегкие обязанности (координацию разведывательной деятельности, обеспечение безопасности барраярских посольств, консульств и приезжающих важных персон, помощь барраярским подданным, попадающим в неприятности) самостоятельно, почти без вмешательства далекого Барраяра. Во время двух или трех операций, которые дендарийцы проводили в его секторе, приказы и деньги шли через него вниз, а рапорты – вверх без всяких осложнений.
Коммодор сидел в рабочем кресле Галени, перед его комм-пультом. Когда Айвен, Майлз и Элли оказались в кабинете, Майлз заметил, что Галени стоит навытяжку, хотя стульев было предостаточно. Он стоял по стойке «смирно», словно закованный в латы, полуприкрытые глаза, непроницаемое лицо. Элен Ботари-Джезек неуверенно наблюдала за происходящим, как человек, бросивший камешек с горы и услышавший отдаленный гул камнепада. Завидев Майлза, она облегченно перевела дух и отдала ему честь (хотя он был не в дендарийском мундире) почти символическим жестом – это была передача ответственности. Так человек избавляется от сумки с живыми змеями, которую ему дали посторожить.
«Все. Занимайся этим сам».
Майлз кивнул: «Ладно».
– Сэр! – Майлз козырнул Дестангу.
Дестанг ответил тем же, бросив на него пронзительный взгляд, напомнивший Майлзу первую встречу с Галени. Ну вот. Еще один недовольный командир. Дестангу было около шестидесяти: худой, седеющий, ниже среднего роста. Несомненно, родился после окончания цетагандийской оккупации, когда всеобщее недоедание сказалось на целом поколении. Во время покорения Комарры вполне мог быть молодым офицером, во время восстания – получить звездочку полковника. Обладает всесторонним боевым опытом, как все выросшие в смутные времена.
– Вас уже ознакомили с обстановкой, сэр? – начал Майлз. – Мой первый рапорт безнадежно устарел.
– Я только что прочел версию капитана Галени, – Дестанг кивнул в сторону комма.
Естественно, Галени не мог не написать рапорт. Майлз мысленно вздохнул. Надо полагать, привычка дипломированного историка. Он еле удержался, чтобы не подсмотреть текст на экране.
– У вас, похоже, своей еще нет, – жестко отметил Дестанг.
Майлз рассеянно помахал забинтованной рукой.
– Я был в лазарете, сэр. Но вам уже известно, что комаррцы контролировали курьера посольства?
– Мы арестовали курьера шесть дней назад на Тау Кита, – сказал Дестанг.
Майлз облегченно вздохнул:
– И он?..
– Обычная история, – нахмурился Дестанг. – Когда-то совершил мелкий грешок. Комаррцы получили возможность давить на него, он скатывался все ниже и ниже, пока не загнал себя в угол.
Странное интеллектуальное дзюдо, а попросту – шантаж, размышлял Майлз. В итоге курьер попал в руки врага из-за того, что боялся своих. Система, рассчитанная на то, чтобы обеспечивать верность, в конце концов сама ее и уничтожает: Тут что-то не так:
– Они его завербовали по крайней мере три года назад, – продолжил Дестанг. – С тех пор все, что исходило из посольства или направлялось в него, поступало к ним без промедлений.
– Ох! – Майлз подавил улыбку, и попытался изобразить возмущение и скорбь – более подобающие в данном случае. Вербовка курьера произошла до приезда Галени на Землю! Отлично!
– Да, – подтвердил Айвен. – Я совсем недавно обнаружил копии наших данных в том материале, что ты извлек из комма Сера Галена, Майлз. Меня чуть удар не хватил.
– Меня это не удивляет, – отозвался Майлз. – Как только я понял, что нас надувают, вариантов было не так уж много. Надеюсь, допрос курьера снял все подозрения с капитана Галени?
– Если он и был связан с комаррскими эмигрантами на Земле, – сдержанно проговорил Дестанг, – курьер об этом ничего не знал.
Вряд ли можно счесть такое заявление выражением доверия. Майлз пошел в атаку.
– Совершенно ясно, – начал он, – что капитан был картой, которую, по мнению Сера Галена можно пустить в ход в любое время. Но карта отказалась вступить в игру. С риском для жизни. В конце концов, капитан Галени был направлен на Землю случайно: – Галени качал головой, поджав губы. – Разве я не прав?
– Нет, – сказал Галени, все еще стоя по стойке «смирно». – Я сам попросился на Землю.
– О! Ну, по крайней мере я-то попал сюда случайно, – поспешил загладить неловкость Майлз. – Из-за моих криотрупов, которым были необходимы услуги крупного медицинского центра. Кстати о дендарийских наемниках, коммодор. Так это курьер перехватил те восемнадцать миллионов марок, посланные с Барраяра?
– Их никогда и не посылали, – ответил Дестанг. – Пока капитан Ботари-Джезек не появилась у меня в кабинете, нашим последним контактом с вашими наемниками был рапорт, который вы отправили с Махаты Солярис по окончании операции на Дагуле. Потом вы исчезли. Для штаб-квартиры второго сектора вы более двух месяцев числились без вести пропавшими. Представляете нашу тревогу? Особенно когда еженедельные запросы шефа Имперской службы безопасности Иллиан превратились в ежедневные.
– Я: понимаю, сэр. Так вы вообще не получали наших запросов о деньгах? И меня вовсе не прикомандировывали к посольству?!
Чуть слышный стон вырвался у Галени, обратившегося в соляной столб.
Дестанг ответил:
– Да, это все дело рук комаррцев. Видимо, такая уловка им понадобилась, чтобы вы оставались на Земле, пока им не удастся произвести подмену.
– Я так и думал. А: вы случайно не захватили с собой мои восемнадцать миллионов? Это-то осталось неизменным. Я упоминал о деньгах в моем рапорте.
– Да, и не раз, – неодобрительно заметил Дестанг. – Разумеется, мы оплатим ваши расходы. Как обычно.
– О! – Майлз почувствовал, что с плеч его сняли тяжелый груз. Он порывисто воскликнул: – Спасибо, сэр! Это просто замечательно!
Дестанг с любопытством наклонил голову:
– А на что вы жили последний месяц?
– Не так просто объяснить, сэр. Но я попробую:
Дестанг открыл рот, словно собираясь задать следующий вопрос, но вдруг передумал:
– Ясно. Ну, лейтенант, можете вернуться к своим людям. Ваше пребывание на Земле подходит к концу. Хотя вам вообще не следовало появляться здесь в качестве лорда Форкосигана.
– К своим людям: Вы имеете в виду – к дендарийцам?
– Вряд ли Саймон Иллиан столь настойчиво разыскивает вас просто потому, что соскучился. Можно смело предположить, что как только штаб-квартира узнает о вашем местонахождении, вы получите новый приказ и новое назначение. Готовьтесь к вылету.
Элли с Элен, перешептывавшиеся в уголке, радостно повернулись к Майлзу. Айвен насторожился.
– Да, сэр, – спокойно ответил Майлз. – А как же тогда мои здешние заботы?
– Поскольку вы, слава Богу, не уведомили местные власти, мы сами разберемся с этой попыткой измены. Я захватил с Тау Кита отряд:
Майлз догадался, что этот отряд – спецназ. Они пойдут на все, чтобы восстановить порядок в посольстве.
– Мы бы давно бросили на розыски Сера Галена все силы, если б не считали его погибшим. Гален! – Дестанга аж передернуло. – Подумать только! Все это время он был здесь, на Земле. Во время комаррского восстания я служил в барраярской армии, а потом перешел в Безопасность. Наш отряд разбирал развалины бараков Халомара после того, как эти подонки ночью взорвали их: Мы искали тех, кто остался в живых, и собирали улики, а находили одни только трупы: В то утро в службе безопасности появилось много вакансий. Проклятие! Как вспомню: Если мы сможем найти Галена после того, как вы его упустили, – Дестанг с откровенной неприязнью взглянул на Галени, – мы доставим его на Барраяр, и он ответит сполна за то кровавое утро. Хотел бы я, чтобы он ответил за все свои деяния, но его на это просто не хватит. Как императора Ури Безумного.
– Достойный план, сэр, – ответил Майлз. Галени стиснул зубы, помощи от него ждать не приходилось. – Но по Земле наверняка бродит с полдюжины комаррских террористов, и их прошлое мало чем отличается от прошлого Сера Галена. А теперь, когда он разоблачен, нам и вовсе нечего опасаться.
– Те все эти годы бездействовали, – отрезал Дестанг. – А Гален не сидел сложа руки. Вам это известно лучше, чем кому бы то ни было.
– Но нелегальное похищение может испортить наши дипломатические отношения с Землей. Стоит ли оно того?
– Справедливость стоит любой официальной ноты, смею вас уверить. Галена Дестанг уже похоронил. Ну что ж.
– А на каком основании вы собираетесь похитить моего: клона? Он-то не совершал преступлений на Барраяре. Он даже не был там. Никогда.
«Заткнись, Майлз! – прошептал одними губами Айвен, стоявший за спиной у Дестанга. – С коммодорами не спорят!»
Майлзу было не до него.
– Судьба моего клона не может не беспокоить меня, сэр.
– Охотно верю. Надеюсь, мы скоро покончим со всей этой неразберихой.
Майлзу оставалось надеяться, что эти слова не значат того, что они значат. Если надо сбить Дестанга со следа, он готов.
– Никакой неразберихи нет, сэр. Простой медсканер обнаружит разницу между мной и клоном. У него кости нормальные, у меня – нет. Так я не понял, что вы ему инкриминируете?
– Государственную измену, естественно. Заговор против императора.
Поскольку вторая часть обвинения была бесспорной, Майлз сосредоточился на первой.
– Государственную измену? Но клон родился на Архипелаге Джексона. Он не является подданным императора. Чтобы обвинить его в государственной измене, – Майлз сделал глубокий вдох, – вы должны признать его подданным императора по праву рождения. А если он подданный императора по праву рождения, тогда он лорд-фор, обладающий всеми соответствующими правами, включая суд равных – полный совет графов.
Дестанг поднял брови:
– И вы думаете, он догадается прибегнуть к столь нетрадиционной защите?
«Разумеется, ведь я ему подскажу».
– Почему бы и нет?
– Благодарю вас, лейтенант. Такого осложнения я действительно не предвидел.
Дестанг задумался. Лоб пересекла глубокая морщина.
Майлз не выдержал:
– Вы рассматриваете возможность убийства, сэр?
– Подобная возможность представляется мне все более желательной. – Дестанг решительно выпрямился.
– В связи с этим может возникнуть весьма непростая юридическая проблема, сэр. Либо мой клон – не поданный императора и мы вообще не имеем на него никаких прав, либо он – подданный, и тогда находится под защитой законов империи: – Майлз облизнул губы. Галени, догадавшийся, к чему он клонит, закрыл глаза, как перед прыжком в холодную воду. – В любом случае его убийство будет преступным шагом.
Дестанг кинул на него нетерпеливый взгляд.
– Я и не собирался отдавать такой приказ вам, лейтенант.
«Он думает, я не хочу марать руки:»
Если Майлз доведет спор с Дестангом до логического конца в присутствии двух имперских офицеров, есть шанс, что коммодор пойдет на попятную. Но скорее всего сам Майлз окажется далеко: в стороне от происходящего. Если их противостояние дойдет до трибунала, победителей не будет. И Барраяру это не на пользу, и сорок лет службы Дестанга не заслуживают столь позорного конца. А если Дестанг упрячет его под домашний арест, все возможные варианты (а что именно он задумал, о Господи!) пойдут прахом. Тем временем отряд Дестанга без колебаний выполнит любой приказ своего командира.
Майлз оскалил зубы, пытаясь изобразить вежливую улыбку:
– Благодарю вас, сэр.
Айвен перевел дух, а Дестанг, поколебавшись, спросил:
– Юриспруденция – необычное хобби для специалиста по секретным операциям, вы не находите?
– Со всяким бывает, – кротко ответил Майлз.
Элли смотрела на Майлза в упор, словно спрашивая: «Как быть?»
– А вы постарайтесь не увлекаться, лейтенант Форкосиган, – миролюбиво порекомендовал Дестанг. – У моего адъютанта лежит для вас чек на восемнадцать миллионов марок. Зайдите к нему перед уходом. И заберите с собой женщин.
Он махнул рукой в сторону двух дендариек в военной форме.
Айвен злорадно фыркнул.
«Черт побери, это мои офицеры, а не гаремные жены», – мысленно огрызнулся Майлз Ни один барраярский военный в возрасте Дестанга все равно бы этому не поверил. Некоторые предрассудки не меняются, просто они со временем уходят в прошлое.
Слова Дестанга прозвучали как приказ немедленно удалиться. Игнорировать его было невозможно. Но Дестанг не упомянул:
– Да, лейтенант, отправляйтесь, – голос Галени звучал на редкость обыденно. – Я так и не дописал рапорт. Коммодор дает вам восемнадцать миллионов марок, а я могу предложить еще _м_а_р_к_у_ – если вы заберете с собой своих дендарийцев.
Глаза Майлза расширились: Галени явно произнес это слово с нажимом.
«Галени не успел сказать Дестангу, что поручил дело дендарийцам. Значит, тот не сможет нам это запретить!»
Стало быть, у него есть фора – если только он успеет найти Галена и Марка раньше, чем Дестанг:
– Отлично, капитан, – услышал Майлз собственный ответ. – Я-то знаю, какой весомой может оказаться одна _м_а_р_к_а_.
Галени коротко кивнул и повернулся к Дестангу.

Глава 13

Когда Майлз отправился к себе, чтобы переодеться в дендарийскую форму, за ним увязался Айвен. Майлзу казалось, что с тех пор, как он переступил в этой самой форме порог посольства, прошла целая жизнь.
– Глаза бы мои на это все не глядели, – бормотал Айвен. – Дестанг хорошо взялся за дело. Спорим, он так и продержит Галени на ногах всю ночь, стараясь расколоть его. Если, конечно, есть на что раскалывать.
– Черт побери! – Майлз скомкал свой барраярский мундир и со всей силы швырнул его об стенку. Но это не принесло облегчения. Плюхнувшись на кровать, Майлз стянул с себя сапог, поднял его, словно взвешивая, затем покачал головой и с омерзением разжал пальцы. – Меня это просто бесит Галени заслуживает награды, а не порицания. Одно утешение – если уж Сер Гален не смог его сломать, не думаю, что Дестангу это удастся. Но это несправедливо, несправедливо: – Майлз погрузился в горестные размышления. – И я тоже его подставил! Проклятие, проклятие, проклятие:
Элли, никак не реагируя, протянула ему адмиральский мундир. Айвен был не так умен.
– А-а, не грусти, Майлз. Мне будет приятно думать, что ты в безопасности, когда головорезы Дестанга возьмутся наводить порядок. Подозрительны, как бесы, – не поверят даже собственной бабушке. Ох и достанется нам всем! Нас выстирают, выполощут, выжмут и повесят сушиться на холодном-холодном ветру: – Он подошел к кровати и с тоской посмотрел на нее. – Нет смысла ложиться. Все равно я им для чего-нибудь еще понадоблюсь.
И Айвен с мрачным видом уселся на кровать.
Майлз посмотрел на кузена с неожиданным интересом.
– Эй, ты что, собираешься топтаться в самом центре событий?
Почувствовав подвох. Айвен с подозрением взглянул на него:
– Именно так. А что?
Майлз встряхнул брюки. На кровать вывалился его секретный комм.
– Допустим, я вспомню перед уходом, что комм надо вернуть; допустим, Элли забудет это сделать. – Элли тут же перестала копаться в карманах мундира и вся обратилась в слух. – И допустим, ты сунешь его себе в карман, чтобы отдать сержанту Барту, как только получишь вторую половину, – Майлз кинул Айвену комм; тот машинально схватил его, но тут же, вытянув руку, отстранил от себя, как ядовитую гадину
– А допустим, я сейчас вспомню, что случилось, когда я в последний раз помог тебе тайно получить информацию? – язвительно спросил Айвен. – Маленький фокус, который я проделал, чтобы провести тебя в посольство той ночью, когда ты пытался спалить весь Лондон, занесен в мое личное дело. У ищеек Дестанга начнутся конвульсии, когда они об этом прочтут. Особенно в нынешней ситуации. Допустим, я воткну этот комм тебе в:. – тут Айвен вспомнил об Элли – :ухо?
Майлз, ухмыльнувшись, просунул голову и руки в черную футболку, надел ее на себя и начал натягивать дендарийские боевые сапоги.
– Айвен, это простая предосторожность. Не более. Может, комм нам и не понадобится. Только если возникнут непредвиденные обстоятельства:
– Не могу представить себе, – непреклонно заявил Айвен, – обстоятельства, о которых преданный делу младший офицер не вправе сообщить своему командующему. И Дестанг не сможет себе представить. Что ты опять задумал, радость моя?
Майлз застегнул сапоги и помолчал. Он был серьезен.
– Сам не знаю. Но должен же хоть как-то расхлебать эту заварушку!
Элли, молчавшая до сих пор, заметила:
– Мне казалось, мы уже кое-что расхлебали. Обнаружили предателя, перекрыли утечку информации из посольства, предотвратили похищение и раскрыли крупнейший заговор против Барраярской империи. И все – бесплатно. И все – за неделю. Тебе что, мало? Что тут еще можно спасти?
– Ну, если б эти акции были запланированными: А ведь получилось-то все по чистой случайности, – заметил Майлз.
Айвен с Элли переглянулись поверх его головы: на их лицах отразилась одинаковая тревога.
– Тебе что, мало? Что ты еще собираешься расхлебывать? Что тут можно спасти? – как эхо повторил Айвен.
Майлз нахмурился, уставясь на свои сапоги:
– Кое-что. Будущее. Еще один шанс: Возможность.
– Ты это о клоне, да? – прошипел Айвен сквозь зубы. – Ты просто зациклился на этом сукином сыне!
– Плоть от плоти моей, Айвен. – Майлз горестно развел руками. – На некоторых планетах его назвали бы моим братом. На других – даже сыном, в зависимости от закона о клонировании.
– Да это же попросту клетка! На. Барраяре, – пояснил Айвен. – А тот, кто в тебя стреляет, на Барраяре называется врагом. У тебя нелады с памятью, Майлз? Эти люди только что пытались убить тебя! Сегодня: вчера утром!
Майлз отстраненно улыбнулся, но ничего не ответил.
– Знаешь, – осторожно начала Элли, – если ты на самом деле хочешь завести клона, ты мог бы его заказать. Без: э-э: проблем, связанных с этим. У тебя триллионы клеток:
– Я не хочу заводить клона, – ответил Майлз. «Я хочу брата». – Но, кажется, мне его выдали.
– По-моему, его заказал и оплатил не кто иной, как Сер Гален, – отпарировала Элли. – Единственное, что он намеревался «выдать» тебе – это смерть. По законам Архипелага Джексона – планеты, откуда он родом, – клон принадлежит Галену. «Джек Норфлок, ты дерзок, но все равно, – мелькнуло в голове у Майлза. – Хозяин твой Джон уже продан давно».
– Даже на Барраяре, – тихо сказал Майлз, – ни один человек не может владеть другим. Гален слишком далеко зашел в погоне за своими: принципами:
– В любом случае, – Айвен был непреклонен, – ты уже вышел из игры. Высшее командование взяло все в свои руки. Я слышал, тебе приказали готовиться к вылету.
– А ты слышал, как Дестанг говорил о намерении убить моего: моего клона: если ему это удастся?
– Ага. И что? – Айвен закусил удила. – И правильно. Мерзкий змееныш!
– Дестанг – хороший игрок, – спокойно сказал Майлз. – Даже если бы я сейчас ушел в самоволку и вернулся на Барраяр: вымолить у отца жизнь клона, заставить его надавить на Саймона Иллиана, – все равно приказ дошел бы до Земли слишком поздно.
Айвен был потрясен.
– Майлз! Уж на что я стеснялся просить дядю Эйрела о чем бы то ни было, но ты: Я был уверен, что ты скорее дашь с себя шкуру содрать, чем обратишься к отцу с просьбой. Ты хочешь начать с того, чтобы обойти начальство? Да ни один командующий после этого не захочет иметь с тобой дело!
– Да, ты прав. Я скорее умер бы, чем обратился с просьбой к отцу, – безразлично согласился Майлз. – Но я не могу требовать, чтобы за меня умер кто-то другой. Но сейчас этак делу не относится. Все равно ничего не выйдет.
– Слава Богу, – только и мог сказать ошарашенный Айвен.
«Если я не могу убедить двух моих лучших друзей в том, что я прав, – подумал Майлз, – возможно, я ошибаюсь. Или, возможно, мне придется действовать в одиночку».
– Айвен, я просто прошу тебя оставить у себя этот комм, – сказал он. – Я не прошу, чтобы ты что-то делал:
– Пока не просишь, – мрачно вставил Айвен.
– Я бы передал комм капитану Галени, но за ним наверняка установят слежку. Если у него конфискуют комм – это покажется подозрительным.
– А если комм конфискуют у меня? – жалобно спросил Айвен.
– Сделай это, – Майлз застегнул мундир, встал и протянул руку за коммом. – Или не делай.
– А-а: – Айвен сдался и сунул комм в карман. – Ладно, я подумаю.
Майлз благодарно кивнул.

Они успели на дендарийский катер, который как раз собирался вылететь из лондонского космопорта с возвращающимися из увольнения на борту. Элли связалась с пилотом и приказала ему задержаться и подождать их. Майлз был бы рад никуда не спешить. Он и не спешил бы, если б не обязанности адмирала Нейсмита. Пришлось ускорять шаг.
Но задержка оказала добрую услугу еще одному дендарийцу. Размахивая сумкой, тот стрелой промчался по бетону, и еле успел вскочить на исчезающий в люке трал. Бдительный охранник узнал бегущего и, протянув руку, втащил его в набирающую скорость машину.
Майлз, Элли Куин и Элен Ботари-Джезек устроились на заднем сиденье. Опоздавший дендариец, отдышавшись, заметил Майлза, широко улыбнулся и отдал ему честь.
Майлз улыбнулся в ответ:
– А, сержант Сьембьеда. – Райанн Сьембьеда был ответственным сержантом-техником из инженерной команды и отвечал за обслуживание и ремонт боевых доспехов. – Вас разморозили?
– Да, сэр.
– Мне говорили, что ваш прогноз был одним из самых благоприятных.
– Меня разморозили в больнице две недели назад. Я был в увольнении. Вы тоже, сэр? – Сьембьеда кивнул на серебряный пакет у ног Майлза, в котором лежал живой мех.
Майлз постарался запихнуть его каблуком под сиденье.
– И да, и нет. По правде говоря, вы развлекались, а я работал. В результате мы все очень скоро возьмемся за дело. Хорошо, что вы уже успели отдохнуть.
– Земля – это великолепно, – вздохнул Сьембьеда. – Я ужасно удивился, когда очнулся на ней. Вы уже видели Парк Единорога? Он как раз на этом острове. Я был там вчера.
– Боюсь, я мало что видел, – с сожалением отозвался Майлз.
Сьембьеда вытащил из кармана голокуб и вручил его Майлзу.
«Парк Единорога и Диких животных (отдел «Галатех Биоинжиниринг») расположен на территории огромного исторического поместья Вутон в Суррее», – сообщал путеводитель. На экране возник сияющий белый зверь, нечто среднее между лошадью и оленем, и грациозно побежал по зеленой лужайке к фигурно подстриженным деревьям.
– Там даже разрешают кормить ручных львов, – сообщил Сьембьеда.
Майлз моргнул, внезапно представив себе одетого в тогу Айвена, которого бросают с парящего грузовика стае голодных бежевых кошек, радостно мчащихся следом. Пожалуй, он перечитался книг по земной истории.
– А что они едят?
– Протеиновые кубики, как и мы.
– А, – сказал Майлз, стараясь, скрыть разочарование, и вернул голокуб.
Однако сержант медлил.
– Сэр: – нерешительно начал он.
– Да? – подбодрил его Майлз.
– Я восстановил все свои навыки, меня проверили и разрешили выполнять легкую работу, но: Я не смог ничего вспомнить про день, когда меня убили. А медики не желают говорить. Это: меня слегка беспокоит, сэр.
Во взгляде карих глаз была тревога.
Майлз прекрасно понимал, в чем дело.
– Ну, медики и не могли ничего сказать. Их там просто не было.
– Но вы были, сэр, – неуверенно подсказал Сьембьеда.
«Это уж точно, – подумал Майлз. – Если бы меня там не было, ты и не принял бы на себя смерти, предназначавшейся мне».
– Вы помните, как мы прилетели на Махата Солярис? – спросил он.
– Да, сэр. Я помню все вплоть до предыдущего вечера. Но тот день исчез полностью – не только бой.
– А. Ну, тут нет ничего загадочного. Коммодор Джезек, я, вы и ваша техническая команда отправились на склад проверить качество поставок: возникла проблема с одним из товаров.
– Я помню, – Сьембьеда кивнул. – Источники питания. Там была проблема с радиоактивным излучением.
– Совершенно верно. Кстати, именно вы заметили дефект, когда их выгружали. А ведь есть и такие, кто просто отправил бы их на склад, не глядя.
– Из моих ребят – никто, – пробормотал Сьембьеда.
– Так вот, на складе нас уже поджидал отряд цетагандийцев. Мы так и не узнали, кто это подстроил. Хотя были подозрения, что в деле замешан кто-то из власть имущих, поскольку нам было велено немедленно покинуть пространство Махата Солярис. Возможно, им не понравилось, что мы доставили им некоторое беспокойство. Короче, взорвалась гравиграната и разнесла часть склада. Вам в шею попал осколок, и вы в считанные секунды истекли кровью. – (Просто удивительно, сколько ее оказалось в этом худощавом молодом человеке. Тяжелый запах крови и треск огня ясно вспомнились Майлзу, но голос его звучал обыденно ровно.) – Мы доставили вас на «Триумф» и заморозили. Хирург был преисполнен оптимизма, поскольку серьезного повреждения тканей у вас не оказалось.
«В отличие от одного из техников, которого самым серьезным образом разнесло на кусочки в тот же самый момент», – мысленно добавил Майлз.
– Я: все думал, что я сделал. Или не сделал.
– У вас практически не было времени: вы оказались первой жертвой.
Сьембьеда, похоже, успокоился. «И что происходит в голове у ходячего мертвеца? – задумался Майлз. Какого провала мог он бояться больше смерти?»
– Если вас это утешит, – вставила Элли, – подобные провалы в памяти свойственны пострадавшим при любых травмах, а не только криооживленным. Поспрашивайте других – узнаете, что вы отнюдь не исключение.
– Пристегнитесь-ка лучше, – посоветовал Майлз, когда катер накренился.
Повеселевший Сьембьеда кивнул и устроился в кресле перед ними.
– А ты помнишь свой ожог? – с любопытством спросил Майлз у Элли. – Или все ушло в благословенное забытье?
Элли невольно провела рукой по лицу:
– Я так и не потеряла сознания.
Катер рванулся вперед и вверх. Майлз решил, что управление находится в руках лейтенанта Птармигана. Насмешливые замечания пассажиров подтвердили его опасения. Он потянулся было к кнопке экстренной связи с пилотом, но тут же отдернул руку: незачем отвлекать Птармигана, пока тот не перевернет катер вверх тормашками. К счастью, для Птармигана, катер пришел в равновесие.
Внизу рассыпались огни Большого Лондона и Майлз вытянул шею, чтобы взглянуть в иллюминатор. Мгновение спустя он увидел устье реки с дамбами и шлюзами, протянувшимися на сорок километров. Береговая линия была полностью переделана. Она отделяла город от моря, защищая исторические ценности и несколько миллионов душ, проживавших у берегов Темзы. Гигантский мост, перекинутый через пролив, сверкнул на фоне свинцовой воды. Да, люди способны объединиться ради того, чтобы спасти город, но они никогда не пойдут на это ради принципов. С политикой моря не поспоришь.
Катер развернулся, резко набирая высоту, и Майлз в последний раз взглянул на удаляющийся Лондон. Где-то там, внизу, в этом чудовищном городе, скрываются Гален и Марк, а разведывательный отряд Дестанга прочесывает одно за другим все убежища Галена и ищут следы в комм-сети. Смертельная игра в прятки. Разумеется, Галену хватит ума не обращаться за помощью к старым друзьям и не включать комм. Если он сейчас смирится с неудачей и исчезнет, у него появится шанс отложить на будущее знакомство с барраярским правосудием.
Но если он надумал скрыться, зачем он вернулся за Марком? Какой ему прок от клона? Или это чувство ответственности за свое детище? Почему-то Майлзу слабо в это верилось. Непохоже, чтобы этих двоих связывала любовь. Может клон нужен Галену как слуга, как раб, как солдат? И можно ли его продать, а если да, то кому – цетагандийцам, медлаборатории, паноптикуму?
А ему самому? Может ли клон быть продан Майлзу?
Ага! На это способен купиться даже сверхподозрительный Гален! Пусть он думает, что Майлзу нужно новое тело, без ломких костей, которые мучают его всю жизнь: Пусть думает, что Майлз готов заплатить любые деньги, лишь бы заполучить клона: Тогда Майлз обретет Марка, даст Галену деньги и поможет ему ускользнуть от барраярцев, а тот никогда не догадается, что стал объектом благотворительности только из-за собственного сына. Правда, у этой идеи два существенных недостатка: во-первых, нет связи с Галеном и переговоры невозможны, а во-вторых, если Гален и пойдет но эту дьявольскую сделку, сам Майлз отнюдь не уверен, что после всего случившегося жаждет спасти Галена от мести барраярцев. Да, забавная дилемма.

Ступив на борт «Триумфа», Майлз почувствовал, что он наконец дома. Напряжение, ставшее уже привычным, тут же отпустило Майлза, стоило вдохнуть знакомый регенерированный воздух, ощутить еле уловимые шумы и вибрации идеально функционирующего живого корабля. Все сверкало, как новенькое, и Майлз дал себе слово узнать, кто сотворил это чудо. Ох, как приятно снова стать простым адмиралом Нейсмитом, и ни о чем не думать, кроме недвусмысленных указаний Генштаба.
Майлз отдал несколько распоряжений. Прекратить поиски контрактов. Объявить общую шестичасовую готовность. Всем кораблям за двадцать четыре часа подготовиться к вылету. Прислать ко мне лейтенанта Боун. Это потешило свойственную ему манию величия: все стягивается к центру – то есть к нему, Майлзу. Но стоило вспомнить о нерешенной проблеме, ожидающей его в дендарийской разведке, как веселье мигом поутихло.
Прихватив Куин, Майлз отправился с визитом к разведчикам. Там он обнаружил Бела Торна, который сидел за комм-пультом. Если, конечно, в данном случае уместно было слово «сидел»: Торн принадлежал к гермафродитному меньшинству Колонии Бета – злополучным плодам генетического проекта столетней давности и сомнительного качества. По мнению Майлза, это был самый безумный из всех безумных экспериментов. Большинство гермафродитов оставались верны своему маленькому уютному мирку в сверхтерпимой Колонии Бета; и то, что Торн осмелился шагнуть на просторы галактики, свидетельствовало либо об отваге со скуки, либо (что более вероятно), о любви к эпатажу. Мягкие темно-русые волосы Торн стриг нарочито двусмысленно, но форму капитана дендарийцев носил как истинный солдат.
– Привет, Бел. – Майлз выдвинул сиденье и закрепил его в пазах. Торн приветствовал его небрежным взмахом руки, отдаленно напоминавшим салют. – Прокрути мне все данные, полученные из дома Галена – разумеется, после того, как мы с Куин вызволили барраярского военного атташе.
Куин выслушала эту отредактированную версию, глазом не моргнув.
Торн послушно включил быструю перемотку, прокрутил полчаса молчания, и замедлил воспроизведение, дойдя до бессвязного диалога двух несчастных комаррских охранников, приходивших в себя после парализатора. Затем зазвонил комм, на экране возникло размытое изображение, послышался тихий, лишенный интонаций голос, появилось лицо Галена. Он потребовал отчета о выполнении задания, но вместо этого выслушал весьма занимательную историю. Гален резко повысил голос. «Идиоты!» Пауза. «И не вздумайте меня разыскивать». Запись оборвалась.
– Надеюсь, вы выяснили, откуда он звонил? – спросил Майлз.
– Общественный комм на станции подземки, – ответил Торн. – К тому времени, как туда прибыли наши люди, радиус поиска увеличился до сотен километров. Удобный транспорт эта подземка.
– Так. И после этого он туда не возвращался?
– Нет. Насколько я понимаю, он не первый раз ускользает от службы безопасности.
– Да уж, опыт у него огромный. Он начал свою блистательную карьеру задолго до моего рождения, – вздохнул Майлз. – А как насчет охранников?
– Они все еще были там, когда в дом вломились ребята из барраярской безопасности, взявшие наблюдение на себя. Мы тут же сняли оборудование и отправились восвояси. А кстати, Барраяр уже заплатил нам за эту работу?
– Да уж:
– Вот славно. А то я боялся, что нам не заплатят, пока мы не доставим им Ван дер Пула.
– Кстати о Ван дер Пуле – Галене, – сказал Майлз. – Мы уже не сотрудничаем здесь с барраярцами. Они поручили это ребятам из штаб-квартиры сектора, на Тау Кита.
Торн недоумевающе нахмурился:
– А мы? По-прежнему ищем его?
– Пока да. Только предупредите тех, кто действует на Земле: следует избегать контактов с барраярцами.
Торн недоуменно поднял брови.
– Тогда на кого же работаем мы?
– На меня.
Торн помолчал.
– Не слишком ли много загадок, сэр?
– Слишком. Хочу, чтобы моей разведке ничто не мешало. – Майлз вздохнул. – Ну ладно. Тут возникло некое осложнение личного плана. Вас никогда не удивляло, что я ничего не рассказываю о семье, о своем прошлом?
– Ну: Мало кого из дендарийцев это удивляет.
– Вот именно. Я родился клоном, Бел.
На лице Торна отразилось легкое сочувствие.
– Ну, у меня много знакомых клонов. И ничего.
– Возможно, правильнее будет сказать – я создан клоном. В военной лаборатории галактической державы, о которой не следует упоминать. Меня создали, чтобы тайно подменить сына некоего высокопоставленного лица, занимающего ключевой пост в другой галактической державе, о которой, впрочем, тоже не следует упоминать: Вам не составит особого труда догадаться, о ком идет речь: Но около семи лет назад я решил отказаться от такой сомнительной чести. Мне удалось бежать, и я стал действовать самостоятельно, создав дендарийских наемников из: э-э: подручного материала.
Торн усмехнулся:
– Помню-помню, как же.
– Но тут появился Гален. Галактическая держава, о которой упоминать не следует, отказалась от своего плана, и я считал, что могу забыть о своем печальном прошлом. Но в попытке создать точную копию сына того высокопоставленного лица, о котором я упоминал, в лаборатории произвели нескольких клонов. Я был последним, самым удачным. Я считал, что остальные клоны давно уничтожены. Но я заблуждался. Как выяснилось, один из предыдущих, менее удачных вариантов был криосохранен. Не знаю как, но он попал в лапы Серу Галену. Мой единственный выживший брат, Бел. – Майлз сжал кулаки. – В руках фанатика. Я хочу вызволить его. Вы способны понять меня, Бел?
Торн кивнул:
– Зная вас: да. Это для вас очень важно, сэр?
– Очень.
Торн решительно выпрямился:
– Значит, это будет сделано.
– Спасибо. – Майлз помедлил. – Снабдите командиров наших подразделений на Земле небольшими медсканерами, пусть постоянно носят их с собой. Как вам известно, примерно год назад мне заменили кости ног на синтепротезы. У клона – нормальные кости. Только так нас и можно отличить друг от друга.
– Вы что, правда так похожи? – спросил Торн.
– Как две капли воды.
– Один к одному, – подтвердила Куин. – Я его видела.
– :Понимаю. Любопытные возможности для ошибок, сэр.
Торн взглянул на Элли, та смущенно покачала головой.
– Увы, – коротко подытожил Майлз. – Надеюсь, медсканеры помогут избежать любопытных ошибок. Продолжайте действовать – и сообщите, как только узнаете что-то новое.
– Слушаюсь, сэр.
В коридоре Элли заметила:
– Ловко выкрутились, сэр.
Майлз вздохнул:
– Надо было как-то предупредить дендарийцев насчет Марка. Нельзя допустить, чтобы он снова без помех играл в адмирала Нейсмита.
– Марка? – удивилась Элли. – Это еще кто такой, позволь тебя спросить? Майлз Марк второй?
– Лорд Марк Пьер Форкосиган, – спокойно ответил Майлз. По крайней мере, ему казалось, что спокойно. – Мой брат.
Элли, осведомленная о значимости барраярских клановых связей, нахмурилась:
– Значит, Айвен прав? Этот молокосос тебя загипнотизировал?
– Не знаю: – медленно проговорил Майлз. – Если я единственный, кто видит в нем брата, тогда возможно, возможно:
Элли с надеждой кивнула.
Уголок рта Майлза приподнялся в легкой улыбке:
– :возможно, все остальные ошибаются.
Элли хмыкнула.
Майлз посерьезнел.
– Я и сам не знаю. За эти семь лет я никогда не использовал маску адмирала Нейсмита в личных целях. И мне вовсе не хочется нарушать это правило. Но скорее всего нам не удастся отыскать этих двоих, и твой вопрос так и останется без ответа.
– Свежо предание, – неодобрительно сказала Элли. – Если ты не хочешь, чтобы их нашли, тебе следовало бы прекратить поиски.
– Логично.
– Так почему же ты поступаешь вопреки логике? Ну, допустим, поймаешь ты их. А дальше что с ними делать?
– Элементарно, – сказал Майлз. – Я хочу найти Галена и моего клона раньше, чем это сделает Дестанг, и разделить их. А потом позабочусь, чтобы Дестанг не нашел их раньше, чем я отправлю личный рапорт на Барраяр, Иллиану или отцу. Я уверен, что тогда они официально отменят приказ об устранении клона, и причем без моего непосредственного участия.
– А Гален? – скептически поинтересовалась Элли. – Непохоже, что они от него отстанут.
– Может быть, и нет. Гален – это проблема, которую я не решил до сих пор.
Майлз вернулся к себе в каюту, где его и поймала бухгалтер флота.
Лейтенант Боун хищно вцепилась в чек на восемнадцать миллионов.
– Спасены!
– Распорядитесь деньгами как полагается, – сказал Майлз. – Прежде всего выкупите «Триумф». Мы должны иметь возможность в любой момент улететь отсюда. Э-э: Как вы думаете, вы смогли бы как-нибудь сделать кредитный чек, чтобы он не укалывал явно на нас?
У Боун сверкнули глаза:
– Интересная задача, сэр. Это как-то связано с нашим новым контрактом?
– Строго секретно, лейтенант, – хладнокровию объявил Майлз. – Я не могу это обсуждать даже с вами.
– Строго секретно! – хмыкнула Боун. – От финансового отдела скрыто гораздо меньше, чем Бы все думаете.
– А может, мне следует объединить наши отделы? Нет? – Майлз усмехнулся, заметив, как вытянулось лицо Боун. – Ладно, может и не объединю.
– На кого выписывать чек, сэр?
– На предъявителя.
Боун подняла брови.
– Очень хорошо, сэр. На какую сумму?
Майлз задумался.
– Полмиллиона марок. Только переведите в местные единицы.
– Полмиллиона марок, – уважительно повторила Боун. – Это не мелкие расходы.
– Так надо.
– Постараюсь, сэр.
Оставшись один, Майлз нахмурился. Ситуация безвыходная. Вряд ли Гален пойдет на контакт по собственной инициативе, если не найдет способа взять ситуацию под контроль или не выкинет очередной номер. Но если позволить Галену командовать парадом, то последствия будут катастрофическими. Майлза не вдохновляла идея слоняться кругами, пока Гален не выкинет очередной номер. Итак, пора проявить изобретательность – все лучше, чем полное бездействие, время не ждет. Дьявольщина: ситуация явно не в его пользу. Пора переходить от защиты к нападению: Высший пилотаж. Осталось только найти Галена, а то без партнера играть скучно. Майлз застонал от безнадежности и рухнул на койку.

Майлз проспал часов двенадцать. Когда он открыл глаза, в каюте было темно. Он посмотрел на светящийся циферблат настенных часов, и решил полежать еще немного, наслаждаясь тем, что наконец-то никуда не надо спешить. Руки и ноги были налиты свинцом, но тут засигналил комм. Избавленный от греха лености Майлз вскочил с койки.
– Сэр. – На экране возникло лицо офицера связи «Триумфа». – Вас вызывают по защищенной линии из посольства Барраяра в Лондоне. Дело секретное и срочное.
Майлз надеялся, что это не следует понимать так уж буквально. Это не Айвен, Айвен воспользовался бы тем коммом, который оставил ему Майлз. Должно быть, очередное официальное сообщение.
– Дешифруйте и передайте на мой комм.
– Зарегистрировать?
– А: нет.
Может, новые указания генштаба для дендарийского флота? Майлз мысленно ругнулся. Если им придется улететь прежде, чем дендарийская разведка найдет Галена и Марка:
На экране появилось мрачное лицо Дестанга.
– «Адмирал Нейсмит». – Майлз услышал кавычки вокруг своего имени. – Мы одни?
– Совершенно одни, сэр.
Дестанг слегка успокоился.
– Очень хорошо. Лейтенант Форкосиган, у меня есть для вас приказ: вы должны оставаться на борту до тех пор, пока я не свяжусь с вами лично.
– Почему, сэр? – спросил Майлз, хотя слишком хорошо понимал, что это значит.
– Чтоб у меня еще и из-за вас голова не болела. Когда достаточно простой предосторожности, чтобы предотвратить катастрофу, глупо ее не принять. Я достаточно ясно изъясняюсь?
– Более чем достаточно, сэр.
– Очень хорошо. Это все. Дестанг связь закончил.
И лицо коммодора растворилось в воздухе.
Майлз ругнулся громко – и с чувством. «Предосторожность» Дестанга может означать только одно: его ребята уже нашли Марка и готовятся к решающему удару. Как скоро они его нанесут? А может, еще есть шанс?..
Майлз натянул серые брюки и выхватил из кармана комм для связи с Айвеном.
– Айвен, – тихо сказал он. – Ты здесь?
– Майлз? – это был голос не Айвена, это был голос Галени.
– Капитан Галени? Я тут случайно обнаружил свой второй комы: Э-э: вы один?
– В настоящий момент – да. – Галени говорил сухо, одним лишь тоном выражая свое отношение как к истории о случайно найденном комме, так и к тому, кто ее изобрел. – А что?
– Как к вам попал этот комм?
– Ваш кузен вручил его мне перед тем, как отбыть с особым поручением.
– Какое поручение? Куда отбыл?
Неужели Дестанг подключил к розыску Айвена? Если так, Майлз с радостью придушит идиота: кузен лишил его возможности быть в курсе событий: Вот упрямый осел! Если только:
– Он сопровождает супругу посла на Всемирную ботаническую выставку, где экспонируются орнаментальные цветочные аранжировки. Выставка проходит в Лондонском Сельскохозяйственном Павильоне. Супруга посла посещает ее каждый год для контактов с общественностью. Хотя, надо признать, цветы ее тоже интересуют.
Майлз аж задохнулся от возмущения:
– В самый разгар скандала со службой безопасности вы отправляете Форпатрила на выставку цветов?!
– Не я, – ответил Галени. – Коммодор Дестанг. Мне кажется, он решил избавиться от Айвена. Должен сказать, он не в восторге от вашего кузена.
– А как насчет вас?
– От меня он тоже не в восторге.
– Да я не о том – вы что сейчас делаете? Вы связаны напрямую с: этой операцией?
– Навряд ли.
– Приятно слышать. Я немного боялся, что кому-нибудь ударит в голову проверить вашу лояльность:
– Коммодор Дестанг не садист и не дурак. – Галени немного помолчал. – Он просто осмотрителен. Мне приказано оставаться в своей комнате.
– Значит, вы не имеете непосредственного отношения к этой операции. И не в курсе того, где они и когда планируют: предпринять шаги.
Галени ответил с нарочитой безучастностью, – ни предлагая, ни отвергая помощи:
– Непосредственного – не имею.
– Хм. Он только что приказал мне оставаться на борту корабля. Наметился прорыв и дело идет к развязке.
Последовало недолгое молчание. Галени со вздохом сказал:
– Печально слышать, что: – Его голос сорвался. – Все так бессмысленно! Мертвая рука прошлого дергает за веревочки, мы, несчастные марионетки, пляшем, а пользы от этого никому: ни нам, ни ему, ни Комарре:
– Если бы я мог связаться с вашим отцом! – начал Майлз.
– Это бессмысленно. Он будет бороться до последнего.
– Но у него уже ничего не осталось. Он упустил свой последний шанс. Он уже старик, ему все надоело: Может, он готов измениться, успокоиться наконец, – возразил Майлз.
– Хотелось бы: Нет. Он не может успокоиться. Доказать свою правоту для него важнее жизни. Сознание своей правоты оправдывает все его преступления. Совершить все то, что он совершил и узнать, что был неправ – это невыносимо!
– Я: понимаю. Ладно, я свяжусь с вами, если я: у меня будет что сообщить. Ведь вам все равно: э-э: не имеет смысла возвращать комм до тех пор, пока у вас не будет второго?
– Как хотите. – В голосе Галени не ощущалось надежды.
Майлз отключил комм.
Он вызвал Торна, но тот доложил, что прогресса пока не заметно.
– Что ж, – протянул Майлз. – В таком случае вот вам еще подсказка. Не слишком приятная Барраярский отряд, очевидно, нашел интересующую нас цель – где-то с час назад.
– Ага! Значит, мы сможем последовать за ними, и они сами приведут нас к Галену.
– Боюсь, что нет. Мы должны опередить их, а не следовать за ними. Это смертельная игра.
– Вооружены и очень опасны, а? Я передам приказ. – Торн задумчиво присвистнул. – Да, ваш близнец пользуется широкой известностью.
Майлз умылся, оделся, перекусил и начал собираться: нож в сапоге, сканеры, парализаторы (в кобуре и тайные), комм, широкий ассортимент приборов и игрушек, и миниатюрных приспособлений которые дозволено проносить через таможенные устройства лондонского космопорта. Увы, все это совсем не тянуло на боевое снаряжение, хотя при ходьбе мундир чуть ли не звенел. Майлз вызвал дежурного офицера, распорядился, чтобы катер был заправлен, а пилот – готов к вылету. Он нетерпеливо ждал.
К чему клонит Гален? Если он не просто убегает – а, как известно, барраярский отряд уже практически вышел на него, и он не может об этом не догадываться, однако с упорством, достойным лучшего применения, продолжает болтаться поблизости по какой-то причине – возникает вопрос, почему? Простая мстительность? Что-нибудь более изощренное? Был ли предыдущий анализ Майлза слишком грубым, слишком тонким – что он упустил? Как поступит человек, который во что бы то ни стало вынужден быть правым?
Комм в каюте зазвонил. Майлз вознес короткую беззвучную молитву – пусть это будет хоть какой-нибудь просвет, хоть какая-нибудь зацепка, хоть какая-нибудь опора:
На экране возникло лицо офицера связи:
– Сэр, получен вызов с коммерческого комма на планете. Человек, который отказался представиться, сказал, что вы желаете с ним побеседовать.
Майлза словно током ударило.
– Проследите, откуда вызов, запишите и передайте копию капитану Торну. Соедините нас.
– Это должен быть визуальный выход или только звук?
– И то, и другое.
Лицо офицера связи расплылось и на его месте возникло другое – создавая тревожную иллюзию перевоплощения.
– Форкосиган? – произнес Гален.
– Ну, и? – ответил Майлз.
– Я не стану повторяться. – Гален говорил быстро и приглушенно. – Мне наплевать, что вы записываете наш разговор и сможете выследить меня. Вы встретитесь со мной ровно через семьдесят минут. Вы подойдете к приливному барьеру Темзы, остановитесь между Шестой и Седьмой башнями, строго посередине. Затем выйдете на морскую сторону и спуститесь вниз. Один. Тогда поговорим. Если какое-то условие не будет соблюдено. Нас не окажется в условленном месте. И Айвен Форпатрил погибнет ровно в 2:07.
– Вас двое. И я должен быть не один, – начал Майлз. «Айвен!»
– А, ваша очаровательная телохранительница? Прекрасно. Приходите вдвоем.
Экран погас.
– Нет:
Молчание.
Майлз вызвал Торна.
– Вы слышали, Торн?
– Еще бы. Звучит угрожающе. Кто такой Айвен?
– Очень важная персона. Откуда был вызов?
– С пересадочного узла подземки, с общественного комма. Мой человек будет там ровно через шесть минут. К сожалению:
– Знаю. Через шесть минут нам придется искать его среди нескольких миллионов человек. Итак, будем играть по его правилам. До определенного момента. Пусть патруль держится неподалеку, над приливным барьером, приготовьте полетный план для моего катера и попросите, чтобы нас ждала авиетка с дендарийским пилотом и охранником. Передайте Боун, что чек мне нужен немедленно, а Куин – чтобы встретила меня в коридоре у люка и захватила с собой пару медсканеров. И будьте наготове сами. Я хочу кое-что проверить.
Глубоко вздохнув, Майлз включил свой комм.
– Галени?
Пауза.
– Да?
– Вы все еще под домашним арестом?
– Да.
– Мне срочно нужна информация. Где Айвен?
– Насколько мне известно, он все еще:
– Проверьте. Проверьте быстро.
Наступила долгая-долгая пауза, которую Майлз потратил на то, чтобы еще раз проверить свою экипировку, отыскать лейтенанта Боун и проследовать по коридору к катеру. Там его ждала заинтригованная Элли.
– Ну и что на этот раз?
– У нас появилась зацепка. Так сказать. Гален просит о встрече, но:
– Майлз? – наконец послышался голос Галени.
– Да!
– Рядовой, которого мы откомандировали в качестве водителя и охранника, вышел на связь примерно десять минут назад. Он подменял Айвена рядом с миледи, когда тот отправился в туалет Через двадцать минут Айвен все еще не вернулся, и водитель пустился на поиски. Он искал Айвена еще полчаса – Сельскохозяйственный павильон громадный, и сегодня там полно народу – и только потом доложил нам. Как вы узнали?
– Кажется, у меня в руках другой конец нити. Узнаете почерк?
Галени ругнулся.
– Вот именно. Значит, так. Меня не интересует как вы это осуществите, только через пятьдесят минут вы должны ждать меня у приливного барьера Темзы, шестая секция. Возьмите с собой хотя бы парализатор и постарайтесь, чтобы Дестанг не заметил вашего исчезновения. У нас назначена встреча с вашим отцом и моим братом.
– Если Айвен у него:
– Ему нужен был козырь. Иначе он не вступил бы в игру. У нас с вами последний и единственный шанс все исправить. Не слишком хороший, но последний. Вы со мной?
Недолгая пауза.
– Да.
Ответ прозвучал решительно:
– Увидимся на месте.
Сунув комм в карман, Майлз повернулся к Элли:
– А теперь – вперед.
Они вошли в катер. В кои-то веки Майлз не возражал, чтобы Птармиган несся вниз на боевой скорости.

Глава 14

Приливный барьер Темзы, прозванный местными острословами Мемориалом королю Капуту, знаменитому своей попыткой остановить королевским словом прилив, с высоты сотни метров казался куда более внушительным, чем из катера. Авиетка накренилась на повороте. Бесконечная синтебетонная стена протянулась в обе стороны, насколько хватало глаз. Туманной ночью, в свете прожекторов, барьер казался сделанным из белого мрамора.
В сторожевых башнях, возвышавшихся через каждую тысячу метров, дежурили не часовые (они ходили по стене), а инженеры и техники, следившие за шлюзами и насосными станциями. Если море когда-нибудь прорвется через барьер, оно разрушит город до основания – безжалостнее, чем волны захватчиков.
Но морская гладь была спокойна этой летней ночью, испещренная разноцветными огоньками – красными, зелеными, белыми – и блуждающими огнями далеких кораблей. А на востоке, у самой линии горизонта, мерцала ложная заря – сияние ночных городов Европы за проливом. А в древнем Лондоне, по ту сторону барьера, вся грязь, копоть, все руины исчезли, словно и не существовали вовсе. Все поглотила тьма. Остался только сверкающий мираж – волшебный, безупречный, бессмертный.
Майлз прижался лбом к прозрачному фонарю авиетки, последний раз оценивая стратегические возможности арены, на которую они вот-вот ступят Авиетка опустилась на полупустую стоянку за барьером. Шестая секция стояла вдалеке от других, выходивших на пролив, где круглосуточно работали гигантские навигационные шлюзы; здесь же была только дамба и вспомогательные насосные станции, безлюдные в этот поздний час, что вполне устраивало Майлза. Если начнется перестрелка, чем меньше тут окажется народу, тем лучше. Пандусы и лестницы вели к входным люкам – черным точкам на белом фоне. Паутина пешеходных дорожек – широкие – для общего пользования, узенькие – для обслуживающего персонала. В этот час местность казалась пустынной – никаких признаков присутствия Галени и Марка. Никаких признаков присутствия Айвена.
– 02:07, что это значит? – вслух размышлял Майлз. – У меня такое ощущение, что разгадка очень проста. Почему задано такое время?
Элли, рожденная в космосе, покачала головой, но дендарийский пилот сказал: «Это время прилива, сэр!».
– Ой, – сказал Майлз и в ужасе шмякнулся на сиденье. «Как интересно. Можно предположить два варианта. Они спрятали Айвена где-то здесь – и нам было бы лучше сосредоточить поиски ниже линии прилива. Ну не могли же они приковать бедолагу к скале?»
– Воздушный патруль сможет все проверить, – сказала Куин.
– Да, так пусть и сделают.
Куин с охранником выскочили из авиетки и быстро просканировали местность.
– Кто-то идет, – отрапортовал охранник.
– Будем молить Бога, чтобы это оказался капитан Галени, – пробормотал Майлз, взглянув на часы. До срока оставалось ровно семь минут.
Из темноты вынырнул мужчина, совершающий вечерний променад с любимой собакой. Он оглядел четырех дендарийцев в боевой форме, опасливо обогнул их и исчез в кустах. Все сняли руки с парализаторов. Цивилизованный город, решил Майлз. В такой час в Форбарр-Султане не погуляешь, если при тебе нет пса раза в три крупнее этого.
Солдат проверил инфракрасный датчик.
– Еще один.
На этот раз послышалось не приглушенное шлепанье кроссовок, а решительный топот сапог. Галени вышел в круг света и его мундир из темно-серого превратился в зеленый.
– Прекрасно, – сказал Майлз. – Элли, тут мы расстаемся. Во что бы то ни стало держитесь подальше, но постарайтесь не упускать нас из-под наблюдения. Наручный комм включен?
Элли настроила наручный комм. Майлз вытащил из сапога нож, чтобы срезать крошечный световой индикатор передачи со своего наручного комма, потом подул в него: шипение чуть слышно донеслось с руки Элли.
– Передатчик в порядке, – подтвердила она.
– Взяли медсканер?
Она продемонстрировала устройство.
– Введите исходные данные для сравнения.
Элли навела сканер на Майлза, провела вверх и вниз.
– Готово.
– Мы ничего не забыли?
Элли покачала головой, вид у нее по-прежнему был невеселый.
– Что мне делать, если клон вернется: без вас?
– Хватайте и допрашивайте с суперпентоталом: Допросная аптечка при себе?
Она расстегнула мундир: из внутреннего кармана выглядывала коричневая коробочка.
– Если получится, освободите Айвена. А потом, – Майлз сделал глубокий вдох, – можете снести клону голову – или как сочтете нужным.
– А как насчет «буду стоять за моего брата, прав он или не прав»? – спросила Элли.
Галени наклонил голову, ожидая ответа, но Майлз молчал. Ответа не было. Простого ответа не было.
– Осталось три минуты, – Майлз поглядел на часы. – Нам пора.
Они с Галени направились по дорожке, которая вела к лестнице, и перешагнули через ограждение. Для всех законопослушных граждан дальше начиналась запретная зона. Лестница поднималась по задней стене Приливного барьера к прогулочной дорожке, откуда посетители днем любовались стихией. Галени, спешивший изо всех сил, тяжело дышал.
– Трудно было уйти из посольства? – спросил Майлз.
– Не особенно, – ответил Галени. – Как вам известно, главная трудность – попасть обратно. По-моему, вы продемонстрировали, что чем проще, тем лучше. Я в открытую прошел через боковую дверь и направился к ближайшей станции подземки. К счастью, у часовых не было приказа стрелять.
– Вы знали об этом заранее?
– Нет.
– Значит, Дестангу уже доложили, что вы ушли.
– Видимо, так.
– Как вы думаете, за вами был хвост?
Майлз невольно оглянулся через плечо. Внизу виднелись посадочная площадка и авиетка. Элли с дендарийцами исчезли из виду – ищут место для наблюдения.
– По выходе из посольства – нет. Служба безопасности посольства, – зубы Галени сверкнули в темноте, – в настоящий момент недоукомплектована. Я оставил свой наручный комм и купил посадочные жетоны, вместо того чтобы воспользоваться проездным. Так что быстро им меня не выследить.
Но вот они и наверху. Влажный ветер ударил в лицо, принеся запах речного ила и морской соли – резкий, гнилой запах устья реки. Майлз пересек широкую дорожку и перегнулся через перила – взглянуть на внешнюю стену барьера. Узкий отгороженный карниз шел метрах в двадцати ниже и исчезал за изгибом. Не будучи частью общедоступной территории, он соединялся с прогулочной дорожкой подвесными лестницами, расположенными на равных расстояниях. Разумеется, на ночь лестницы убирали.
Майлз чуть слышно вздохнул. Альпинизм, как вид спорта, никогда не привлекал его. Вытащив из кармана спусковую рулетку, он прикрепил гравизахват к перилам и придирчиво проверил контакт. При прикосновении из рулетки выскочили ручки, высвободившие широкие ленты страховки, которая всегда казалась ужасающе ненадежной, несмотря на феноменальную прочность. Майлз обвязался страховкой, перескочил через перила и стремительно пошел по отвесной стене, стараясь не смотреть вниз. Он изрядно переволновался, пока не достиг карниза.
Майлз опустил рулетку, и та, закручиваясь, вернулась к Галени, который повторил трюк Майлза. Вручая Майлзу спусковое устройство. Галени ничего не сказал о своем отношении к высоте. Вот и хорошо. Нажав на кнопку отключения гравизахвата, Майлз свернул рулетку, засунул ее в карман.
– Идем направо, – кивнул Майлз, вытаскивая парализатор. – А вы что захватили?
– Мне удалось добыть только один парализатор. – Галени вытащил его из кармана и проверил заряд и мощность. – А вы?
– Два. И еще кой-какие игрушки. В здешнем космопорте – строгие ограничения.
– Если принять во внимание перенаселенность города, в этом есть свой резон, – заметил Галени.
Держа в руках парализаторы, они шли друг за другом по карнизу вперед. Майлз, за ним Галени. Внизу бурлила вода – зеленовато-бурая, прозрачная, в белых клочьях пены. Судя по следам на стене, во время прилива карниз оказывался под водой.
Майлз сделал Галени знак остановиться и скользнул вперед. Карниз заканчивался за изгибом стены четырехметровой площадкой. Дойдя до ограждения, они оказались перед овальным люком, рассчитанным на давление воды.
Перед люком стояли Гален и Марк с парализаторами в руках. На Марке была черная футболка и дендарийские серые брюки. «Он украл мою одежду или это дубликат?» – подумал Майлз. Но ему стало совсем не до шуток, когда он заметил у клона на поясе дедовский кинжал в ножнах из кожи ящерицы.
– Тупик, – невозмутимо заметил Гален и перевел взгляд со своего парализатора на парализатор Майлза. – Если мы с вами выстрелим одновременно, кто нибудь из нас: я, или мой Майлз останется на ногах. И партия моя. А если каким-то чудом вы уложите нас обоих, то не узнаете, где ваш недотепа кузен. Прежде, чем вам удастся его найти, он автоматически отправится на тот свет. И это произойдет без моего участия. Так что ваша хорошенькая телохранительница может к нам присоединиться.
Галени спокойно вышел из-за выступа.
– Некоторые тупики бывают весьма интересными, – негромко заметил он.
С лица Галена на миг сошла маска циника, он тяжело вздохнул и сдавил рукоять парализатора.
– Вы должны были привести свою даму, – выдохнул он.
Майлз усмехнулся:
– Она тут, поблизости. Но вы сказали «двое» – вот мы и пришли. Итак, все заинтересованные стороны встретились. Что будем делать?
Гален попытался оценить ситуацию; бросил быстрый взгляд на оружие, прикинул расстояние до противника. Майлз и сам лихорадочно прокручивал в уме все варианты.
– Все равно тупик, – подытожил Гален. – Если вы оба парализованы – вы проиграли. Если парализованы мы – вы опять-таки проиграли. Полный абсурд.
– Ну и что вы можете предложить? – любезно поинтересовался Майлз.
– Предлагаю всем сложить оружие посреди площадки. Тогда мы сможем говорить, не отвлекаясь.
«У него припрятан еще один парализатор, – догадался Майлз. – У меня, впрочем, тоже».
– Интересная мысль. И кто кладет оружие последним?
На лице Галена отразились сомнение и тревога. Он открыл рот, снова закрыл, покачал головой.
– Я бы тоже хотел говорить, не отвлекаясь, – вкрадчиво начал Майлз. – Предлагаю следующее: я кладу оружие первым. Потом М: клон. Потом вы. А капитан Галени – последним.
– Какую гарантию: – Гален пристально посмотрел на сына. Напряжение между ними ощущалось почти физически: смесь ярости, отчаяния, боли.
– Он даст слово, – сказал Майлз и взглядом попросил подтверждения у Галени. Тот молча кивнул.
Нависло молчание, потом Гален решился:
– Согласен.
Майлз шагнул вперед, опустился на колени, положил свой парализатор в центр площадки, и отступил. Марк повторил действия Майлза, не отводя от него взгляда. Гален колебался долгую мучительную секунду, продолжая взвешивать шансы, затем положил оружие рядом с остальным. Галени без колебаний проделал то же самое со странной улыбкой. Его взгляд не выражал ничего, кроме затаенной боли.
– Итак, ваши предложения, – обратился Гален к Майлзу. – Если таковые имеются.
– Жизнь, – сказал Майлз. – Я спрятал в месте, известном мне одному (если вы меня парализуете, ни за что его не найдете), чек на сто тысяч бетанских долларов, или на полмиллиона марок, выписанный на предъявителя. Я даю вам чек, плюс фору по времени и некоторые сведения, как уйти от барраярской службы безопасности, которая, кстати, уже на подходе:
Клона предложение Майлза явно заинтересовало. Когда была названа сумма, глаза его расширились – и стали совсем уж огромными при упоминании о барраярской службе безопасности.
– :в обмен на моего кузена, – тут Майлз сделал паузу, – моего брата и ваше обещание удалиться от дел. Вам самому еще не надоело строить козни? Они приведут только к бесполезным жертвам и причинят боль вашим немногочисленным родственникам. Война закончилась. Сер Гален. Пора сменить профессию. Хуже все равно не будет. Куда уж?
– Революция, – выдохнул Гален, – не должна погибнуть.
– Даже когда умрут все ее участники? «Ничего не получилось, попробуем продолжить?» У военных это называют тупостью. Не знаю, как это именуется это на гражданке.
– Моя старшая сестра сдалась, положившись на слово барраярцев, – холодно заметил Гален. – Адмирал Форкосиган тоже не скупился на сладкие увещевания, обещая мир.
– Слово моего отца нарушил его подчиненный, – Майлз старался, чтобы губы у него не дрожали, – который не мог понять, что война закончена. Он заплатил за эту ошибку жизнью. Мой отец отомстил за вас. Большего он сделать не мог: он не мог воскресить убитых. И я не могу. Но я могу хотя бы попытаться предотвратить новые жертвы.
Гален горько усмехнулся:
– А ты, Дэвид? Чем ты попробуешь купить меня, чтобы я предал Комарру? Что ты добавишь к деньгам своего барраярского хозяина?
Галени рассматривал свои ногти: на лице его блуждала странная улыбка. Он скрестил руки на груди, немного помолчал, а затем и сказал:
– Внуков!
Гален на мгновение опешил:
– Ты же не женат!
– Когда-нибудь женюсь. Если, конечно, буду жив.
– И твои дети будут верноподданными Барраяра! – издевательски закончил Гален.
Галени пожал плечами:
– Кажется, мое предложение хорошо сочетается со словом «жизнь», которое произнес лейтенант Форкосиган. Большего я предложить не могу.
– По-моему, вы схожи еще больше, чем я думал, – пробормотал Майлз. – А что предлагаете вы, Сер Гален? Для чего вы нас сюда вызвали?
Правая рука Галена потянулась к куртке, потом остановилась. Он улыбнулся и наклонил голову, словно испрашивая разрешения. «А вот и второй парализатор, – подумал Майлз. – Кокетничает, до последней секунды делает вид, что у него нет оружия».
Майлз не дрогнул, но мгновенно просчитал, насколько быстро он сможет перескочить через перила и сколько проплывет под водой, не всплывая для вдоха. В сапогах. Галени, как всегда сохраняя спокойствие, не шелохнулся. Даже когда оружие, которое достал Сер Гален, оказалось смертоносным нейробластером.
– Из некоторых тупиков, – самодовольно произнес Гален, – выход все-таки существует. – Его улыбка, злая и торжествующая, казалась пародией на улыбку. – Подними парализаторы, – приказал он клону. Тот быстро нагнулся, собрал парализаторы и сунул себе за пояс.
– И что вы собираетесь делать? – небрежно спросил Майлз, стараясь не смотреть в дуло нейробластера. «Очень весело».
– Убить вас, – объяснил Гален. Мгновение он в упор смотрел на сына. Потом отвел взгляд. И взглянул снова, как зачарованный. Затем уставился на Майлза, словно для того, чтобы укрепить решимость.
«Тогда почему вы болтаете, вместо того чтобы стрелять?»
Но Майлз не высказал эту мысль вслух, чтобы не утвердить Галена в ее разумности. Надо разговорить его. Он хочет сказать что-то еще. Им движет потребность высказаться:
– Зачем? Какая от этого польза Комарре? Может, только вам это принесет облегчение. Простая месть?
– Нет, не простая. Окончательная месть. Мой Майлз выйдет отсюда единственным.
– А, бросьте! – Майлзу даже не пришлось призывать на помощь актерские способности: возмущение пришло само собой. – Вы же не цепляетесь больше за свой идиотский план подмены? Барраярская служба безопасности предупреждена и сразу вычислит вас. Ничего не выйдет. – Он взглянул на клона. – Ты позволишь ему сунуть тебя в мусоросжигатель? Это глупо. И совсем необязательно.
У клона был явно встревоженный вид, но он вскинул голову и сумел выдавить гордую улыбку:
– А я и не буду лордом Форкосиганом. Я буду адмиралом Нейсмитом. Я уже был им. И знаю, что сумею превратиться в Нейсмита в любую минуту. Ваши дендарийцы увезут нас отсюда – и станут нашей новой армией.
– А! – Майлз насмешливо прищурился. – Неужели ты думаешь, что я пришел бы сюда, если б у тебя был хоть малейший шанс обмануть моих солдат? Дендарийцы предупреждены. Каждый старший патруля – а ты не сомневайся: здесь повсюду мои патрули – имеет при себе медсканер. Стоит тебе отдать приказ, как тебя сразу же просканируют. А увидев кости на месте моих синтепротезов, прикончат. Без разговоров.
– Но у меня тоже синтепротезы, – возразил клон.
Майлз застыл:
– Что? Ты говорил, что у тебя не ломкие кости:
Гален повернулся к клону:
– Когда ты ему это говорил?
– Не ломкие, – ответил клон Майлзу. – Но я подвергся той же операции. Иначе элементарное медсканирование выдало бы меня с головой.
– Но ведь на твоих костях нет следов переломов?
– Это верно. Но чтобы разобраться в таких тонкостях требуется более тщательное сканирование. А когда я уберу эту троицу, мне будет вообще некого бояться. Я проштудирую твои корабельные журналы:
– Какую троицу? О ком ты?
– Трех дендарийцев, которые знают, что ты – Форкосиган.
– Твою хорошенькую телохранительницу и ту пару, – мстительно пояснил Гален. – Жаль, что ты ее не привел. Придется нам ее разыскать.
Не мелькнуло ли на лице Марка отвращение?
Гален тоже заметил это и нахмурился.
– Неужели ты не понимаешь? – возразил Майлз. – Дендарийцев пять тысяч. Я знаю их всех в лицо и по имени. Мы вместе сражались. Я знаю о них такое, чего не знает никто. И этого ты не найдешь ни в каких журналах. И они видели меня в ситуациях, о которых ты даже не догадываешься. Ты не сумеешь пошутить с ними, не полюбишь их: Но пусть даже – на какое-то время – ты сможешь сыграть роль адмирала Нейсмита, куда денется Марк? Сдается мне, Марка не прельщает судьба космического наемника. Может, он мечтает стать дизайнером. Или врачом:
– Ой, – выдохнул клон, бросив взгляд вниз на свое искореженное тело, – только не врачом:
– Или режиссером, или пилотом, или инженером. Или кем угодно, только подальше от него. – Майлз кивнул в сторону Галена. На мгновение в глазах клона загорелась надежда, которую он быстро спрятал. – Как ты сможешь узнать это, играя в Нейсмита?
– А ведь верно, – Гален прищурился. – Ты должен выдать себя за опытного воина. А ты никогда не убивал.
Клон искоса глянул на своего наставника.
Голос Галена зазвучал мягче:
– Ты должен научиться убивать, если хочешь выжить.
– Нет, не должен, – вмешался Майлз. – Большинство людей никогда никого не убивали. Ложная посылка.
Дуло нейробластера обратилось на Майлза.
– Поговори мне еще. – Гален в последний раз взглянул на сына, презрительно вскинувшего голову, и быстро отвел взгляд, словно обжегшись. – Нам пора.
Он повернулся к клону.
– Держи. – Гален вручил ему нейробластер. – Пора завершить твое образование. Пристрели их и пойдем.
– А как насчет Айвена? – тихо спросил капитан Галени.
– Мне так же наплевать на племянника Форкосигана, как и на его сына, – отрезал Гален. – Пусть идут в преисподнюю рука об руку. – Повернувшись к клону, он скомандовал: – Начинай!
Марк сглотнул и неловко поднял оружие.
– А: а чек?
– Никакого чека нет. Разве ты не понимаешь, что все это обман?
Майлз поднял наручный комм и четко проговорил в него:
– Элли, вы все слышали?
– Записала и передала капитану Торну, – жизнерадостно ответила Элли. – Хотите, чтобы мы присоединились к вам немедленно?
– Пока нет. – Опустив руку, Майлз повернулся к Галену. – Как я и обещал, заговорам – конец. Обсудим варианты?
Марк опустил нейробластер; на лице его отразилось отчаяние.
– Варианты? Какие к черту варианты? – прошипел Гален. – Месть!
– Но: – растеряно пробормотал клон.
– С этого момента ты – свободный человек. – Майлз говорил тихо и быстро. – Он тебя купил, но ты не принадлежишь ему. А если ты убьешь по его приказу, ты станешь его рабом навсегда.
«Не факт», – подумал Галени, но вмешиваться не стал.
– А я тебе говорю, врагов надо убивать, – рявкнул Гален.
Рука с нейробластером пошла вниз.
– А ну стреляй! – заорал Гален и попытался вырвать у клона оружие.
Галени заслонил собой Майлза, и тот поспешно потянулся за вторым парализатором. Раздался треск нейробластера. Майлз нашел парализатор. Поздно! Слишком поздно: Капитан Галени ахнул. Майлз выскочил из-за его спины, поднимая парализатор:
И увидел падающего Галена.
– Врагов надо убивать, – выдохнул Марк, побледнев как полотно. – Так. А! – вскрикнул он, поднимая нейробластер, когда Майлз шагнул вперед. – Не двигайся!
У ног Майлза послышался плеск и он увидел, как волна лизнула его сапоги. Прилив!
– Где Айвен? – спросил Майлз, сжимая парализатор.
– Если выстрелишь – не узнаешь, – сказал Марк. Его взгляд торопливо перебегал с Майлза на Галени, с тела Галена – на нейробластер. Он прерывисто дышал, крепко сжав рукоять бластера. А Галени стоял очень прямо, склонив голову и глядя на то, что лежало у его ног, – или внутрь себя. Казалось, он ничего не замечает.
– Отлично, – нетерпеливо сказал Майлз. – Помоги нам, а мы поможем тебе. Отведи нас к Айвену.
Марк попятился к стене, не опуская нейробластер:
– Не верю я тебе.
– И куда же ты намерен бежать? К комаррцам дороги больше нет. За спиной у тебя барраярский отряд спецназа. Ты не можешь обратиться и к местным властям: тебе придется объясняться по поводу трупа. Марк, я твой единственный шанс.
Марк посмотрел на тело, на нейробластер, на Майлза.
:Жужжание раскручивающейся спусковой рулетки было еле слышно. Майлз взглянул наверх. Элли стремительно пикировала, как коршун на добычу, в одной руке сжимая оружие, а другой направляя рулетку.
Марк распахнул ногой люк и попятился:
– Сам ищи своего Айвена. Он близко. И по поводу трупа мне не придется объясняться – это тебе придется. На нейробластере – твои отпечатки!
И он швырнул нейробластер, захлопывая за собой люк.
Майлз прыгнул к люку, но тот был уже загерметизирован. Донесся глухой скрежет запорного механизма. Майлз зашипел.
– Мне его взорвать? – выдохнула Куин, приземляясь.
– Вы: Господи, нет! – Полоса на стене, обозначавшая высший уровень прилива, находилась по крайней мере на два метра выше верхнего края люка. – Мы затопим весь Лондон. Попытайся открыть его, не повредив. Капитан Галени! – Галени не шевелился. – Что с вами? Вам плохо?
– А? Нет: нет, не думаю. – Галени с трудом опомнился, спокойно добавив: – Может, потом.
Куин подбежала к люку, вытащила из кармана свои приспособления и быстро считала показания:
– Электроника с ручным управлением: Если применить магнитный:
Майлз снял с Элли альпинистскую страховку.
– Поднимайтесь наверх, – приказал он Галени, – и попробуйте найти вход с той стороны стены. Надо поймать этого олуха!
Галени кивнул, закрепляя страховку.
Майлз протянул ему парализатор и достал из сапога нож.
– Вам понадобится оружие?
(Марк сбежал со всеми парализаторами.)
– Парализатор бесполезен, – заметил Галени. – А нож лучше оставьте себе. Я возьму его голыми руками.
«С наслаждением», – мысленно закончил Майлз и кивнул. Оба они прошли барраярскую школу рукопашного боя. Майлз не мог применять три четверти приемов из-за хрупкости костей, но к Галени это не относилось. Капитан начал бесшумно подниматься к ночному небу, с ловкостью паука скользя по невидимой нити.
– Есть! – крикнула Куин. Крышка люка распахнулась, за ней была темнота.
Майлз выхватил из-за пояса фонарик и прыгнул в люк, оглянувшись на секунду. Гален, омываемый пеной, наконец был свободен от всех страстей. Нельзя перепутать смертный покой с покоем сна: смертный покой – абсолютный. Луч нейробластера попал в цель.
Элли закрыла за ними крышку люка и остановилась, чтобы рассовать инструменты по карманам.
Уже через пять метров они столкнулись с проблемой. Главный коридор, ярко освещенный, раздваивался.
– Ты пойдешь налево, я – направо, – приказал Майлз.
– Тебе не следует идти одному, – запротестовала Элли.
– Может, мне раздвоиться? Иди же!
Куин с досадой махнула рукой и побежала.
Майлз бросился в противоположную сторону. Его шаги отдавались гулким эхом. На мгновение остановившись, Майлз прислушался: ничего, только замирающие вдалеке шаги Элли. Он побежал дальше, по пустому коридору, мимо насосных станций. Он уже начал бояться, что прозевал выход – может, люк на потолке? – когда увидел на полу нечто. Парализатор, в спешке потерянный Марком. Майлз кинулся к нему, обнажив зубы в беззвучном торжествующем вопле, и на бегу спрятал в кобуру.
Он включил комм:
– Куин!
За очередным поворотом оказался пустой холл с лифтовой шахтой. Видимо, он добрался до сторожевой башни. Осторожно, как бы не наткнуться на обслуживающий персонал.
– Куин?
Он шагнул в лифтовую шахту и начал подниматься. О Боже, на каком уровне вышел Марк? Третий этаж, мимо которого от пролетел, открывался в комнату с прозрачными стенами. Тут были двери, за стеклом – ночь. Явно выход. Майлз выскочил из лифтовой шахты.
Незнакомец в гражданском резко повернулся на звук его шагов и упал на колено. В поднятых руках сверкнуло серебром дуло нейробластера.
– Вот он! – крикнул незнакомец и выстрелил.
Майлз так стремительно отступил в шахту, что отскочил рикошетом от дальней стенки. Ухватившись за страховочную лестницу, он начал карабкаться вверх, обгоняя антигравитационное поле. И тут Майлз понял, что сапоги, выглядывавшие из-под брюк незнакомца, были военного образца. И причем – барраярского.
– Куин! – снова завопил он в свой комм.
На следующем этаже шахта открылась в коридор. Первые три двери, которые попробовал Майлз, были заперты. Четвертая с шелестом раздвинулась. За ней оказался ярко освещенный кабинет, видимо, пустой. Пробегая по нему, Майлз заметил легкое шевеление под комм-пультом. Пригнувшись, он оказался лицом к лицу с двумя женщинами в синих комбинезонах техников. Одна взвизгнула и закрыла лицо ладонями, вторая обняла ее, вызывающе глядя на Майлза.
Майлз попытался дружелюбно улыбнуться.
– А: Привет.
– Кто вы? – сурово спросила старшая.
– О, я не с ними. Они: э-э: наемные убийцы. – В конце концов это соответствует истине. – Не беспокойтесь, они не за вами охотятся. Вы уже вызвали полицию?
Она молча помотала головой.
– Советую вам немедленно это сделать. А: Вы меня уже видели?
Женщина кивнула.
– В какую сторону я побежал?
Она отпрянула, придя в ужас от близкого соседства с умалишенным. Майлз виновато развел, руками, и бросился к двери.
– Вызовите полицию! – бросил он через плечо.
Раздался писк нажимаемых на комме кнопок.
И на этом уровне Марка не оказалось. Гравиполе в лифтовой шахте уже отключили – вход прикрыли автоматическим барьером безопасности в коридоре тревожно мигала красная лампочка. Майлз осторожно сунул голову в шахту и заметил другую голову, глядящую вверх с нижнего уровня. Он успел отшатнуться раньше, чем раздался треск нейробластера.
По внешней стороне стены шел балкон. Майлз проскользнул в дверь и осмотрелся. Наверху остался всего один этаж. Кинув гравизахват, можно добраться до верхнего балкона. Майлз поморщился, вытащил рулетку и сделал бросок. Ему удалось зацепиться за перила с первой попытки. Он помедлил секунду, с ужасом глядя на барьер и чернеющую воду далеко внизу, собрался с духом, бросок – и вот он уже на балконе.
Пройдя на цыпочках к стеклянной двери, Майлз выглянул в освещенный красным светом коридор. Марк затаился у входа в лифтовую шахту с парализатором наизготовку. Кто-то (Майлз надеялся, что не труп) в синем комбинезоне техника лежал на полу.
– Марк? – тихо позвал Майлз и отскочил назад.
Марк обернулся и выстрелил. Майлз крикнул:
– Если поможешь мне, я выведу тебя отсюда. Где Айвен?
Сообразив, что у него еще остался козырь, Марк немного успокоился.
– Сначала выведи, потом скажу, – крикнул он.
Майлз усмехнулся:
– Ладно. Я иду.
Проскользнув в дверь, он присоединился к своему подобию, задержавшись на секунду, чтобы проверить пульс у лежащего на полу человека. К счастью, пульс прослушивался.
– И как ты меня отсюда выведешь? – поинтересовался Марк.
– Ну, это непросто, – признался Майлз. Он остановился, прислушиваясь. Кто-то тайком карабкался по лестнице в лифтовой шахте. Пока еще далеко от них. – Полиция уже едет и когда появится, надо полагать, барраярцы быстро смоются. Зачем им межпланетный инцидент? Вряд ли послу улыбается объясняться с местными властями. Сегодняшняя операция не удалась хотя бы потому, что спецназ застукали. Утром Дестанг устроит им головомойку.
– Полиция? – Марк сжал парализатор. На лице его мелькнул страх.
– Да. Мы можем играть в этой башне в прятки до прихода полиции. Или немедленно подняться на крышу, тогда нас заберет дендарийская авиетка. Что мне больше нравится. А тебе?
– Но тогда я стану твоим пленником, – прошептал Марк невнятным от страха и злости голосом. – Умру я сейчас или чуть позже – какая разница? Наконец-то я понял, зачем тебе клон.
Снова воспринимает себя как ходячий банк органов для пересадки, вздохнув, догадался Майлз. Он взглянул на часы.
– По графику Галена, у мота еще одиннадцать минут на поиски Айвена.
– Айвен не наверху. Он внизу. Там, откуда мы пришли.
– А? – Майлз рискнул заглянуть в лифтовую шахту. Карабкавшийся вышел на предыдущем уровне. Охотники знают свое дело. Когда они доберутся до последнего уровня, круг замкнется.
На Майлзе все еще была альпинистская страховка. Очень тихо, стараясь не привлекать внимания, он протянул руку и прикрепил захват к перилам, проверив его надежность.
– Так ты намерен спуститься вниз, а? Я могу это устроить. Но советую не обманывать меня насчет Айвена. Потому что если он умрет, я разрежу тебя на кусочки: сердце, печень, бифштекс, вырезка. Слово Форкосигана.
Майлз нагнулся, проверил все крепления, установил скорость раскручивания рулетки и высоту падения и приготовился к прыжку.
– Влезай.
– А мне страховки не будет?
Майлз оглянулся через плечо:
– А ты и так хорошо прыгаешь.
С выражением крайнего сомнения Марк засунул парализатор за пояс, подошел к Майлзу и неуверенно обхватил его руками и ногами.
– Советую держаться крепче. Торможение у дна шахты будет очень резким. И не вопи, когда будем падать. Это может привлечь внимание.
Марк конвульсивно уцепился покрепче, а Майлз проверил еще раз, нет ли в шахте ненужного общества и шагнул вниз.
Скорость нарастала с ужасающей быстротой. Они падали в полной тишине четыре этажа, потом спусковая рулетка тихонько взвыла, замедляя скорость, страховка впилась в тело. Руки Марка начали разжиматься. Майлз стремительно подхватил брата, и они затормозили всего в паре дюймов от дна шахты. От перегрузки заложило уши.
Майлз с Марком поспешно выскочили в коридор приливного барьера. Майлз нажал на кнопку и смотал рулетку: элемент захвата звякнул об пол, и Майлз испуганно вздрогнул.
– Туда, – Марк указал направо. Они помчались по коридору плечом к плечу. Низкий гул насосов заглушал все звуки. Насосные станции работали на полную мощность. Следующая по порядку станция, такая темная и молчаливая, когда Майлз проходил мимо час назад, была теперь ярко освещена.
Марк остановился:
– Здесь.
– Где?
Марк указал:
– В каждую насосную станцию ведет люк для обслуживания и ремонта. Мы оставили его там.
Майлз разразился проклятиями.
Насосная камера! Она была размером с чулан – темный, холодный, склизкий, вонючий – пока поток воды, бьющий со страшной силой, не превратит ее в камеру смерти. Ворвется, заливая уши, ноздри, обезумевшие от ужаса глаза: Ворвется, заполняя все помещение, не оставив ни глотка воздуха. Ворвется, чтобы сломать хрупкое человеческое тело, швыряя его из стороны в сторону, пока лицо не расквасится до неузнаваемости и пока, с отливом, не отступят затхлые воды, оставив: непонятно что. Засор в трубах.
– Ты! – выдохнул Майлз, возмущенно глядя на Марка. – Участвовал в этом:
Марк нервно потер руки.
– Ты же здесь! Я же привел тебя, – заныл он. – Я же сказал, что приведу.
– Не слишком ли суровое наказание для человека, который не сделал тебе ничего дурного, только будил тебя храпом? А?..
Майлз отвернулся, передернувшись от отвращения, и начал колотить по кнопкам замка. Последнее усилие – повернуть засов, открывающий крышку люка. Когда он толкнул тяжелую, скошенную дверь внутрь, запищал сигнал тревоги.
– Айвен?
– О! – слабо донеслось из темноты.
Майлз протиснулся внутрь, включил фонарик. Люк находился в верхней части камеры. Вглядевшись, Майлз заметил внизу бледное пятно – лицо Айвена.
– Ты! – с гадливостью произнес Айвен, скользя в жиже.
– Нет, это не он, – поправил его Майлз. – Это я.
– О? – Лицо Айвена было каким-то старым, морщинистым и измученным. Майлз уже видел такие лица – лица людей, отупевших от долгого боя.
Швырнув вниз свою вездесущую страховку, Майлз содрогнулся, вспомнив, что чуть было не оставил ее на «Триумфе».
– Ну? Ты можешь подняться!
Губы Айвена что-то прошамкали в ответ, но он достаточно ловко обвязался страховкой. Майлз нажал кнопку, и когда Айвен очутился рядом, помог ему пролезть через люк. Айвен расставив ноги, упираясь руками в колени и тяжело дыша, попытался подняться. Его зеленый мундир промок насквозь. Руки распухли и кровоточили. Наверное, он стучал к царапался, звал и плакал в темноте – и никто его не слышал:
Майлз задвинул крышку люка и повернул ручной запор. Сигнал тревоги затих, насос мгновенно загудел, все поглотил чудовищный шум. Айвен, так и не сумев встать на ноги, уткнулся носом в колени.
Майлз присел рядом. Айвен поднял голову и вымученно улыбнулся.
– Наверное, – просипел он, – в качестве хобби я изберу клаустрофобию:
Майлз молча похлопал его по плечу, и тут же вскочил – а где Марк? Марка нигде не было.
Майлз поднес к губам комм.
– Куин? Куин! – Он шагнул в коридор, посмотрел сначала в одну, потом в другую сторону. Вдали замирало эхо шагов, удалявшихся от захваченной барраярцами башни.
– Гаденыш, – пробормотал Майлз. – Ну и ладно. – Он вызвал по комму воздушный патруль: – Сержант Ним? Говорит Нейсмит.
– Да, сэр.
– Я потерял связь с командором Куин. Попробуйте с ней связаться. Если не получится, приступайте к поискам. Последний раз я ее видел внутри приливного барьера между башнями шесть и семь, она шла в южном направлении.
– Слушаюсь, сэр.
Повернувшись к Айвену, Майлз крепко обхватил его и помог подняться.
– Можешь идти? – тревожно спросил он.
– Ага: – тихо ответил тот. – Я просто немного: – И они двинулись по освещенному коридору. Айвен сначала спотыкался, потом зашагал увереннее. – Никогда не думал, что смогу продержаться на одних нервах. И так долго. Сколько я там пробыл?
Майлз взглянул на часы:
– Часа два. Даже меньше.
– А! А мне казалось, гораздо дольше. – Айвен начал приходить в себя. – Куда мы? Почему ты в дендарийской форме? Что с миледи? Ее они тоже похитили?
– Нет, успокойся. Гален похитил только тебя. Сейчас здесь полно барраярцев и моих дендарийцев, но мы действуем независимо друг от друга. Дестанг приказал мне оставаться на борту «Триумфа», пока его ребята попытаются убрать моего двойника. Чтобы не было неразберихи.
– Так они пристрелят первого встречного коротышку! – Айвен моргнул. – Майлз:
– Вот именно, – жизнерадостно ответил Майлз. – Потому-то мы и идем в обратную сторону.
– Мне поторопиться?
– Если можешь.
Они пошли быстрее.
– Как ты здесь оказался? – спросил Айвен через пару минут. – Только не говори, что все еще надеешься спасти этого мерзавца-клона.
– Гален прислал мне приглашение, написанное на твоей шкуре. У меня слишком мало родственников, Айвен. Поэтому они представляют для меня некоторую ценность. Хотя бы в качестве раритетов, а?
Они переглянулись. Айвен закашлялся. Потом с трудом выдавил:
– Понятно. Но, по-моему, ты влип, пытаясь обойти Дестанга. Кстати, если его спецназ близко, где Гален?
– Гален мертв, – коротко бросил Майлз. Только что они миновали темный коридор, ведущий к тому самому наружному карнизу.
– О! Рад это слышать. Кому досталась честь покончить с этой гадиной? Я хотел бы пожать его честную руку. Или поцеловать: ее руку.
– Думаю, твое желание осуществится. И очень скоро. – Впереди, за поворотом коридора, послышался странный перестук, словно бежал кто-то коротконогий. Майлз вытащил парализатор. – Может, Куин выгнала его на нас? – с надеждой прошептал он. Тревога за нее становилась все сильнее.
И тут случилось неизбежное – перед ними предстал Марк. Он дернулся, повернулся, чтобы бежать, потом остановился, озираясь, как затравленный зверь, угодивший в западню. Правая сторона его лица была обожжена, в воздухе пахло палеными волосами.
– Ну и? – спросил Майлз.
Голос Марка сорвался на визг:
– За мной гонится какой-то размалеванный псих с плазмотроном! Они захватили следующую сторожевую башню:
– Ты Куин случайно не видел? – прервал его Майлз.
– Нет.
– Послушай, – Айвен был несколько озадачен. – Наши ребята не стали бы применять плазматронами в такой ситуации. И в таком месте. Здесь же можно запросто повредить систему жизнеобеспечения.
– Размалеванный? – переспросил Майлз. – Как? Как в китайской опере?
– Откуда я знаю, как в китайской опере, – захныкал Марк, – но один из них размалеван аж от уха до уха.
– Гем-командующий! – догадался Майлз. – На официальной охоте. Похоже, они повысили цену.
– Цетагандийцы? – перебил Айвен.
– Значит, дождались подкрепления. Наверное, они взяли мой след в космопорте. О, Боже – а Куин в той стороне! – Майлз с трудом подавил страх. Сейчас не время для паники. – Можешь успокоиться, Марк. Они охотятся не на тебя.
– Как же, как же! Этот размалеванный псих как завопит: «Вот он, вот он!» – и как набросился со своим плазмотроном!
Майлз растянул губы в светской улыбке.
– Нет-нет, – ласково промурлыкал он. – Они просто обознались. Этим людям нужен я, то есть адмирал Нейсмит. А тебя хотят прикончить те, на другом конце коридора. Конечно, – благодушна добавил он, – ни те, ни другие не знают, кто из нас кто.
Айвен невольно усмехнулся.
– Назад, – решительно скомандовал Майлз и первым бросился бежать. Он свернул в боковой коридор и остановился у люка, ведущего наружу. Айвен и Марк помчались следом.
Встав на цыпочки, Майлз заскрипел зубами. Судя по показанию датчиков, прилив почти затопил люк.

Глава 15

Майлз включил комм:
– Ним!
– Сэр?
– В башню семь проник отряд цетагандийцев. Количество неизвестно. Вооружены плазмотронами.
– Так точно, сэр, – ответил Ним, – мы только что обнаружили их.
– Где вы сейчас?
– У меня по паре солдат у всех трех выходов из башни и подкрепление в кустах у стоянки. Эти – как вы сказали, «цетагандийцы», сэр? – только что сделали несколько плазменных залпов по коридору. Как раз тогда, когда мы пытались войти.
– Кто-нибудь ранен?
– Пока нет. Мы залегли.
– О командоре Куин что-нибудь известно?
– Нет, сэр.
– Можете определить местонахождение ее персонального комма?
– Где-то на нижних этажах башни. Командор Куин на вызовы не отвечает.
Парализована? Убита?
– Ладно. – Майлз с трудом перевел дыхание. – Сделайте анонимный вызов местной полиции. Скажите, что в седьмой башне вооруженные люди – возможно, террористы, пытающиеся взорвать барьер. Говорите как можно испуганней. Изобразите истерику.
– Нет проблем, сэр, – мгновенно откликнулся Ним.
Майлз подумал, что плазмотрон поубавил ему самоуверенности.
– Пока не прибудет полиция, не выпускайте цетагандийцев из башни. Парализуйте любого, кто попробует выйти. Потом разберемся. Да, кстати, поставьте пару охранников у восьмой башни, чтобы перекрыть барраярцев: пусть продвигаются к северу и оттесняют цетагандийцев, если те вздумают уйти на юг. Но, думаю, они отправятся к северу. – Прикрыв комм ладонью, он прошептал Марку: – За тобой, голубчик, – и продолжил, обращаясь к Ниму: – Когда прибудет полиция, уходите. Избегайте конфликтов. Но если попадетесь – будьте паиньками. Изображайте полнейшую невинность. Недоумевайте как можно искреннее. Это у тех гадких незнакомцев в башне нелегальные плазмотроны, а мы обычные туристы. Заметили что-то странное во время вечерней прогулки и остановились. Ясно?
По голосу Нима можно было догадаться, что он вымученно улыбнулся:
– Конечно, сэр.
– Продолжайте наблюдение за башней шесть. Доложите, когда прибудет полиция.
– Да, сэр.
И вдруг Марк издал сдавленный стон и, кинувшись к Майлзу, схватил его за руку:
– Идиот, что ты делаешь? Свяжись со своими ребятами – пусть вышвырнут цетагандийцев из седьмой башни! Или я:
– Ах-ах! Как нам страшно. Успокойся. Я был бы счастлив схватиться с цетагандийцами на парализаторах, тем более что у нас численное превосходство – но у них-то плазмотроны! Нельзя, чтобы мои люди рисковали собой без крайней необходимости.
– Но если эти подонки схватят тебя, ты и пикнуть не успеешь, как окажешься на том свете. Какая еще нужна необходимость?
– Послушай, Майлз, – Айвен переводил взгляд с одного конца коридора на другой, – ведь ты же поставил нас точно посредине этих клещей.
– Нет, – ухмыльнулся Майлз. – Никоим образом. Ведь у нас есть плащ-невидимка! Побежали!
– Никуда я не пойду! – уперся Марк. – Барраярцы со мной церемониться не станут.
– А те, что сзади, – подхватил Майлз, – пристукнут нас обоих, хотя бы для того, чтобы исключить возможность ошибки. Ты, видно, еще не понял, как нежно любят цетагандийцы адмирала Нейсмита после Дагулы. Пошли!
И он легко побежал обратно к перекрестку затем повернул направо, в сторону занятой барраярцами шестой башни.
Марк неохотно поплелся за ним, Айвен замыкал процессию.
У Майлза колотилось сердце. Хотел бы он на самом деле чувствовать себя так уверенно, как пытался показать. Но нельзя, чтобы Марк почувствовал его тревогу. Последнюю сотню метров Майлз шел на цыпочках, жалея, что и впрямь не невидимка. Если барраярцы уже здесь:
Они подошли к последней насосной станции. По-прежнему никаких признаков опасности – ни впереди, ни сзади.
Насосная станция молчала. Следующий рабочий цикл начнется только через двенадцать часов, во время прилива. Если, конечно, не случится неожиданных выбросов в нижней части течения. Но Майлз не смел рисковать. Судя по тому, как тревожно наблюдает за ним переступающий с ноги на ногу Айвен, он должен исключить любые случайности.
Майлз осмотрел пульты управления, потом снял с одного крышку и заглянул внутрь. К счастью, устройство оказалось примитивным. Не то что в камере нуль-перехода. Перерезать пару проводов – и насос заглохнет намертво, а сигнал тревоги на сторожевой башне нипочем не зажжется. Майлз взглянул на Марка:
– Пожалуйста, дай мне нож.
Марк неохотно вручил ему старинный кинжал, а после выразительного взгляда Майлза – и ножны. Майлз тут же перерезал нити проводов. К счастью, он угадал правильно, и никто не заподозрил, что он действует вслепую. Все с тем же уверенным видом Майлз повесил нож на старое место.
Затем, подойдя к крышке люка, он распахнул ее. На этот раз, как и следовало ожидать, сигнал тревоги не включился. Гравизахват мгновенно превратился в ручку на гладкой внутренней поверхности люка. Последней проблемой был чертов ручной запор. Если кто-нибудь, проходя мимо, нечаянно – или намеренно – повернет его: Фу-у, нет. Такой же рычаг, каким Элли открыла люк на карнизе, есть и здесь. Ура! Майлз с облегчением вздохнул. Вернувшись к пульту управления, он выбрал подходящее место на панели эффекторов и прилепил к ней панорамный сканер. Датчик прекрасно слился с окружением.
Остается самое неприятное. Майлз махнул рукой в сторону насосной камеры, словно приглашая в гробницу:
– Прекрасно. Все заходят.
Айвен побледнел.
– Этого я и боялся.
Похоже, Марку предложение понравилось не больше, чем Айвену.
Майлз на мгновение задумался, потом, обращаясь к Айвену, прошептал:
– Слушай, Айвен, я не могу тебя заставить. Если хочешь, возвращайся по коридору. Благодаря твоему мундиру тебя не прикончат сразу. Если ты переживешь встречу со спецназом Дестанга, тебя арестуют местные власти, что, вероятно, не худшее из зол. Но я предпочел бы, чтобы ты остался со мной. – Голос Майлза стал еще тише: – И не оставлял меня наедине с этим:
– О-о!
Айвен выпрямился.
Как и следовало ожидать, призыв к благородству, немедленно возымел действие. Это было сильнее логики, требований или увещеваний. Айвен есть Айвен: И Майлз мягко добавил:
– Это все равно что сидеть в тактическом центре.
– Это все равно что сидеть в ловушке! – не удивительно, что Айвен стоял на своем.
– А ты когда-нибудь сидел в тактическом центре, когда отключается питание? Это и есть ловушка. А чувство, что ты всеми командуешь и контролируешь события, – всего лишь мыльный пузырь, иллюзия. Я предпочитаю драться. – Тут Майлз коварно улыбнулся и повел головой в сторону клона. – Тебе не кажется, что Марку просто необходимо изведать твои недавние ощущения?
– Ну, разве что поэтому, – проворчал Айвен. – Это, конечно, добавляет привлекательности твоей афере.
Майлз спустился в насосную станцию первым. Ему показалось, что в коридоре уже слышится отдаленный шум шагов. Марк вел себя как перепуганный мальчишка, но в спину ему дышал Айвен, так что выбора у него не оставалось. Но вот и Айвен, шумно сглотнув, опустился рядом с ними. Майлз включил фонарик. Айвен, самый высокий из них, прикрыл тяжелую крышку люка, и они оказались в кромешной тьме.
Распухшие руки Айвена конвульсивно сжимались и разжимались.
– По крайней мере нас тут не слышно.
– А по-моему, тут очень уютно, – повысил голос Майлз. – Будем надеяться, что наши преследователи – тупицы, вроде меня. Я-то два раза пробегал мимо дверцы.
Он открыл футляр и настроил приемник на сканирование коридора. Про себя Майлз отметил, что по камере гуляет легкий сквозняк. Если он усилится, значит по трубам несется вода и надо выметаться отсюда, наплевав на цетагандийцев.
– Что теперь делать? – спросил Марк. Похоже, он уже не сомневался, что попал в ловушку – еще бы, сидит между двумя барраярцами.
Майлз небрежно привалился к скользкой стенке.
– Ждать, конечно. Что же еще. Точь-в-точь как в тактическом центре. В тактическом центре мы только и делали, что ждали. Если богатое воображение, то можно с ума сойти. – Он включил наручный комм. – Ним?
– Да, сэр. Я как раз собирался вас вызывать. – Голос Нима то и дело прерывался, словно он бежал или полз. – Возле седьмой башни только что приземлилась полицейская авиетка. Мы отходим через парковую полосу за барьером. Наблюдатель докладывает, что местные вошли и в шестую башню.
– Что-нибудь получили с комма Куин?
– Она по-прежнему не отвечает на вызовы, сэр.
– А с капитаном Галени удалось связаться?
– Нет, сэр. А что, разве он не с вами?
– Он ушел почти сразу после того, как я потерял Куин. Последний раз я видел Галени на наружной стене барьера, где-то на полпути от башни шесть к башне семь – он искал другой вход. То есть я послал его поискать другой, вход. Э-э: как только заметите Галени, доложите мне.
– Да, сэр.
Еще одна беда. Похоже, у Галени неприятности, только вот какие: барраярские, цетагандийские или местные? Их тут целый букет. А может, он все-таки уже был не в себе, когда отправился на поиски? Теперь Майлз жалел, что не оставил Галени при себе. А также о том, что отправил Элли на поиски. Но тогда они еще не нашли Айвена. Нельзя было поступить иначе. Майлзу казалось, что он складывает детскую головоломку из живых крошечных человечков, которые все время убегают и меняют форму: Так, спокойнее. Он здесь не один. Майлз постарался разжать зубы – Марк в страхе смотрел на него. Айвен, съежившись, не обращал внимания ни на что: судя по всему, боролся с недавно приобретенной клаустрофобией.
Но вот сканер засек движущийся объект – кто-то появился в южном конце коридора. Майлз решил, что это цетагандийский стрелок, но только в гражданской одежде. Он сжимал парализатор, а не плазмотрон: видимо, цетагандийцы поняли, что в представлении участвует слишком много посторонних, которым не заткнешь рот старым испытанным способом – отправив на тот свет. Теперь они старались превратиться в невидимок, максимально сокращая масштаб операции. Цетагандиец прошел по коридору еще несколько метров, потом повернул назад и исчез за поворотом.
Не прошло и минуты, как началось шевеление на северном участке – в коридоре показались двое громил. Судя по всему, они крались на цыпочках, притом одним из них был тот самый дурень, который умудрился отправиться на секретную операцию в военных сапогах. Он уже сменил прежнее оружие на более скромный парализатор, но его спутник не успел спрятать нейробластер. Похоже, дело шло к поединку на парализаторах. Ах, парализатор! Великолепное, незаменимое оружие в тех ситуациях, когда нужно сначала выстрелить, а уж потом задавать вопросы.
– Вложи нейробластер в кобуру – вот так, умница, – пробормотал Майлз, когда второй спецназовец поменял оружие. – Выше голову, Айвен! Когда еще ты увидишь такое шоу!
Айвен поднял глаза, и его вымученная улыбка превратилась в нечто мефистофельское. Теперь это был прежний Айвен.
– О, Майлз! Дестанг тебе башку открутит за такое.
– Дестанг и не подозревает, что я имею к этому отношение. Ш-ш. Началось.
Цетагандийский разведчик между тем вернулся. Он сделал приглашающий жест – и второй цетагандиец вышел вперед. В другом конце коридора, пока что вне их поля зрения, прятались трое барраярцев, отрезанных от товарищей кордоном местной полиции. Видимо, они уже перестали охотиться за таинственно исчезнувшей добычей и теперь отступали, надеясь незаметно выбраться из седьмой башни, чтобы избежать объяснения с земными сластями. Цетагандийцы, которые видели, как лже-Нейсмит пробегал здесь, все еще сохраняли боевой порядок, хотя их арьергард почти наверняка столкнулся с полицией и отступил.
А где Куин? Если цетагандийцы схватили ее, то сейчас наверняка волокли бы ее за собой. Майлз не знал, стоит на это надеяться или уже нет. Лишь бы она была жива. Правда, это будет дьявольски трудно – вырвать ее из лап цетагандийцев до появления полиции. Сценарий попроще предполагал, что ее парализуют (и арестуют) вместе со всеми, а потом уж можно думать, как вытребовать Элли у полиции. Но что, если какой-нибудь цетагандийский громила припомнит поговорку «Мертвым не больно?» При одной только мысли об этом Майлз похолодел.
Может, бросить в атаку Айвена с Марком? Двое калек и раненый против неизвестно кого – замечательная компания! Нет. Но если бы командовал не он, а кто-то другой, хотя бы Дестанг, что бы придумал этот «кто-то»? На какой безрассудный ход отважится этот «кто-то», если не боится, в отличие от Майлза, рисковать жизнью своих людей? А вдруг его осмотрительность равносильна предательству? И Элли, и дендарийцев:
Цетагандиец заметил барраярца – и оба рухнули, выстрелив одновременно.
– Рефлекс на парализатор, – пробормотал Майлз. – Потрясающе!
– Боже! – Айвен настолько увлекся, что забыл обо всем на свете, в том числе и о клаустрофобии. – Аннигилировали как частица и античастица! Блеск!
Оставшиеся барраярцы растянулись по коридору, прижавшись к стене. Цетагандиец пополз было к упавшему товарищу, но один из барраярцев выскочил с коридор и уложил его, после чего все собрались около поверженных противников. Один барраярец караулил, а второй начал обыскивать бесчувственных цетагандийцев – выворачивать карманы, разглядывать оружие: Естественно, удостоверений личности обнаружить не удалось. Озадаченный барраярец начал было стягивать ботинок цетагандийца, и ему пришлось вытащить нож, так как ботинок не поддавался (у Майлза было такое чувство, что еще мгновение – и он взрежет самого цетагандийца), но тут позади людей Дестанга раздался усиленный мегафоном окрик. Майлзу не удалось разобрать слова, но смысл был ясен: «Эй! Стоять! Что происходит?»
Барраярцы лихорадочно взвалили парализованного товарища на спину самому могучему. Сапоги! Они стояли так близко от сканера, что Майлз увидел, как задрожали у носильщика ноги, когда он выпрямился и заковылял к югу, шатаясь под тяжестью ноши. Двое шли перед ним, еще один – замыкал шествие.
Обреченный отряд не успел сделать и нескольких шагов, как из-за южного поворота выскочили двое цетагандийцев. Один отстреливался на бегу и не заметил, что напарник рухнул под огнем барраярских парализаторов, пока не споткнулся, с разбегу налетев на распростертое тело. Но он сумел превратить падение в перекат и открыл ответный огонь. Барраярец, шедший впереди, свалился, но тот, что замыкал шествие, обогнал обремененного ношей товарища и помог напарнику парализовать цетагандийца. К несчастью, они проскочили безопасный выступ в тот момент, когда массированный залп парализаторов расчищал коридор для полиции. Столкновение людей с волной энергии привело к предсказуемому результату.
Барраярец стоял, сгибаясь под тяжестью ноши, и сыпал проклятиями. Глаза он прикрыл, словно ему было невыносимо стыдно. Когда показались полисмены, он неохотно повернулся и поднял руки.
Голос Айвена звенел от смеха:
– Представляю, какой вызов получит сейчас коммодор Дестанг: «Э-э, сэр? У нас тут небольшая проблема. Не могли бы вы приехать вызволить меня?»
– А может, он предпочтет дезертировать, – заметил Майлз.
Два сходящихся с разных сторон отряда полиции чуть было не ринулись в атаку, но в последний момент все же успели разобраться, кто есть кто. Майлз был даже несколько разочарован. Но ничто не может длиться до бесконечности: в какой-то момент коридор завалит грудой тел и хаос прекратится – типичная схема умирания биологической системы, задохнувшейся в собственных отходах. Вероятно, нельзя рассчитывать, что полиция самоустранится, убрав с их пути девятерых убийц. Опять ожидание, будь оно проклято.
Майлз с трудом поднялся, потянулся и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Лишь бы вся эта кутерьма не затянулась надолго. Как только отряд полиции даст отбой, здесь появятся саперы и техники, которые начнут прочесывать каждый сантиметр. Тогда маленький отряд неизбежно будет обнаружен. Но это не смертельно, если: Майлз взглянул на Марка: если никто не потеряет голову.
Оба посмотрели на экран сканера. Полицейские осматривали тела парализованных и недоуменно переглядывались. Захваченный барраярец был молчалив и мрачен – как и полагается в подобных случаях. Спецназовцы проходят особую подготовку и могут противостоять пыткам и суперпентоталу; лондонская полиция ничего с ним не сделает, и он явно это понимал.
Марк покачал головой, глядя на заваленный телами коридор:
– А ты-то сам на чьей стороне?
– Ты что? – удивился Майлз. – На твоей, конечно.
Марк пристально посмотрел на него и нахмурился:
– Почему?
Действительно, почему? Майлз привычным жестом вздернул подбородок – и, видимо, неосознанно Марк сделал то же самое. Взаимоотношения людей с собственными клонами – загадочная штука. Но, с другой стороны, тот, кто специально идет и заказывает себе клона, с самого начала должен быть со сдвигом. Насколько интереснее завести ребенка с женщиной, которая сообразительнее, энергичнее и милее тебя: тогда по крайней мере есть надежда на эволюцию рода. Майлз почесал запястье. Спустя секунду Марк почесал руку. Майлз удержался и не стал зевать. Лучше не начинать такого, что потом уже не удастся остановить.
Так. Он знает, что представляет собой Марк. А теперь нужно понять, что тот собой не представляет. Марк – не дубликат Майлза, несмотря на все усилия Галена. Он даже не брат ему. Айвен, с которым Майлза объединяет и прошлое и настоящее, – вот его настоящий брат, и неважно, что они совершенно не похожи. Возможно, он недооценивал Айвена. Загубленное начало не переиграешь, хотя можно (Майлз взглянул на свою ногу, мысленно увидев искусственные кости) исправить. Иногда.
– В самом деле, почему? – вставил Айвен в затянувшуюся паузу.
– Милый Айвен, – отозвался Майлз, – неужели тебе, не нравится твой новый кузен? Где же твои родственные чувства?
– Мне одного тебя более чем достаточно, спасибо. А твоего злобного близнеца, – Айвен пробормотал что-то вроде «чур, чур меня», – мне уже не выдержать. К тому же вы оба суете меня в чулан и запираете там.
– Но я по крайней мере предложил тебе выбор.
– Ага, знаю я этот выбор. «Мне нужны три добровольца: ты, ты и ты». Вспоминаешь? Как ты командовал мной и Элен Ботари, когда мы только-только научились ходить.
– Рожден повелевать, – усмехнулся Майлз, а Марк сдвинул брови, пытаясь представить себе Майлза, отдающего приказы своему рослому добродушному кузену, которому он до плеча не доставал. – Все дело в хитрости, – сообщил Майлз, словно прочитав его мысли.
Он смотрел на Марка, опустившегося на корточки и втянувшего голову в плечи, как черепаха. Что это – злоба? Нет, скорее неуверенность. Уродство не только тела, но и духа, хотя Гален в качестве воспитателя вряд ли мог быть ужаснее моего собственного деда. Но для полной социопатии надо слишком сильно сосредоточиться на собственной особе, что вроде бы Марку не свойственно. Ему вообще не дали возможности стать личностью. Может, он наоборот, недостаточно сосредоточен на себе?
– Ты злобный? – весело спросил Майлз.
– Я ведь убийца, так? – огрызнулся Марк. – Чего тебе еще?
– Да, ну? А мне показалось, это случилось в суматохе, непреднамеренно.
– Он схватил нейробластер. Я не захотел его выпустить. Тогда он выстрелил. – Воспоминания заставили Марка побледнеть, и отчетливей проступили темные тени под глазами. – Я и хотел, чтобы он выстрелил, – отчаянно добавил он.
Брови Айвена поползли вверх, но Майлз не стал просвещать его.
– И все-таки – непреднамеренно, – резюмировал Майлз.
Марк пожал плечами.
– А если бы ты был свободен: – медленно начал Майлз.
У Марка совсем по-детски сморщились губы:
– Свободен? Я? Каким образом? Полиция уже наверняка нашла тело.
– Нет. Прилив затопил перила, и море унесло труп. Пройдет дня три-четыре прежде чем он всплывет. Если вообще всплывет. – (И какое это будет страшное зрелище! Захочет ли капитан Галени опознать отца и предать земле? И где вообще Галени?) – Предположим, ты свободен. Свободен от Барраяра и Комарры, и от меня тоже. Свободен от Галена и полиции. Свободен от всего и от всех. Что ты выберешь? Кто ты? Или ты можешь только реагировать на обстоятельства, а не создавать их?
Марк передернулся:
– Иди ты знаешь куда:
Уголок рта Майлза приподнялся. Он завозил сапогом по грязи на полу, но удержался и не начать рисовать завитушки.
– Наверное, никогда и не узнаешь, если я буду стоять у тебя над душой.
Тут Марк выплюнул осадок своей ненависти:
– Это ты свободен!
– Я? – искренне изумился Майлз. – Я никогда не буду свободен, так как ты сейчас. К Галену тебя приковывал страх. Его власть равнялась длине рук – и тому и другому пришел конец. А я скован: еще многим другим. Сплю я или бодрствую, далеко я или близко – не имеет значения, я всегда служу. Я никогда не принадлежу себе. И все же: Барраяр очень любопытное место, если, конечно, не смотреть на него глазами Галена. Сын Галена понял это.
Марк криво усмехался, все так же уставившись в стену:
– Еще раз пытаешься заполучить мое тело?
– Да зачем мне оно? Или ты все еще растешь? У тебя другие гены? И потом, я собираюсь заменить все мои кости пластиковыми. На всякий случай.
– Значит, я буду про запас. Деталь на случай катастрофы.
– Ты и сам в это не веришь! Так вот: мое первое предложение остается в силе. Возвращайся со мной к дендарийцам, и я тебя спрячу. Потом отвезу домой, где ты не спеша сообразишь, кто ты и что ты, где перестанешь чувствовать себя подделкой.
– Я не хочу встречаться с этими людьми, – угрюмо заявил Марк.
Он имел в виду отца и мать – Майлз сразу же понял это, хотя Айвен, похоже, снова потерял нить разговора.
– Не думаю, чтобы они вели себя неподобающим образом. И кроме того они и без того в тебе – в самой основе. Ты: э-э: не можешь убежать от себя. – Помолчав, Майлз сделал еще одну попытку: – Если бы это было в твоей власти, что бы ты сделал в первую очередь?
Марк нахмурился:
– Положил конец производству клонов на Архипелаге Джексона.
– Гмм. – Майлз задумался. – Оно там укоренилось. Но чего еще ждать от потомков колонии, которая и возникла как база угонщиков? Естественно, там образовалась «аристократия». Надо будет как-нибудь рассказать тебе парочку историй о твоих предках, не вошедших в официальные издания: – Значит, из общения с Галеном Марк вынес хотя бы это: жажду справедливости, выходящую за пределы его собственного «я». – Если говорить о целях, этой тебе хватит с лихвой. И как бы ты это сделал?
– Не знаю. – Похоже, Марка ошарашил столь практический подход к делу. – Взорвал бы лаборатории. Спас ребят.
– Хорошая тактика, но плохая стратегия. Их тут же восстановят. Нужно атаковать сразу на нескольких уровнях. Вот если бы ты нашел способ сделать этот бизнес невыгодным, вопрос решился бы сам собой.
– А как? – заинтересовался Марк.
– Давай подумаем: Во-первых, аспект покупателя. Аморальные богачи. Мало надежды, что они предпочтут смерть жизни, пусть даже в чужой шкуре. Но открытие, предлагающее альтернативные способы продления жизни, пожалуй, могло бы их отвлечь.
– Да, прикончить их всех, вот и отвлекутся, – проворчал Марк.
– Хорошо, но неосуществимо. Люди этого ранга держат телохранителей. Скорее они тебя прикончат. Послушай, тут можно атаковать чуть ли не по сорока позициям. Не зацикливайся на первой попавшейся. Предположим, ты вернулся со мной на Барраяр. Как лорд Марк Форкосиган, ты можешь рассчитывать на почетное положение, в том числе и финансовое. Заверши свое, образование и готовься подойти к данной проблеме стратегически, а не просто: биться головой о стенку.
– Никогда, – процедил сквозь зубы Марк, – никогда не полечу на Барраяр.
«Ага. Похоже, лучшие женщины Галактики с тобой согласны: Возможно, ты умнее, чем тебе кажется. – Майлз чуть слышно вздохнул. – Куин, Куин, Куин, где ты?!»
В коридоре полицейские уже грузили парализованных на парящие платформы. Появился шанс вырваться, но действовать надо немедленно. Или будет поздно.
Майлз заметил, что Айвен как-то странно на него смотрит.
– Ты полный псих, – убежденно сказал он.
– А ты разве не считаешь, что пора взяться за подонков с Архипелага Джексона?
– Да, но:
– Я не могу успеть везде. Но я мог бы поддержать это начинание, – Майлз пристально посмотрел на брата, – если ты будешь помогать мне.
Марк молча наблюдал, как уплывает последняя платформа, потом грубо бросил:
– Подавись ты своей жизнью. Странно, что ты не пытаешься стать мною.
И отвернулся от Майлза. Даже спина его источала злобу и подозрительность.
Майлз с болью рассмеялся. Какой соблазн! Сбросить мундир, войти на станцию подземки и исчезнуть с чеком на полмиллиона марок. Стать свободным: Его взгляд упал на грязный парадный мундир Айвена, символ их службы. «Ты – это то, что ты делаешь. Выбирай снова:» Нет. Самый уродливый ребенок Барраяра по-прежнему останется рыцарем своей планеты. Он не станет уползать в нору и растворяться в неизвестности.
Кстати о норах: пора выползать из этой. Последний полисмен исчез за поворотом вместе с парящей платформой. Скоро здесь будут техники. Пора уходить.
– Пора! – Майлз отключил сканер и снял со стены фонарик.
Облегченно фыркнув. Айвен потянулся вверх – открыть крышку люка и подсадить Майлза. А тот, как и в первый раз, бросил вниз рулетку. Лицо Марка, ждущего своей очереди, перекосилось от страха: глядя снизу вверх на Майлза, он замер. Когда Майлз бросил ему рулетку, Марк угрюмо пожал плечами. Сняв панорамный датчик сканера с пульта, Майлз убрал его в футляр и включил наручный комм.
– Ним, доложи обстановку, – прошептал он.
– Мы подняли обе авиетки в воздух, сэр, и отлетели примерно на километр вглубь острова. Район оцеплен полицией.
– Хорошо. От Куин по-прежнему ничего?
– Ничего.
– Дай мне точные координаты ее комма.
Ним выполнил приказ.
– А теперь слушай хорошенько. Я нахожусь внутри барьера, неподалеку от шестой башни, с лейтенантом Форпатрилом из барраярского посольства и моим клоном. Мы попытаемся выйти через седьмую башню и по дороге захватить Куин. Или по крайней мере, – Майлз проглотил комок в горле, – узнать, что с ней. Пока оставайтесь на местах.
Они стянули сапоги и зашлепали по коридору к югу, прижимаясь к стенке. Сзади доносились голоса, но полиция была где-то далеко. Подойдя к перекрестку, Майлз предупреждающе поднял руку, потом на цыпочках подкрался к углу и выглянул. Техник в синем комбинезоне и полицейский осматривали выходной люк. Майлз махнул рукой, и Марк с Айвеном шагнули вперед.
В холле, у лифта, дежурил еще один полицейский. Майлз поморщился. Ну вот и все – похоже, из этой переделки не выбраться.
Да уж. Но может, удастся скомпенсировать тактические ошибки скоростью? Кроме того, этот человек стоит между ним и Куин. Майлз прицелился и выстрелил. Полицейский рухнул.
Они бросились в лифтовую шахту и поплыли вверх. «Сюда», – молча указал Майлз. Коридор был ярко освещен. Вроде никого не слышно. Пройдя указанное Нимом расстояние, Майлз остановился перед закрытой дверью с надписью «Подсобка». Его вдруг замутило, закружилась голова. Что, если цетагандийцы придумали ей медленную казнь? Что, если минуты, проведенные в укрытии, оказались роковыми:
Дверь была заперта. И вдобавок, кодовый замок. Майлз сорвал крышку, закоротил цепь и вручную сдвинул дверь, чуть не сломав пальцы.
Элли лежала в неловкой позе, лицо ее покрывала мертвенная бледность. Майлз упал на колени рядом. Пульс: Есть! Так, пульс прощупывается. Кожа теплая. Парализована, всего лишь парализована! Ура! Майлз поднял глаза на Айвена и постарался успокоиться. Да, так он и думал.

Глава 16

Они остановились у бокового выхода седьмой башни, чтобы натянуть сапоги. Перед ними простирался парк – темный я таинственный. Только вдоль дорожек ярко горели фонари. Майлз прикинул, как добежать незамеченными до ближайших кустов – полицейские машины заполонили всю стоянку.
– У тебя случайно нет с собой фляжки? – шепнул он Айвену.
– Если бы даже и была, в ней все равно бы уже не осталось ни капли. А что?
– Я просто думал, как это выглядит, когда три подозрительных личности ночью тащат через парк женщину. Если обрызгать Куин бренди, можно сделать вид, что мы отвозим ее домой после вечеринки. Последствия парализации напоминают похмелье, и никто бы не удивился, если она вдруг начнет приходить в себя.
– Надеюсь. У нее все-таки есть чувство юмора. На друзей не обижаются, даже если они губят твою репутацию, так?
– Лучше гибель репутации, чем просто гибель.
– Ну ладно. Все равно фляжки нет, так что и говорить не о чем. Ну что, побежали?
– Сейчас. Нет, погоди-ка. – На стоянку опускалась авиетка. Гражданская. Полисмен-охранник, стоявший у главного входа в башню, направился ей навстречу. Оттуда вылез пожилой мужчина, и оба поспешили в башню. – Давайте!
Айвен подхватил Куин под мышки, Марк взял ее за ноги. Майлз осторожно перешагнул через парализованного полисмена, охранявшего выход, и они бросились к укрытию. Добравшись до зарослей, они притаились, готовясь к следующей перебежке.
– Господи, Майлз, – Айвен никак не мог отдышаться, – ну почему тебе не нравятся миниатюрные женщины? Было бы естественнее:
– Ну-ну. Она всего вдвое тяжелее полной полевой выкладки. Справишься:
За спиной – ни окриков, ни топота преследователей. Наверное, район вокруг башни наиболее безопасный: его уже наверняка просканировали и решили, что все чисто. Внимание полиции теперь сосредоточено на окраинах парка, которые им еще предстоит преодолеть, если они хотят добраться до города.
Майлз напряженно оглядывался по сторонам. Из-за мерцающего искусственного освещения его глаза никак не могли привыкнуть к темноте.
Айвен тоже начал всматриваться.
– В кустах фараонов не видно, – пробормотал он.
– Я высматриваю не полицию, – прошептал в ответ Майлз.
– А кого же?
– Марк сказал, что в него стрелял размалеванный псих. Тебе такой не попадался?
– Да вроде нет: Может, полиция уже схватила его: – Тут Айвен опасливо оглянулся.
– Все может быть. Марк! А боевая раскраска у него какого цвета? И какие на нем узоры?
– В основном синие. С белыми, желтыми и черными загогулинами. Гем-командующий среднего ранга, да?
– Центурий-капитан. На моем месте, ты бы тоже свободно читал гем-грим.
– Мне и без того пришлось столько выучить:
– Айвен, ты что, и впрямь веришь, будто центурий-капитан, прекрасно обученный, присланный из штаб-квартиры, давший клятву мести, позволит какому-то лондонскому полисмену незаметно подкрасться и парализовать себя? Да он скорее умрет, чем позволит сотворить нечто подобное Айвен закрыл глаза.
Они миновали еще сотню-другую метров ветвей и теней. С прибрежного шоссе уже доносился гул транспортеров. Переходы несомненно охраняются, а скоростная трасса ограждена. Пешеходам там не место.
Неподалеку от главной дорожки Майлз заметил оплетенный лианами павильон из синтебетона, прятавшийся в кустах. Майлз решил было что это общественный туалет, но, приглядевшись, заметил только одну дверь без опознавательных знаков. Прожектора, которым надлежало освещать этот участок, оказались разбитыми. И вдруг на глазах у Майлза дверь медленно поехала в сторону. В темноте блеснуло оружие. Майлз навел парализатор и затаил дыхание. Через секунду наружу выскользнула темная фигура.
– Капитан Галени!
Галени вздрогнул, словно от выстрела, пригнулся и бросился к ним. Обнаружив, что декоративный кустарник снабжен шипами, он чертыхнулся и окинул взглядом более чем скромный отряд Майлза – Марка, Айвена и Элли.
– Черт побери, так вы живы! Все!
– Я тоже, признаюсь, начал сомневаться относительно вас, – улыбнулся Майлз.
Галени выглядел очень, очень странно. Пропали сосредоточенность и обреченность, с какими он встретил смерть Сера Галена. Казалось, капитан принял чрезмерную дозу наркотиков – в глаза бросалась неестественное возбуждение и взвинченность. Таким Майлз не видел его еще ни разу. Вдобавок лицо капитана украшали синяки, губы были разбиты в кровь, а в распухшей руке он сжимал цетагандийский плазмотрон. Из сапога торчала рукоять ножа.
– Вы случайно не натыкались на типа в синем гриме? – осведомился Майлз.
– О да, – самодовольно протянул Галени.
– Что с вами, к черту, случилось? Простите, я хотел сказать – сэр.
Галени зашептал:
– Я не смог найти вход в барьер там, где мы с вами разошлись. Зато я увидел вот этот подсобный вход, – он указал на павильон, – и подумал, что отсюда в сторону барьера могут идти какие-нибудь силовые или оптические кабели. И я не ошибся. Под всем парком проходят туннели. Но, бродя под землей, я заблудился и вместо того чтобы оказаться, как раньше, внутри барьера, очутился в пешеходном переходе под прибрежным, шоссе. Там я нашел – угадайте кого?
Майлз покачал головой:
– Полицию? Цетагандийцев? Барраярцев?
– Почти в точку. Моего старого друга из цетагандийского посольства, гем-лейтенанта Табора. Сначала я даже не понял, чем он занимается. А он страховал экспертов из штаб-квартиры. Я и сам занимался бы этим, – Галени усмехнулся, – если бы не попал под домашний арест.
– Он совсем не обрадовался, увидев меня, – продолжал Галени. – И тоже никак не мог взять в толк, что я тут делаю. Ну, мы оба и притворились, будто выехали на природу полюбоваться луной, а тем временем я хорошенько рассмотрел, каким оборудованием набит его автомобиль. Сейчас я думаю, что он мне поверил: по-моему, он решил, что я пьян.
Майлз из вежливости промолчал, хотя ему очень хотелось сказать: «Понятно, почему».
– Но тут его вызвали, и ему пришлось спешно от меня избавиться. Он вытащил парализатор, мне удалось увернуться, но я упал и притворился, что парализован, хотя он меня почти не задел. Я слушал, как он переговаривается с отрядом в башне, а сам думал, как бы извлечь из этого пользу. И вот, как раз когда левая сторона тела начала хоть что-то чувствовать, заявился ваш синелицый друг. Его приход отвлек Табора, и я уложил обоих.
Брови Майлза поползли вверх:
– Как вам это удалось?
Галени все время непроизвольно сжимал и разжимал кулаки.
– Да я и сам толком не знаю, – признался он. – Помню, как бил их: – Галени взглянул на Марка. – Приятно иметь дело с явным врагом.
На которого, как понял Майлз, Галени только что выплеснул все напряжение, скопившееся в нем за последние жуткие недели и эту сумасшедшую ночь.
– Они живы?
– О, да.
Майлз решил, что поверит этому, только когда увидит их собственными глазами. Надо сказать, улыбка Галени было несколько пугающей.
– А их машине? – быстро спросил Айвен.
– Да, конечно, их машина, – поддержал его Майлз. – Она все еще там? Мы можем до нее добраться?
– Скорее всего – да, – ответил Галени. – По туннелям сейчас бродит всего один отряд полицейских. Я их слышал.
– Придется рискнуть.
– Тебе легко говорить, – угрюмо пробормотал Марк. – У тебя дипломатический статус.
А Майлз, словно впервые увидев клона, рассматривал его с нескрываемым интересом. Потом потянулся к внутреннему карману мундира.
– Марк, – выдохнул он. – Хочешь заработать сто тысяч бетанских долларов?
– Нет у тебя никакого чека.
– Это Сер Гален так говорил. Припомни, что еще он говорил и какие ошибки допустил сегодня. – Тут Майлз перевел взгляд на Галени. Упоминание отца подействовало на него отрезвляюще: во взгляде снова появилась усталость. – Капитан Галени! Те два цетагандийца в сознании? Или по крайней мере можно привести их в сознание?
– Да, один точно в сознании. А сейчас, может, и оба. Что вы задумали?
– Свидетели! Два свидетеля – как раз то, что нужно.
– Я-то думал, мы тихо смываемся, – жалобно проговорил Айвен.
– Думаю, – Майлз, словно не слыша Айвена, обратился к Марку, – мне лучше сыграть адмирала Нейсмита. Не обижайся Марк, но с бетанским выговором у тебя плоховато. То ли ты мало раскатываешь конечные «р», то ли еще что. Да и вообще на лорда Форкосигана тебя лучше натаскали.
Тут до Галени дошло. Брови его поползли вверх. Потом он медленно кивнул, но лицо его, когда он повернулся к Марку, было столь непроницаемым, что клон вздрогнул.
– По-моему, вы просто обязаны нам содействовать, – сказал он и, помолчав, тихо добавил: – Вы мне обязаны.
Сейчас не время напоминать, скольким сам Галени обязан Марку, хотя, встретившись с капитаном взглядом, Майлз убедился, что тот все помнит. Уж он-то знает – теперь оба повязаны случившимся.
Почувствовав поддержку, адмирал Нейсмит быстро произнес:
– Итак, в туннель. Ведите, капитан.

Цетагандийская машина стояла в тени, под деревом, чуть слева от выхода из лифтовой шахты, соединявшей подземный переход с парком. Здесь по-прежнему не было ни души. Галени сообщил им, что на другом конце туннеля стоят двое, но они не сочли нужным проверять его сведения. Им уже хватило пробежки по туннелям – еле удалось увернуться от полицейских.
Машину не было видно из окон жилых домов на другой стороне узкой улочки. Даже если кто-то и страдал бессонницей. А трасса позади них была отгорожена глухой стеной. И все равно Майлза не покидало ощущение опасности.
На машине отсутствовали опознавательные знаки, да и вся она была какая-то бесцветная, не старая и не новая, не чистая и не грязная, словом – никакая. Словом, типичная шпионская машина. Майлз тихонько присвистнул, заметив сбоку свежие вмятины в форме человеческой головы и пятна крови на асфальте. К счастью, в полутьме красный цвет казался черным.
– А это было не слишком шумно? – поинтересовался Майлз, указывая на вмятины.
– А? Да нет. Так, глухие удары. Никто и пикнуть не успел.
Быстро оглядевшись и подождав, пока проедет одинокая машина, Галени поднял прозрачный колпак.
На заднем сиденье съежились двое. Лейтенант Табор в гражданской одежде, растерянно моргал. Рот его был запечатан внушительным кляпом. Рядом обмяк еще один размалеванный сине-зеленый цетагандиец. Майлз приподнял ему веко и, обнаружив, что зрачок закатывается, начал копаться в аптечке. Айвен опустил Элли на сиденье и уселся за пульт. Марк оказался рядом с Табором, а Галени сел по другую сторону от пленных. В ответ на легкое прикосновение Айвена колпак со вздохом опустился, и сразу стало очень тесно. Семеро – многовато для такой типичной шпионской машины.
Майлз перегнулся через спинку сиденья и прижал инъектор с синергином к шее центурий-капитана. Может, лекарство приведет его в чувство, а может и нет. Но хуже не будет – это точно. Как ни странно, жизнь и здоровье несостоявшегося убийцы представляли для Майлза чрезвычайную ценность. Сообразив задним числом, Майлз сделал инъекцию и Элли. Она застонала.
Машина приподнялась над землей и с шипением тронулась.
Облегченно вздохнув, когда побережье осталось позади и они свернули в лабиринт улочек, Майлз включил наручный комм и позвал самым монотонным бетанским говорком:
– Ним?
– Да, сэр?
– Следите за координатами моего комма и следуйте за нами. Операция закончена.
– Будет сделано, сэр.
– Конец связи.
Он положил голову Элли к себе на колени и повернулся, чтобы взглянуть на Табора. Глаза Табора так и бегали: с Майлза на Марка и обратно.
– Добрый вечер, Табор, – сказал Марк тоном барраярского фора (неужели Майлз говорит так же ехидно?). – Как ваши бонсай?
Табор шарахнулся, а центурий-капитан пошевелился и приоткрыл глаза, глядя на всех бессмысленным взором. Он сделал попытку выпрямиться, но почувствовал путы и снова обмяк.
Галени протянул руку и ослабил кляп Табора.
– Извините, Табор, но адмирала Нейсмита вы не получите. По крайней мере здесь, на Земле. Так и передайте своему начальству. Пока его флот на орбите, он находится под нашим особым покровительством. Он оказал неоценимые услуги барраярскому посольству, раскрыв очередной комаррский заговор. Так что осадите назад.
Все так же нервно зыркая по сторонам. Табор выплюнул кляп, пошевелил нижней челюстью и откашлялся.
– Вы что, вместе работаете? – с трудом прохрипел он.
– К сожалению, да, – проворчал Марк.
– Наемник, – радостно пропел Майлз. – Берется за любую работу. За что платят, то и делает.
– Вы совершили ошибку, – прошипел центурий-капитан, пытаясь сфокусировать взгляд на адмирале, – взявшись за ту работу на Дагуле. Цетаганда – мощная держава.
– Ох, и не говорите! – жизнерадостно согласился Майлз. – После того как мы освободили их проклятущую армию, подполье нас надуло. Половину недоплатили. А цетагандийцы случаем не хотят нас нанять? Мы готовы исправить свою ошибку. А? Нет? К сожалению, я не могу позволить себе быть мстительным – слишком большая роскошь. По крайней мере, пока. Иначе я не стал бы работать с: – тут он недружелюбно воззрился на Марка, – :этими старыми знакомыми.
– Так вы и правда клон, – выдохнул Табор, разглядывая легендарного адмирала наемников: – А мы думали: – Он резко оборвал фразу.
– Мы много лет считали, что он ваш, – сказал Марк, успешно входя в роль лорда Форкосигана.
«Наш?!» – всем своим видом сказал Табор, но предпочел промолчать.
– Но последние события подтвердили его комаррское происхождение, – закончил Марк.
– Мы же договорились, – возмущенно вмешался Майлз. – Вы прикрываете меня, пока я не улечу с Земли.
– Да, договорились, – подтвердил Марк. – Только не вздумайте приближаться к Барраяру.
– Да подавитесь вы вашим Барраяром. У меня остается вся галактика.
Центурий-капитан, почувствовав, что снова отключается, нервно заморгал и попытался восстановить дыхание. Майлз решил, что у бедняги не иначе, как легкое сотрясение мозга. И тут Элли открыла глаза. Майлз положил ей руку на лоб, пригладил волосы. Она деликатно срыгнула (но синергин избавил ее от обычной постпарализационной рвоты), села, огляделась, увидела Марка, цетагандийцев, Айвена – и прикусила губу. Майлз сжал ей руку «Потом объясню», – пообещала его улыбка. Она досадливо нахмурилась: «Да уж, изволь», – и гордо подняла голову: неприятель не должен видеть ее растерянной и непричесанной.
Айвен повернул голову и спросил у Галени:
– Что будем делать с цетагандийцами, сэр? Где их выкинуть?
– Я полагаю, нет никакой необходимости устраивать межпланетный скандал. – Галени говорил с хищной жизнерадостностью, позаимствовав тон у Майлза. – Вы со мной согласны, лейтенант Табор? Или хотите, чтобы местным властям стало известно, что именно задумал совершить сегодня ночью в барьере ваш гем-товарищ? Нет? Так я и думал. Хорошо. Им обоим нужна медицинская помощь. Айвен, лейтенант Табор, к несчастью, сломал себе руку, а у его: э-э: друга – сотрясение мозга. Не считая всего прочего. Выбирайте, Табор. Завезти вас в больницу или предпочитаете лечиться у себя в посольстве?
– В посольстве, – незамедлительно прохрипел Табор. – Если только вам самому не хочется объясняться перед судом в связи с покушением на убийство.
– Да какое убийство? Всего-навсего легкие телесные повреждения, – Галени сверкнул глазами.
Табор встревоженно улыбнулся: у него был такой вид, словно он рад немедленно избавиться от неприятного соседства.
– Да какая разница. Все равно, оба посла будут недовольны иным развитием событий.
– Ну вот, давно бы так.
Приближался рассвет. Уличное движение становилось все оживленнее, и Айвен далеко не сразу нашел стоянку такси, где не было очереди. Эта приморская окраина находилась далековато от посольств. Галени чрезвычайно заботливо помог пассажирам сойти, но бросил Табору ключи от ручных и ножных пут центурий-капитана только тогда, когда Айвен нажал на газ.
– Мои ребята вернут машину сегодня же, – крикнул на прощанье Галени. Тяжело вздохнув, он рухнул на сиденье. Айвен снова опустил колпак. Галени чуть слышно прибавил: – Но сперва мы ее как следует осмотрим.
– Думаешь, это шоу возымеет последствия? – спросил Айвен.
– На данном этапе? Чтобы убедить цетагандийцев, что Барраяр не имел никакого отношения к Дагуле? Не знаю, может быть – да, а может и нет, – вздохнул Майлз. – Но основную проблему мы решили: два проверенных офицера готовы поклясться, что адмирал Нейсмит и лорд Форкосиган – два разных человека, а это сейчас – самое главное.
– А Дестанг? Он это одобрит? – не унимался Айвен.
– Не думаю, – равнодушно сказал Галени, любуясь городским пейзажем, – чтобы из-за этого стоило беспокоиться. Одобрит, не одобрит, какая разница?
Майлз полностью разделял мнение Галени. Они страшно устали, но все живы – это главное. Майлз задерживался взглядом на каждом: Элли, Айвен, Галени, Марк. Все здесь, все пережили эту ночь.
Почти все:
– Где тебя высадить, Марк? – спросил Майлз, бросив вопросительный взгляд на Галени. Майлз ожидал возражений, но Галени промолчал. Распрощавшись с цетагандийцами, он наконец позволил себе расслабиться, и теперь казался враз постаревшим и опустошенным. Майлз и не стал напрашиваться на возражения.
«Будь осторожен в просьбах, а то можешь получить то, о чем просил».
– На станции подземки, – ответил Марк. – На любой станции подземки.
– Хорошо.
Майлз вызвал на дисплей карту и показал Айвену, куда ехать.
Когда машина остановилась, он вышел вместе с Марком.
– Я сейчас.
Они пошли вместе к лифтовой шахте. В этом районе еще царила тишина, народу было немного, но уже чувствовалось приближение утреннего часа пик.
Расстегнув мундир, Майлз достал кредитную карточку. Судя по напряженному лицу Марка, тот до последнего момента ожидал выходки в стиле Сера Галена. Взяв карточку, он с подозрением повертел ее в руках.
– Ну вот, – сказал Майлз. – Если тебе с твоей подготовкой и с этими деньгами не удастся скрыться на Земле: Такого не бывает. Удачи!
– Но: Что ты от меня хочешь?
– Ничего. Абсолютно ничего. Ты свободный человек (если, конечно, сможешь сохранить свободу). Мы не станем докладывать местным властям о э-э: несчастном случае с Галеном.
– Ты хотел большего.
– Когда не можешь получить то, что хочешь, соглашаешься на то, что можешь получить. Ты ведь уже начал понимать это. – Майлз кивком указал на карман Марка, и тот прикрыл его рукой.
– И чего ты от меня хочешь? – спросил Марк. – На что толкаешь? Ты что, всерьез принял эту чушь насчет Архипелага Джексона?
– Можешь взять деньги и просадить их в марсианских притонах. Или заплатить за образование. А может, и не одно. Или сунь карточку в ближайший мусоросборник. Я тебе не отец, не учитель и не хозяин. Ничего мне от тебя не нужно. Ничего я не хочу.
«Попробуй только возразить – если придумаешь как, братец:» Майлз развел руками и отступил на шаг.
Не поворачиваясь к Майлзу спиной, Марк попятился к шахте.
– Почему? – вдруг закричал он растерянной гневно.
Майлз вскинул голову и расхохотался.
– А ты догадайся! – бросил он в ответ.
Поле шахты подхватило Марка, и он исчез.
Майлз вернулся к друзьям.
– Разумно ли это? – обеспокоенно спросила Элли, прервав рассказ Айвена. – Так вот взять и отпустить этого?
– Не знаю, – вздохнул Майлз. – Если не можешь помочь, не мешай. Я не могу помочь ему: Гален сделал его сумасшедшим. Он одержим мною. Боюсь, ему от этого не избавиться. Уж я-то знаю, что такое одержимость. Самое лучшее, что я могу сделать, – это уйти с его дороги. Может, со временем он успокоится. Может, со временем он: излечится.
Он вдруг почувствовал страшную усталость. Рядом с ним сидела Элли, и он был очень-очень счастлив. Опомнившись, Майлз включил наручный комм и отпустил Мима и его патруль.
– Ну, – Айвен нарушил неловкое молчание, – куда теперь? Вы тоже хотите вернуться в космопорт?
– Ага, – выдохнул Майлз. – И хотя бы временно скрыться: Боюсь, что побег невозможен. Все равно Дестанг рано или поздно меня поймает. С таким же успехом можно сейчас же вернуться в посольство и доложить. Доложить всю правду. Больше у нас нет причин лгать, верно?
– Не возражаю, – ответил Галени. – Я вообще не люблю лживых рапортов. Со временем они становятся историей.
– Вы: знаете, я этого не хотел, – после паузы сказал Майлз. – Ну, того, что произошло вчера.
Ужасно беспомощное извинение – после того как его стараниями убили отца Галени:
– Вы что, правда думаете, что контролировали ситуацию? Как ни крути, лорд Форкосиган, но на Господа Бога вы не похожи. – Галени улыбнулся одними губами. – Я уверен, это было непреднамеренно.
Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.
Майлз откашлялся.
– Тогда – в посольство, Айвен. Э-э: не спеши. Поезжай медленно. Я не откажусь посмотреть на Лондон.
Он прижался к Элли, и стали смотреть, как летний рассвет озаряет город, и все эпохи, одновременно сосуществуя, перемешиваются в игре света на старинных улочках.

Когда они выстроились в ряд в кабинете Галени, Майлзу вспомнились китайские обезьянки, стоявшие на полке в каюте Танга. Айвен был явно той, которая звалась «Не вижу зла». Судя по плотно сжатым губам Галени, он был первым кандидатом на «Не говорю зла». Значит, Майлзу, стоявшему между ними, досталось «Не слышу зла» – но даже если он заткнет уши, ему это мало поможет.
Майлз ожидал, что Дестанг придет в ярость – но тот, скорее, испытывал только отвращение. Ответив на их приветствие, коммодор откинулся на спинку кресла. А бросив взгляд на Майлза, Дестанг скис окончательно.
– Форкосиган. – Имя Майлза осязаемо повисло в воздухе. Дестанг одарил его недобрым взглядом и продолжил: – Сегодня, в семь часов утра, когда я закончил разговор с неким следователем Ридом в муниципальном суде, я был убежден, что спасет вас только вмешательство свыше. Вмешательство свыше пришло в 9:00 в виде специального курьера из имперской штаб-квартиры. – Дестанг двумя пальцами поднял дискетку с печатью императора. – Вот новое срочное предписание для вашего нерегулярного дендарийского отряда.
Поскольку Майлз уже видел курьера в столовой, эта новость не слишком удивила его.
– Да, сэр? – поощрительно спросил он.
– Оказывается, некий флот свободных наемников, работающих в отдаленном районе Четвертого сектора якобы по контракту с субпланетным правительством, перешел от партизанской войны к открытому пиратству. Блокада п-в-туннеля попросту превратилась в грабеж. Три недели назад они угнали пассажирский корабль, приписанный к Тау Кита, чтобы переоборудовать его в транспортно-десантный. Это бы еще ничего, но какой-то гений решил, что они могут увеличить доходы, запросив выкуп за пассажиров. Несколько правительств тех планет, граждане которых попали в заложники, создали спецгруппу для ведения переговоров. Эту группу возглавили тау-китяне.
– А какое отношение имеем к этому мы, сэр?
Сектор четыре, конечно, далеко от Барраяра, но Майлз уже догадывался, что воспоследует. А вот Айвен явно сгорал от любопытства.
– Среди пассажиров оказалось одиннадцать барраярских подданных, в том числе супруга министра тяжелой промышленности лорда Форвейна с тремя детьми. Поскольку барраярцы составляют незначительное меньшинство среди двухсот шестнадцати заложников, Барраяру, естественно, не позволили руководить созданной спецгруппой. А нашему флоту три враждебных правительства запретили транзитный перелет по п-в-туннелям (по кратчайшему маршруту от Барраяра до четвертого сектора). Любой другой маршрут – это восемнадцать недель. А с Земли дендарийцы смогут добраться туда меньше чем за две недели.
Дестанг нахмурился. Айвен слушал как завороженный.
– Вам приказано вызволить живыми подданных императора, а также жителей других планет (если получится). Кроме того, вы сами изберете меру пресечения для злоумышленников. Поскольку мы находимся в процессе сложнейших переговоров с Тау Кита, нам не хотелось бы, чтобы им стал известен: э-э: инициатор этой попытки освобождения в случае: э-э: какой-либо неудачи. А уж как вы будете это делать – решайте сами. Здесь вы найдете все разведданные. – Наконец-то он передал Майлзу дискетку. Майлз нетерпеливо вцепился в нее. Айвен завистливо посмотрел на кузена. Дестанг достал еще некий предмет и вручил его Майлзу с видом человека, вырывающего у себя кусок печенки: – Курьер также доставил еще один чек на восемнадцать Миллионов марок: на текущие расходы в следующие полгода.
– Благодарю вас, сэр!
– Хм. По окончании операции вы должны связаться с коммодором Райвиком в штаб-квартире четвертого сектора на станции Ориент, – закончил Дестанг. – Если мне повезет, к тому времени, как ваш нерегулярный отряд снова окажется во втором секторе, я уже выйду в отставку.
– Да, сэр. Спасибо, сэр.
Дестанг повернулся к Айвену:
– Лейтенант Форпатрил!
– Сэр?
Айвен стал по стойке «смирно», изобразив пай-мальчика. Майлз приготовился было уверять, что Айвен ни в чем не виноват, ничего не знал и вообще стал невинной жертвой: но это не потребовалось. Дестанг посмотрел на Айвена и вздохнул:
– Ничего.
Затем он повернулся к Галени, стоявшему навытяжку – «несгибаемо», подумал Майлз. Утром, вернувшись в посольство раньше Дестанга, они привели себя в порядок, переоделись и составили короткие рапорта, которые Дестанг только что прочел. Но поспать никому не удалось. Сколько еще выдержит Галени?
– Капитан Галени, – объявил Дестанг. – С точки зрения устава, вы обвиняетесь в нарушении приказа о домашнем аресте. Поскольку это обвинение аналогично тому, которого так удачно избежал присутствующий здесь Форкосиган, передо мной встает вопрос о соблюдении справедливости. Имеется также смягчающее вину обстоятельство – похищение Форпатрила. Его спасение и смерть врага Барраяра – единственные осязаемые результаты: минувшей ночи. Все остальное – домыслы и неподтвержденные заявления относительно ваших благих намерений, если только вы не согласитесь на допрос с суперпентоталом, чтобы рассеять все подозрения.
На лице Галени отразилось нескрываемое отвращение.
– Это приказ, сэр?
Майлз понял, что еще секунда – и Галени подаст с отставку. И это сейчас, когда принесено столько жертв: Так и лягнул бы его: «Нет, нет!» В голове Майлза роились отчаянные протесты:
«Суперпентотал унизителен для чувства собственного достоинства, сэр!». «Если накачаете суперпентоталом его, накачивайте и меня: Ничего, Галени, я уже растерял чувство собственного достоинства:»
Вот только индивидуальная реакция Майлза на суперпентотал делает такое предложение более чем бессмысленным. Он прикусил язык и промолчал.
Вид у Дестанга был неуверенный. Немного помолчав, он просто сказал:
– Нет. – Затем он добавил: – Но это означает, что все рапорта: мой, ваш, Форкосигана и Форпатрила будут отправлены Саймону Иллиану для оценки. Я не считаю дело закрытым. Я получил звание не за то, что отлынивал от принятия решений – но и не за то, что лез в политику. Ваша: лояльность, как и судьба клона Форкосигана – это уже из области политики. Я не убежден в осуществимости плана интеграции Комарры, но и не хотел бы войти в историю как человек, который его сорвал. Пока ваше дело будет рассматриваться, можете приступать к исполнению своих обязанностей здесь, в посольстве. И не благодарите, – мрачно добавил он, когда Майлз заулыбался, Айвен сдавленно хихикнул, а Галени посветлел. – Я поступаю так по просьбе посла: – Все свободны. Приступайте к исполнению обязанностей.
Майлз подавил желание поскорее убежать, пока Дестанг не передумал. Он отдал честь и пошел к двери вместе со всеми. Когда они дошли до порога, Дестанг добавил:
– Капитан Галени!
Галени остановился:
– Сэр?
– Мои соболезнования.
Эти слова он словно щипцами из себя вытянул, но именно поэтому они прозвучали так искренне.
– Благодарю вас, сэр.
Голос Галени звучал безжизненно, но он все же заставил себя кивнуть, принимая соболезнование.

В шлюзах и коридорах «Триумфа» было шумно: наемники возвращались из увольнения, техники завершали последние приготовления к вылету, на корабль доставляли запасы, но суета была только кажущейся: на самом деле все действовали по военному четко и слаженно. Вымуштрованные ребята Танга не допускали сбоев.
Стоило Майлзу с Элли ступить на борт, как они тут же оказались в центре внимания. «А какой у нас теперь контракт, сэр?»
Скорость распространения слухов, как всегда, поражала. Догадки сыпались одна за одной. Майлз отвечал всем одно и то же: «Да, контракт есть. Да, уходим с орбиты. Как только вы будете готовы. Вы готовы, мистер? А остальные в вашей команде готовы? Так, может, вам стоит пойти помочь:»
– Танг! – приветствовал Майлз своего начальника штаба. Коренастый азиат был в гражданском и нес чемоданы. – Только вернулись?
– Нет, уже уезжаю. Осон вас не поймал, адмирал? Я уже неделю пытаюсь с вами связаться.
– Что? – Майлз оттащил его в сторонку.
– Я подал в отставку. Согласно пункту устава о выходе на пенсию.
– Что?! Почему?
Танг ухмыльнулся:
– Поздравьте меня. Я женюсь.
Пораженный Майлз с трудом выдавил:
– Поздравляю. Э-э: когда это случилось?
– В увольнении, разумеется. На самом деле она – моя троюродная сестра. Вдова. После смерти мужа сама водила туристический корабль по Амазонке. Она капитан и кок. Какую она жарит свинину му шу – пальчики оближешь! Но она уже не так молода, ей нужна поддержка. – Уж что-то, а поддержку Танг ей обеспечит. – Мы станем партнерами. Да что там, – прибавил он, – когда ты наконец выкупишь у меня «Триумф», мы вообще сможем обойтись без туристов. Если, когда-нибудь захочешь прокатиться на водных лыжах по Амазонке позади пятидесятиметровой шхуны на воздушной подушке, приезжай в гости, сынок.
И мутировавшие пираньи доедят то, что от него останется.
Очарование картинки: Танг, любующийся закатами на Амазонке с пышнотелой азиаткой на коленях, с бокалом в одной руке и куском свинины – в другой, немедленно рассеялось. Интересно, во сколько обойдется дендарийцам выкуп «Триумфа» и где он найдет второго такого Танга?
Рвать на себе волосы было поздно, а главное – бесполезно. Поэтому Майлз тактична поинтересовался:
– Э-э: ты уверен, что не будешь скучать?
Танг, будь прокляты его зоркие глаза, понизил голос и ответил именно на тот вопрос, который Майлз задал на самом деле.
– Я никогда не ушел бы, не будь у меня уверенности, что ты справишься, сынок. Просто держись как сейчас. – Он ухмыльнулся и затрещал суставами пальцев. – Кроме того, у тебя есть преимущество перед всеми адмиралами наемников всей галактики.
– Какое? – заинтригованно спросил Майлз.
Танг заговорщически прошептал:
– Тебе не обязательно получать прибыль. – Танг саркастически улыбнулся.
И это стало единственным признанием осторожного Танга, что он давно уже понял, кто их настоящий наниматель. На прощанье он отдал Майлзу честь.
Майлз проглотил ком в горле и повернулся к Элли.
– Ну: назначьте совещание отдела разведки через полчаса. Надо как можно скорее заслать туда наших следопытов. В идеале желательно еще до нашего прибытия внедрить в их ряды наших людей.
Майлз замолчал, сообразив, что смотрит на самого находчивого дендарийского разведчика. Послать ее вперед, а самому оставаться здесь, зная что Элли в опасности: «Нет, нет!»: Все правильно. Разве можно использовать талантливого разведчика в качестве телохранителя. Так оно сложилось: Майлз заставил себя продолжить как ни в чем не бывало.
– Они наемники. Кто-нибудь из наших людей мог бы к ним присоединиться. Если мы найдем того, кто без труда сможет скосить под идиота и убедительно сымитировать низкий психокриминальный уровень этих пиратов:
Проходивший мимо рядовой Данио остановился отдать честь.
– Спасибо, что вы нас вызволили, сэр. Я: на самом деле на это не надеялся. Клянусь, вы об этом не пожалеете.
Майлз с Элли переглянулись, проводив взглядом неуклюжую фигуру.
– Он в твоем полном распоряжении, – улыбнулся Майлз.
– Вот и славно, – ответила Куин. – Дальше.
– Пусть Торн вытащит из местной комм-сети всю информацию об этом угоне. Надо искать неожиданные повороты, которые упустила штаб-квартира – словом, все. – Майлз постучал по спрятанной в кармане дискетке и вздохнул при мысли о новом задании. – Ладно: Все лучше, чем наши каникулы на Земле, – обнадеживающе сказал он. – Чисто военная операция: ни родственников, ни политики, ни финансовых проблем: Все однозначно: хорошие парни и плохие парни.
– Восхитительно, – ответила Куин. – А кто мы?
Майлз все еще обдумывал ответ, когда флот ушел с орбиты.